Глава пятьдесят седьмая · Шейн

Представь, что осторожно помешиваешь пальцами суп

Я открываю тяжелую дверь в раздевалку, чувствуя, как все тело гудит в предвкушении. Меня встречает знакомый запах пота и снаряжения, но к нему примешивается что-то еще. Парни оживляются, заметив меня, а несколько человек взрываются радостным улюлюканьем.

– Линдли! – восклицает Колсон, поднимаясь мне навстречу. – Давно пора, черт возьми.

За ним подтягиваются Трагер, Патрик, Остин и еще несколько игроков. Все они приобнимают меня одной рукой в типичной мужицкой манере и хлопают по руке, поздравляя с возвращением. Словом, встречают с большой помпой, а ведь это обычная утренняя тренировка.

Я улыбаюсь, искренне тронутый подобным приемом. Я пробираюсь к своему шкафчику, и тут меня настигают Райдер с Беккеттом.

– Рад, что ты вернулся, – говорит Райдер. Вид у него, правда, как всегда недовольный.

– Я и сам рад вернуться.

Беккетт уже переоделся в тренировочное джерси и нацепил снаряжение, так что он садится на скамейку и ждет, пока мы соберемся.

– Как Диана? – серьезно спрашивает он.

– Лучше. – На мгновение моя улыбка меркнет. Всякий раз, когда я думаю, что моя девушка лежит в палате, я чувствую, как внутри все переворачивается. – Было непросто, но мы справимся.

Друзья понимающе кивают, и в их глазах – сочувствие и поддержка.

– Приятель, скажи, если ей что-нибудь понадобится, – искренне предлагает Бекк.

– Спасибо, старик.

Грудь сдавливает от переизбытка эмоций, так что я поспешно отворачиваюсь к шкафчику и делаю вид, что что-то ищу, а сам смаргиваю внезапно накатившие слезы. Господи Иисусе. Не буду же я плакать перед полной раздевалкой хоккеистов. Мало того что я уже разрыдался на глазах у Дианы, когда вернулся в Гастингс.

Впрочем, осознание того, что мои друзья рядом, – настоящий бальзам на душу. В этой раздевалке царит атмосфера братства, и я чувствую связь с ними всякий раз, когда сюда захожу. Я знаю, что в трудные времена на этих парней всегда можно положиться, даже на хамоватого Трагера.

– Она ужасно хочет домой, – говорю я.

– Когда ее выписывают? – спрашивает от своего шкафчика Уилл.

– Кажется, завтра утром. Врачи наконец уверились, что у нее не взорвется почка, или как там правильно.

Райдер фыркает.

Покончив с переодеванием, мы выходим к тоннелю, ведущему на каток, но тут меня перехватывает тренер Дженсен, отводит в сторонку. Он задумчиво поигрывает свистком, висящим на шее, и я со смесью тревоги и благодарности жду, когда он заговорит.

– С возвращением, Линдли, – коротко говорит он. – Хотел узнать, как поживает твоя девушка.

– Все в порядке. Спасибо, что спросили.

– А что с мудаком, который на нее напал?

– Его арестовали в тот же вечер, но он вышел под залог.

Глаза Дженсена опасно сверкают.

– Знаю, – вздыхаю я. – Он сейчас в Индиане. За ним приехали родители, и ему позволили уехать из штата вместе с ними, если он согласится носить электронный браслет на лодыжке. Но ему выдвинули обвинения за последнее нападение. Он ее чуть не убил, тренер. Теперь ему легко не отделаться. Прокурор сказал, что он отсидит.

– Надо запереть его и выбросить ключ, – бормочет тренер. – Мужчина, осмелившийся поднять руку на женщину, не должен выйти на волю, он этого не заслуживает.

Я согласно киваю.

– Ладно. Иди к остальным парням.

– Тренер, подождите. Я хотел сказать, что очень благодарен вам за то, что вы дали мне время все уладить, – искренне говорю я.

Дженсен кладет мне руку на плечо в знак утешения, и подобное настолько для него не характерно, что я изумленно застываю.

– Хоккей важен, Линдли, но важна и жизнь. Я всегда рядом, команда всегда рядом. Если вдруг надо будет с кем-то поговорить, найди меня.

Я сглатываю ком в горле. Тренер не разбрасывается такими словами, и я чувствую их вес. Направляясь по тоннелю на каток, слушая знакомые звуки разминки, я чувствую, как возрождается во мне стремление к цели, и знаю, что мой папа присматривает за мной, где бы он ни был.

* * *

После тренировки я еду сразу в больницу – повидаться с Дианой. Я вооружился перекусом и ноутбуком, чтобы мы с ней могли посмотреть не больничные каналы, а что получше. Свое слово я держу – и не намереваюсь отходить от нее, пока она не вернется домой.

Когда я захожу в палату, она оживляется. Сегодня Диана сидит, на ней белый кардиган в зеленый цветочек, светлые волосы распущены. Несмотря на порез на губе и вереницу швов на виске, щеки приобрели здоровый румянец, а глаза сверкают.

Господи, я люблю это девушку всем сердцем. С Дианой я будто открыл какую-то часть себя, о существовании которой не подозревал прежде, не знал, как мне ее не хватает. С ней мне хочется стать лучше – не для того чтобы ее впечатлить, а потому что она вдохновляет меня стремиться к совершенству.

Я не жалею о времени, проведенном с Линси. Оно помогло мне повзрослеть, стать тем, кто я есть. Но, черт возьми, до чего очевидна разница между ней и Дианой. Теперь я понимаю, почему так важно правильно выбрать женщину, с которой пойдешь по жизни. И желательно, чтобы ею стала та, которая способна рассмешить до колик.

