Глава тридцать девятая · Шейн

Открытая книга

На следующее утро я оставляю машину на парковке для членов загородного клуба и поворачиваюсь к своим компаньонам. Блейк вчера осталась на ночь у Дианы, так что сегодня тоже увязалась с нами. Мы втроем позавтракали – без Исаака Гранта (бедолага!), а потом поехали на поле для гольфа.

– Ты когда-нибудь играла? – спрашиваю я Блейк.

– Да, – она поджимает губы. – Ненавижу эту игру.

И вот это не сулит ничего хорошего, потому что я точно знаю, что Диана не играла ни разу в жизни. Даже ее наряд для гольфа не подходит. На ней короткая футболка и штаны для йоги, не прикрывающие даже икры. Светлая коса отброшена на спину, а на хорошенький носик она водрузила огромные черные очки.

Блейк решила воспользоваться теплой сентябрьской погодой – на ней белый топ и крошечные джинсовые шорты. Неприличными их, конечно, не назовешь (по крайней мере, они точно не вызовут гнев чопорных завсегдатаев загородного клуба), но она определенно станет центром всеобщего внимания.

Клюшки у меня только мужские, так что первым делом мы берем девушкам напрокат женские.

– Я заплачу, – предлагает Диана.

– Нет, позволь мне. Я член клуба.

Парнишка – работник проката – записывает стоимость аренды на мой счет, я закидываю обе сумки на плечо, и мы отправляемся к полю. Ведет туда тропинка, обрамленная с обеих сторон цветами, в воздухе витает запах свежескошенной травы. Мы находим местечко подальше от остальных гольфистов.

Диана выжидательно смотрит на меня.

– Что? – спрашиваю, доставая из сумки длинную клюшку. Я снимаю чехол, провожу рукой по гладкой поверхности.

– Ты обещал научить меня играть в гольф, – напоминает она.

– Мы же только что пришли.

– Да, и я думала, мы сразу перейдем к делу, – она надувает губы. – Думала, ты сразу выдашь что-нибудь сексуальное.

– Ага, – поддакивает Блейк. – Я думала, ты наклонишься ко мне близко-близко, соблазнительно обнимешь и прошепчешь: «Здесь главное – хватка».

Я хохочу, запрокинув голову.

– Так, во-первых, я возьму эту фразу на вооружение. Во-вторых, я почти уверен, что, если я скажу тебе подобное, твой отец вырвет мне язык. А если коснусь тебя, он мне еще и руки отрежет. Поэтому тебя я буду инструктировать с безопасного расстояния.

Блейк поигрывает бровями.

– Трус.

– Трус, – насмешливо вторит ей Диана.

– Серьезно, Диксон? Хочешь, чтобы я обнимал другую женщину и соблазнительно шептал ей на ухо?

– Если это во имя гольфа, то я согласна.

Я фыркаю.

– Ладно, доставай клюшку. Посмотрим, как у тебя с замахом.

Диана тут же лезет в женскую сумку.

– Мне говорили, что для идеального замаха главное – хватка, – подмигиваю я. – А я точно знаю, что хватка у тебя фантастическая.

Блейк вздыхает.

– Я в курсе, что вы про дрочку говорите, и мне это не нравится.

Я пожимаю плечами.

– Извиняться не буду.

– Он никогда не извиняется, – сообщает ей Диана.

Встав рядом с Дианой, я показываю, как надо держать клюшку. Она копирует мои движения, и я слегка исправляю положение пальцев на рукояти.

– Вот так. Идеально. Теперь ноги пошире, на ширине плеч. Расслабь плечи.

Я поворачиваюсь к Блейк, чтобы дать ей тот же совет, и становлюсь свидетелем того, как она отправляет мяч на сто сорок ярдов[33].

У меня аж рот открывается.

– Что за чертовщина, Логан?

– О, я неплохо играю в гольф, – усмехается она. – Просто я его ненавижу.

– Больше никогда меня не обманывай.

Она, смеясь, ставит на метку новый мячик. Учитывая, что моя помощь ей не нужна, я оставляю ее в покое.

Я ставлю мячик для Дианы и отступаю.

