Глава 7. Часть 3

— Готовься, я тебя шокирую и выскажу еще одну. Сейчас ты пойдешь в канцелярию академии и возьмешь две тетради потолще. В одну мы будем записывать запросы студентов и статус их решения, во вторую нашу текучку. Уж не знаю, как с этим разноцветным хаосом разбирались наши предшественники, но нам это не подходит.

Словно в подтверждение этой мысли он поднял левую ногу и отодрал от подошвы один из упавших листиков с очередной запиской. Мазнул по ней взглядом и усмехнулся, предлагая ознакомиться и мне.

Чернила, разбросанные размашистым почерком, казались воплощением душевного крика: «ИГНОРИРОВАТЬ АЛАРИКА Б. ДОКУЧАЕТ ДУРАЦКИМИ ЗАПРОСАМИ». Каждая буква, будто наполненная энергией гнева и разочарования, была врезана в пергамент с такой силой, что в некоторых местах острое перо прорвало его тонкую поверхность.

Если встречу этого замечательного юношу, перенаправлю на Эдриана!

— Я же в свою очередь разберу то, что есть, — не подозревая о моих коварных мыслях, продолжал вещать Харт. — Выкину абсурдное, отсортирую по важности и срокам то, что покажется мне важным.

— А почему в канцелярию иду я, а разбираешь записочки ты?

Топать до канцелярии, расположенной в противоположном крыле, под пристальными взглядами студентов совершенно не хотелось.

— Во-первых, если сортировать будешь ты, то дурацких заданий у нас будет втрое больше, — как ни в чем не бывало заявил дракон, так неосторожно взращивающий во мне жажду рукоприкладства. — А во-вторых, потом тебе предстоит ровным и красивым почерком все переписать в учетную книгу.

— Ты вообще видел, какой у меня почерк?! — не притворно ужаснулась я. — Его можно назвать каким угодно, но только не красивым!

Эх, припрячь бы на ведение таких документов Бетти… У подруги на редкость аккуратный почерк. Именно из-за своей любви к вензелеобразным заглавным буквам и идеально ровным строчкам она вечно не успевает с конспектами. Я их писала быстро, но после долго и муторно расшифровывала.

— Видимо, у целителей это врожденное, — тяжело вздохнув, пробормотал Эдриан. — Может, поднять зомби поаккуратнее да посговорчивее и доверить ему?

Я позеленела. Надавил, гад, на больное!

Работать в одном кабинете с пованивающей нежитью не хотелось ни под каким предлогом. До сих пор не могу вытравить из памяти воспоминания тех дней, когда я впервые столкнулась с поднятым. Была это моя первая выездная практика — летняя ночь окутала деревню тишиной, и я, зелёная ещё и полная благих намерений, тайком от всех пустилась на помощь старушке, искалеченной болезнью, не устояв перед мольбами её внучки. Вот только переступив порог той деревянной хижины на самой окраине селения, я обнаружила не жизнь, а её отсутствие: мертвые глаза, пронизывающие меня насквозь, тянущиеся скрюченные пальцы и шёпот такой мертвенный, что кровь стыла в жилах, сопровождаемый душоком, чем-то между забытой печалью и разложением.

Позже выяснилось, что старушка отошла в мир иной по естественным причинам, а её внучка в беспамятстве скорби и с толикой магии, пыталась вернуть её к жизни. В её словах — заклинаниях, рождённых инстинктом и интуицией, а не знанием — таилась сила некромантии, которую она не понимала и не могла контролировать. Так, в поисках спасения, она лишь пробудила нежить, которая в последствии меня едва не прикончила.

Недели лечения и очищения, проведенные после того, как я смогла выбраться из того места, научили меня одному — нежить стоит оставить профессионалам.

— Я куплю себе прописи, — слишком поспешно ответила я.