– Привет, – я снова чувствую, как перехватывает дыхание.

– Привет, – улыбается она.

– Где твоя мама?

Мама Дианы прилетела из Нью-Йорка на следующее же утро после нападения и последние три дня каждое утро проводила у постели дочери. Диана не ошиблась в своей матери – она надменная, и это заметно. Но еще я могу с уверенностью сказать, что она искренне любит свою дочь и честно пытается найти подход к ней. А это самое главное.

– Ты не поверишь, – откликается Диана. – Она пошла пообедать с папой и Лариссой.

– Ого.

Даже я знаю, что это прогресс. Родители Дианы развелись десять лет назад и с тех пор провели в одном помещении не больше двух часов. А после того как Диана попала в больницу, я неоднократно видел, как они болтают в больничном кафетерии. Ее брат тоже хотел прилететь, но Диана настояла и велела ему оставаться в Перу.

Я ставлю стул поближе к ее кровати. Завтра она сможет уйти отсюда, а пока мне предстоит еще одна ночь в больничной палате. Медсестры даже не пытаются меня вышвырнуть, но я все равно собираюсь купить Аделин и Мардж хорошую подарочную корзину в благодарность за их терпение и доброту. И вероятно, самую огромную в мире корзину для доктора Ламины, психиатра, который каждое утро приходит к Диане, чтобы проработать оставшуюся после нападения тревогу.

– Как прошла тренировка? – спрашивает Диана.

– Хорошо. Беккетт был просто огонь. Жду не дождусь выходных. Хочу увидеть, как его внутреннее хулиганство выплеснется на йельскую команду.

Я открываю пакет с едой и достаю пакетик простых картофельных чипсов, которые она просила. Протягиваю ей, и она довольно улыбается.

– Есть новости насчет них с Уиллом?

Я в ответ только глаза закатываю.

– Милая, ни один из них не отчитывается мне, что нового в сексуальной жизни.

– А стоило бы. Мне любопытно.

– Завтра на тренировке непременно расспрошу, – обещаю я.

– Спасибо.

Я утаскиваю пригоршню чипсов.

– Как моча?

– Чуть-чуть розоватая! – торжествующе объявляет она.

Я посмеиваюсь в ответ.

– Надеюсь, врачи скоро разрешат мне вернуться к тренировкам.

А вот это вызывает у меня ухмылку.

– Что? – вызывающе спрашивает она.

– Моя прекрасная оптимистка.

– Ну не будет же почка так долго восстанавливаться после удара, – куксится она. – Недели две максимум.

– Твой врач сказал, месяц – чтобы наверняка, – напоминаю я.

– У меня нет в распоряжении месяца. Мы готовимся к национальным соревнованиям, а они в апреле!

– Сейчас только январь. – Я отодвигаю в сторону чипсы и забираюсь на кровать, вытягиваюсь рядом с Дианой. – Сосредоточься на выздоровлении. Твой отряд и через месяц никуда не денется. А мы пока бросим силы на следующий проект. Хочешь попрактиковаться в испанском?

Да-да, меня привлекли к изучению языка вместе с ней. Пока я знаю только фразу «хочу трахнуть тебя в задницу». Диана однажды услышала ее в испанском порно и внесла первым пунктом в наш словарный запас. Что, кстати, иронично, ведь мы даже анальным сексом не занимаемся. Да и даже если бы занимались, вряд ли она бы осилила мои габариты.

– Попозже, – отмахивается Диана. – Сначала я хочу заняться другим нашим проектом.

Я решительно качаю головой.

– Ни за что. Мы вчера вечером попробовали, и тебе было больно.

– Просто действуй в этот раз не так энергично.

Тут она права. Я, кажется, слегка перевозбудился вчера ночью, когда растягивал ее пальцами. В итоге она дернулась, у нее заболел бок, и нам пришлось все прекратить.

– Представь, что осторожно помешиваешь пальцами суп.

Я заливаюсь хохотом.

– Тихо, – журит меня Диана. – А то сейчас явится Мардж и отчитает нас за то, что мы шумим. Один Найл у нас уже есть, я не готова справляться еще и со вторым.

– Я по-прежнему считаю, что нам надо их свести. Представь, какую прекрасную, молчаливую жизнь они проживут вместе.

– Обязательно сейчас об этом говорить? Я хочу кончить, – ноет она и, повернув голову, начинает целовать мою шею.

Я осторожно переворачиваю ее на спину.

– Ладно. Я представлю, что помешиваю суп. Но только если мне можно будет потереться о твою ногу и кончить в штаны.

– Какой ты романтик. Перестань, для меня это слишком романтично.

Я легонько целую ее в губы.

– Я одержим тобой, Диксон. Надеюсь, ты это знаешь. И не только потому, что меня засосала твоя зыбучая киска.

– Моя киска – сила, с которой стоит считаться, – соглашается она.

Я касаюсь губами ее шеи, ласково посасываю, и она вздрагивает.

– Стой, ты запер дверь?

– Черт, нет. Одну секунду.

Я вскакиваю, закрываю дверь, а когда возвращаюсь, у Дианы пиликает телефон – пришло уведомление. Прочитав его, она ахает.

Я тут же встаю в боевую стойку.

– Что случилось?

– У меня убийственные новости. Приготовься, Линдли.

– Я готов.

– Тут сказано, что Зоуи и тот самый Коннор расстались.

Я удивленно моргаю.

– Ничего себе. Сколько они продержались за пределами особняка – месяца четыре?

– Знаю, – стонет Диана. – Все, теперь можно официально заявить, что истинной любви не существует.

Я ложусь рядом с ней, беру ее за руку, целую костяшки пальцев.

– Ошибаешься, – говорю я, и голос у меня дрожит. – Еще как существует.