– Тут главное – выждать правильный момент. И еще нужна координация, – советую я. – Не своди взгляда с мяча. Все получится.

У нее не получается.

По крайней мере, не сразу. Первый удар приходится по земле, из-за чего мои ботинки покрываются травой. Однако неудача ее только раззадоривает. Между бровей появляется очаровательная морщинка, и я понимаю, что она вознамерилась справиться с задачей во что бы то ни стало.

Со второго раза у нее получается: мяч улетает ярдов на шестьдесят[34].

– Ты видел? – она поворачивается ко мне. – Какой прекрасный удар!

– И правда прекрасный, – я старательно сдерживаю улыбку. – А теперь попробуем увеличить расстояние.

Диана вскидывает руки в победном жесте, и я замечаю, что несколько парней за двадцать, не скрываясь, глазеют на нее. Да, моя подставная девушка – горячая штучка.

Впрочем, если говорить честно, наши ощущения больше не кажутся подставными. Мы, конечно, друзья с привилегиями, но пресловутые привилегии начинают выходить за рамки секса. Мы постоянно переписываемся. Созваниваемся. Вместе танцуем. Черт возьми, я провел с ней последний свободный день перед официальным началом хоккейного сезона. И она не только не жалуется, что проводит утро на поле для гольфа, но и честно пытается научиться играть.

До нее я приглашал сыграть в гольф только одну женщину – Линси. Да, моя бывшая иногда оказывала мне такую честь и составляла компанию. Раза два в год, если повезет. Причем один раз пришелся на мой день рождения, потому что я умолял ее провести время, играя в гольф.

Тот день рождения надолго отложился у меня в памяти. Линси большую часть времени сидела в тележке, копаясь в телефоне, и даже не обратила внимания, когда я с первого удара попал в лунку. Она попыталась изобразить энтузиазм, услышав мои гордые вопли, но по ней было видно, что ей плевать.

А теперь я представляю, каково было бы попасть в лунку, когда рядом Диана. Господи. Диксон, наверное, целиком исполнит композицию, которую они с чирлидершами приберегают для соревнований, чтобы отпраздновать мое достижение. Я настолько в этом уверен, что на душе теплеет.

Вот же черт. У меня аж грудь сдавило от полноты чувств. Я просто гребаная плакса.

Я беру железную клюшку – девятый номер, чтобы поработать над ударом на короткое расстояние. Диана меж тем активно подбадривает Блейк, и это зрелище вызывает у меня улыбку.

– У тебя получится, Блейки. Думаю, на следующем ударе сможешь прибавить еще пять ярдов.

– Боже, ты во всем чирлидерша, – сухо замечает Блейк.

– Ничего не могу поделать. – Диана от волнения покачивается на каблуках. – Мне просто хочется, чтобы у людей все получалось. – С этими словами она возвращается ко мне, и в зеленых глазах горит искренний восторг. – Тут так весело! Спасибо, что взял нас с собой.

– Я рад, что ты здесь, – говорю я, и голос у меня сдавленный от переизбытка эмоций.

Не знаю, что она видит на моем лице, но губы ее трогает улыбка.

– Вот как?

– Вот как. И я рад, что тебе действительно весело.

– Я море удовольствия получила. В следующий раз надо будет сыграть партию как следует.

У меня перехватывает дыхание, и я с трудом сглатываю.

– Да, надо будет. Знаешь, хм, то, что ты здесь… это очень круто.

Мне непросто выразить то, что я чувствую. До чего нелепо – испытывать такой прилив радости и нежности по такому глупому поводу: подумаешь, женщина с энтузиазмом отнеслась к одному из моих хобби.

Диана хмурится, и я знаю, что она читает мои мысли.

– Линси ненавидела гольф или что? Или ее семья умерла во время трагического происшествия на поле для гольфа, и она больше не могла смотреть на эту игру?

– Нет, все ее родные живы и здоровы, – я пожимаю плечами. – Она приезжала сыграть в гольф в мой день рождения, когда я просил, но на этом все. Она не особо интересовалась моими увлечениями.

– Зато ты, я уверена, ходил на все ее танцевальные конкурсы и сидел в первом ряду с огромным плакатом «Танцуй, детка, танцуй».

