ГЛАВА 17
Неделю спустя
Аврора
Выхожу с аудитории. Теперь я хожу одна. С Владой прекратила вообще какое-либо общение. Теперь, понимаю о чем мне постоянно говорила Лия. Влада никогда не была настоящей подругой, сомневаюсь, что она сможет быть для кого-то таковой. Она наплела что-то Марике, что и та мне только «привет» говорит. Лия, конечно, предлагала устроить ей темную, но я сказала, что это как-то уже совсем. Пусть ее дела остаются на ее совести, а то недалеко и нам уподобиться и стать такими же. Как-то грустно это, но то, что я обрела стоит того, что я потеряла, даже намного больше и я нисколечко не жалею.
— Он постоянно с нами! Гребанное третье колесо! — жалуется мне по телефону Лия, — но у меня есть план.
— Какой?
— Я найду девушку для Артура!
— Лия, — протягиваю.
— А что? Естественно, надо переговорить с Никитосом. Я ж с благими намерениями, может, наконец, отвлечется от нас. Это ж невозможно, мой парень проводит с ним больше времени, чем со мной!
— Вот это будет интересно, — хмыкаю.
— Так, ладно, это цветочки. Вот то, что ты собираешься сделать — треш! Как там настрой? Не передумала?
— Вся внутри дрожу от волнения, — признаюсь, — даже не знаю, может не стоит?
— А Миша что?
— Думаю, ему хочется больше, чем он это показывает, — отзываюсь.
— Ох, ну круть, круть! Мне фотку сразу! Хочу это увидеть!
— Хорошо, — хмыкаю, — если это случится.
Вскоре подхожу к «Красному Дракону». У стойки администратора стоит красивая девушка с татуажем бровей, одна из них проколота.
— Добрый день, чем могу быть полезна? — она широко улыбается, завидев меня.
— Здравствуйте, я к Мише.
— Огм, — теперь девушка заинтересована меня оглядывает, — о, так ты Аврора? А я Алина. Проходи, он тебя ждет, — она указывает куда.
— Спасибо.
Помещение довольно мрачно. Приглушенный свет и красные стены, на которых черным изображена тень дракона. Я останавливаюсь на пороге. Миша сидит и увлеченно переводит какую-то надпись на кальку. В какое-то мгновенье его рука застывает, и он поворачивает голову.
— Привет, Пеппи! — улыбается.
— По твоему, я действительно на нее похожа? — захожу, и он встает мне навстречу. Обхватывает лицо ладонями и целует.
— Не знаю, — заглядывает в мои глаза, — а ты прячешь сундук с золотыми монетами под кроватью?
— Ты читал «Пеппи длинный чулок»? — искренне удивляюсь.
— Ты меня отвлекаешь разговорами или мне кажется? — Миша лукаво прищуривается и подталкивает меня, — а ну, марш на кушетку… или ты передумала?
— Нет, не знаю, наверное… Хотя, да. Мы столько об этом говорили. Я хочу. Хочу, но может, я хотя бы взгляну?
— Доверься мне. Ты хотела жизнеутверждающую надпись, я нашел для тебя подходящую.
— Хорошо, — соглашаюсь и устраиваюсь на кушетке. Он отворачивается к столу и принимается доводить свою работу до конца. — Будет сильно больно?
— Зная, какая ты чувствительная, да, — отзывается парень, — первые 10-15 минут особенно. Но их можно перетерпеть. Ты сможешь? — он отрывается от работы и смотрит на меня.
— Думаю, да.
— Хорошо, — он встает, — расстегни штаны и приспусти их, можно до колен, можно вообще снять.
Сглатываю, но молча послушно делаю, что велит. Касается пальцами моей кожи и опускает резинку моих трусиков. Миша встречает мой взгляд и выглядит таким серьезным, что я невольно напрягаюсь.
— А теперь, ты мне должна сказать, только честно. Ты вчера и сегодня не пила алкоголь, не принимала наркотики?
Невольно смеюсь. Он улыбается мне в ответ.
— Как раз вчера решила начать, — проговариваю.
— Я тебе обезболю все-таки, у нас не рисунок, поэтому все равно четко выйдет, — неожиданно решает он. Достает мазь, и начинает наносить на нужный участок кожи. Затем переводит надпись. Надпись на иностранном? Но на каком? Похоже на испанский что ли… Господи, я умру от любопытства.
И потом, как начинает действовать крем, Миша приступает. Даже не смотря на анестезию, все равно боль чувствуется. Но не произношу и звука. Смотрю на Мишу. Он выглядит таким сосредоточенным, уверенным и жутко сексуальным. И в который раз, я думаю о том, что мне с ним повезло. Лучше него, я не могу себе представить ни одного другого.
— Я люблю тебя, — проговариваю. Парень застывает и поднимает на меня глаза.
— Сейчас? Ты сказала мне это сейчас?
— Да, — проговариваю в замешательстве. Он не рад?
— Это жестоко, Пеппи. Блять, сейчас, когда я не могу тебя коснуться! — он неожиданно улыбается, и игриво поднимает-опускает брови, — ты ведь понимаешь, что я отомщу?
— Не говорить, что ты пишешь на моем теле — это не пытка?
— Это пол пытки, — Миша снова принимается за работу.
— Что ты решила на счет ужина?
— Не спрашивай.
— По-моему неплохая идея, — отзывается парень, не отвлекаясь.
— Ну, конечно, это не твой папа встречается с девушкой чуть старше тебя… я не могу себе представить о чем можно говорить. О чем папа думает, спрашивая, не против ли я если он приведет Нину на ужин?
— Ну да, — усмехается Миша, — мой папа женат на моей ровеснице.
— О, Боже, извини.
— Не дергайся, — предупреждает он, — здесь нет ничего страшного. Я пойду с тобой.
— Правда?
— Правда, сладкая. Поделись проблемами и мы все решим, — он подмигивает, когда на недолго поднимает взгляд на меня, — я могу много разговаривать, если что. Тем более тебе не обязательно любить выбор своего отца, просто смирись. Она ведь плохого пока тебе ничего не сделала?
— Нет, — отвечаю, — а как мне об этом рассказать Коле?
— Это не твои проблемы. Пусть твой отец сам все сделает, при чем тут ты? Он вполне взрослый мужик, так?
— Я такая счастливая с тобой, — честно признаюсь.
— Я знаю, Ави, — он снова смотрит на меня, — я тоже.
Проходит несколько часов прежде чем мой мастер делает последний завиток на последней букве в последнем слове.
— Готово, — произносит парень.
Смотрю на надпись. Но кроме красивых витиеватых букв ничего не понимаю. Но я спокойна, ведь это сделал Миша.
— Теперь ты мне скажешь?
— Конечно, — парень берет еще одну мазь и осторожно наносит на воспаленную кожу, — это латынь, «Nata est esse filicem» — рождена, чтобы быть счастливой.
— Ооо... — протягиваю, — ты прав... это, то что надо. Меня устраивает такой девиз, если только... Если только ты будешь со мной.
Он подходит к изголовью и нежно меня целует.
— Всегда, сладкая.
Конец.