– Ну, допустим, плакатов не было, – фыркаю я. – А в остальном да, я ходил на все выступления.

– Не пойми неправильно… – осторожно начинает она. – Но складывается впечатление, что отношения у вас были очень односторонними.

Я поглядываю в сторону Блейк, но она стоит поодаль и копается в телефоне. Я понижаю голос.

– Это еще что значит?

– Это значит, что, похоже, именно ты выкладывался по полной. Или, точнее, извивался по полной.

– Неправда.

Минуту Диана молчит, а когда заговаривает, в голосе ее прорезается нотка обиды:

– Помнишь, когда мы ехали к твоим родителям, ты велел мне сбавить обороты? Это в машине было.

Она не обвиняет напрямую, но я тут же чувствую укол вины. Черт. Я даже не помню, что говорил подобное. Но извиниться все равно стоит.

– Прости меня. Паршивая просьба, не стоило так говорить.

– Не стоило. И Перси иногда тоже так делал, говорил, что мне надо изменить в себе, – произнося его имя, Диана морщится, как будто оно оставляет во рту неприятный привкус. – Но суть не в этом. Я пытаюсь сказать, что, судя по тому, что я видела и слышала, с Линси обороты сбавлял именно ты.

– Что ты имеешь в виду? – настороженно спрашиваю я.

– Прости за слащавое клише, но Линси будто приглушает твой свет.

Я хмурюсь, а Диана продолжает:

– Такое ощущение, будто ты изо всех сил пытался впечатлить ее или что-то в этом духе.

– Так, а вот это уже просто жалко.

– Нет. Желание осчастливить человека, с которым встречаешься, естественно. Его хочется впечатлить. Просто, похоже, на компромиссы шел только ты. Чтобы она занялась с тобой тем, что тебе нравится, надо было ждать твоего дня рождения. А в чем она поддерживала тебя? Она приходила на твои матчи?

Я переступаю с ноги на ногу, пытаясь стряхнуть неуютное ощущение.

– Она была занята. У нее же столько репетиций.

Диана в ответ на это ничего не говорит, но выражение ее лица буквально кричит: «Что и требовалось доказать».

Она снова замолкает, потом шумно выдыхает.

– Мне кажется, ваши отношения были не такими волшебными, какими ты их помнишь. А с точки зрения стороннего наблюдателя, они и здоровыми не были, – она пожимает плечами. – И подозреваю, так считаю не только я.

Это заявление заставляет меня нахмуриться.

– В каком смысле?

– Твой папа сказал нечто похожее. По его словам, рядом со мной ты больше смеешься. И по-другому ведешь себя. Он не уточнил, что по-другому – по сравнению с Линси, но подразумевалось, что с ней ты не был самим собой.

Я тут же возражаю:

– Мы с Линси отлично проводили время.

– Я и не спорю. Просто задаюсь вопросом, был ли ты с ней собой в полной мере. Открывался ли ты ей. Все ли грани своего характера ей показывал.

Ее речь перебивает возглас Блейк:

– О боже, Диана, ты только посмотри!

– Прости, сейчас вернусь. – Диана сжимает мою руку и направляется к Блейк, которая что-то показывает ей на экране телефона.

Меж тем от слов Дианы у меня горчит во рту, а мысли сбиваются.

Я вообще бывал откровенен с Линси?

И ответ… да. Я открывался ей. С ней я был уязвимым, делился самым сокровенным. Признался, что у меня есть кое-какие сексуальные предпочтения – правда, она не хотела потакать им. Я приглашал ее, куда только мог, – она не хотела идти со мной. А если и приходила, то четко давала понять, что проводит время не лучшим образом.

Черт. Больше всего меня беспокоит, что папа считает, будто с Линси я по-другому себя вел. Как будто я, как какой-то лопух, позволял девчонке совершенно со мной не считаться.

Примечательно, что сам я никогда не рассматривал наши отношения в таком ключе. Да, у нас были проблемы, и, оглядываясь назад, я понимаю, что неоднократно шел на компромисс, но…

– Шейн, взгляни-ка.

Я временно задвигаю тревожные мысли подальше и подхожу к девушкам. Блейк показывает мне фото со свадьбы Джиджи и Райдера: на снимке темноволосый мужчина пытается сесть на шпагат прямо на танцполе.

– Это Майк Холлис, они с отцом вместе играли за Брайар, – хихикает Блейк. – Его сфоткали как раз перед тем, как он порвал штаны. Жена начала на него орать и уволокла домой.

Я смеюсь. Точно. Этого чувака я помню. Они с женой просто порвали танцпол. Блейк листает фотографии и находит следующий снимок, на котором изящная женщина с темной кожей и темными же волосами бранит мужчину в порванных штанах.

– Вот умора! – И тут мне приходит в голову другая мысль. – Знаешь, а ведь я не видел ни единой фотографии со свадьбы, кроме тех, которые сам сделал.

– О, у меня на телефоне целая папка, – говорит Диана.

– Правда? Где твой телефон?

– Лежит на твоей сумке для гольфа.

– Отлично, пойду возьму.

Впрочем, далеко уйти я не успеваю, потому что Блейк вдруг ахает:

– Вот же черт!

– Что такое? – подает голос Диана.

– Исаак только что прислал мне сообщение.

Теперь ахает уже Диана.

– Исаак Грант?

– Мистер суперзвездный принимающий? – усмехаюсь я, вскинув бровь. – Ты только посмотри, Логан, на тебя клюнула большая шишка.

– Откуда у него твой номер? – Вид у Дианы такой, будто она отчаянно старается сдержать смех.

Обреченно вздохнув, Блейк читает вслух:

– «Привет, это Исаак. Не спрашивай, как я заполучил твой номер. На это ушла целая вечность, и мне пришлось обратиться на черный рынок».

Я фыркаю.

– Он еще одно прислал. Тут сказано: «Давай не будем ходить вокруг да около. Я хотел бы увидеть тебя снова».

– Ого! – Парень меня впечатлил. – А он молодец.

Блейк одаривает меня мрачным взглядом.

– Ничего он не молодец. Это практически преследование!

– Не-а. Он просто сделал свой ход. И тебе стоит согласиться.

– Поверить не могу, что поддерживаю эту идею, но Шейн прав, – подает голос Диана. – Исаак, конечно, тот еще бабник, но, думаю, у него есть и другая, ласковая сторона.

– Да? Ну, раз вы двое так его любите, сами с ним и встречайтесь, – Блей закатывает глаза. – Нахальные футболисты – не мой типаж. – Она медлит, потом добавляет: – Хотя, наверное, они лучше, чем нахальные хоккеисты.

– Чем тебе не угодили хоккеисты? – возмущаюсь я.

– Мы с мамой – фанатки футбола.

Я пялюсь на нее, открыв рот.

– Это же просто ересь. Ты дочка Джона Логана.

– Верно. Я ходила на все его игры, аплодировала громче всех. Уверяю тебя, столько, сколько я знаю о хоккее, не знает большинство твоих сокомандников. Тем не менее, если выбирать, на какой матч идти, я предпочту трибуны «Пэтриотс»[35], а не каток ТД-Гарден[36].

Я качаю головой.

– Тебя за такое наследства надо лишить.

Впрочем, на меня никто не обращает внимания: Диана пытается убедить Блейк принять приглашение, а та упирается.

Теперь я знаю, что Блейк – предательница, и разговор мне не интересен, так что я отправляюсь на поиски телефона Дианы. Надо переслать себе снимки со свадьбы.

– Они у тебя в альбомах? – кричу я, обернувшись.

– Ага. Папка называется «Свадьба Джи».

– Круто.

Я хватаю телефон, снимаю блокировку. Пароль я знаю – мне уже доводилось пользоваться телефоном Дианы. Кстати, вот еще одно ее отличие от Линси. Моя бывшая ни за что не назвала бы мне пароль к телефону. Вряд ли она мне изменяла, просто таков уж характер Линси. Она очень закрытый человек. Сдержанный. А вот Диана – как открытая книга.

Я уже возвращаюсь к девчонкам, листая альбомы Дианы…

И тут понимаю, что открытой книгой ее точно не назовешь.