Глава 19. Часть 5

Проснулась я в целительской палате, лёжа на мягкой кровати. Первое, что увидела, яркие полосы солнечного света, просачивающиеся сквозь щели в шторах. Повернув голову, я обнаружила, что рядом на табурете спал Эдриан Харт, плечом опираясь на стену и сложив руки на груди. Его волосы были растрепаны, губы чуть приоткрыты. Меня вдруг пронзила странная смесь благодарности и смущения.

Он что, провел тут всю ночь?

Я закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти события прошлого вечера. Смутные обрывки воспоминаний проносились перед глазами. Последнее, что чётко запомнилось, появление Харта в ресторации.

А потом... Потом всё будто в тумане.

Вдруг дверь в палату тихо открылась, и вошёл Учитель — Тарен Фолкнер, декан факультета целительства. Он остановился в дверях, и мягко улыбнулся, перехватив мой взгляд.

— Доброе утро, Айлин, — тихо произнес он. — Как самочувствие?

От звука его голоса Эдриан проснулся, моргнул и, словно в растерянности, осмотрелся. Его взгляд встретился с моим. К щекам вдруг прилил румянец.

— В порядке, — со сна голос прозвучал хрипло. — Правда, не помню, как здесь оказалась.

Учитель подошел ближе, бросив короткий взгляд на Харта.

— Ничего удивительного, — спокойно пояснил Тарен, подходя ближе к моей постели. — Действие зелья пурпура устроено так, что сознание начинает путаться почти с момента, когда жертва его принимает. Это не случайный побочный эффект, а продуманный механизм. Благодаря этому опоивший может легко всё выставить так, будто ничего необычного не происходило. Со стороны все выглядит так, словно жертва просто перебрала спиртного и перепутала реальность с последствиями пьянки. — Он сделал паузу, задумчиво взглянув на меня, прежде чем продолжить: — Это зелье оттого и находится в списке особо опасных. При грамотном использовании доказать его применение почти невозможно — жертва ничего не помнит.

Тарен прищурился, пристально глядя мне в глаза, словно пытался уловить что-то ускользающее.

— А ты ничего необычного не чувствуешь? — его голос стал мягче, но от этого вопрос звучал ещё напряженнее. — Возможно, испытываешь к кому-то… непривычное притяжение?

Я замешкалась, внезапно почувствовав себя крайне неуютно. На мгновение в голове мелькнул образ Леонарда, и отвращение мгновенно затопило меня с головой. Нет, к нему я точно ничего не чувствовала.

Но вот что касается Эдриана…

Взгляд невольно скользнул на Харта, который сидел рядом. Он заинтересованно приподнял бровь, по губам скользнула знакомая усмешка. Ещё вчера я бы даже не задумалась о таком, но теперь… Он позаботился обо мне, не бросил в трудный момент. Провёл всю ночь рядом с моей койкой, хотя мог бы и не делать этого. Эти мысли вызвали у меня странное ощущение.

Неужели я влюбилась в Эдриана? Нет, это просто глупость. Зелье привораживает исключительно к тому, чья кровь была использована при его создании, и ни к кому другому. Что бы я сейчас ни чувствовала — это просто благодарность за то, что Харт повёл себя как настоящий мужчина. Необычно для наших отношений, но, надо признать, очень приятно.

Однако вопрос Тарена и взгляд напарника, прожигающий насквозь, заставили меня напрячься. Слишком уж внимательно он смотрел на меня, будто ждал признания. Я почувствовала, как по телу прокатилась волна смущения, а сердце забилось чаще. Боги, надеюсь, я ничего лишнего ему не наговорила, о чём сейчас не помню!

— Никаких непредвиденных влюбленностей, господин Фолкнер, — поспешила я ответить, чувствуя, как щеки горят.

Учитель довольно кивнул.

— Ты правильно сделала, что обратилась к госпоже Колдхарт. В таких вопросах нет никого лучше неё. И, надеюсь, ты извлекла из этого ценный урок, Айлин.

Я сдержанно кивнула, но внутри меня разлилось облегчение. Произошедший инцидент не просто оставлял неприятный осадок, но и ставил жирную точку на всей этой дурацкой затее с мамиными свиданиями. Теперь-то уж точно никаких ужинов "по протекции" не будет.

Как говорится, помяни демона, он и объявится. Стоило Учителю упомянуть имя Грымзы, как дверь вновь распахнулась и на пороге показалась декан зельеваров.

Рамзана Мерзлявая окинула всех недовольным взглядом и громко произнесла:

— Надо же, очнулась.

Я растерянно моргнула. А были иные варианты?

Или она не выспалась? Сегодня ее глаза метали молнии больше обычного, а лицо выглядело по-особенному недовольным.

— Не рассчитывайте, что из-за вашего состояния и потери памяти я спущу вам хамство! — продолжила Грымза, устремив на меня свой взгляд, полный негодования. — Будете у меня котлы отмывать весь месяц!

Я застыла в полном шоке, пытаясь понять, в чем именно провинилась. Мозг отчаянно отказывался подсказывать, словно уберегая меня от воспоминаний. И пока я пыталась подобрать слова, чтобы хоть как-то оправдаться за то, что даже не помнила, Грымза вдруг добавила:

— Но зачет по теме "Определение редких ядов и противоядий" я вам проставила!

Я успела лишь моргнуть в ответ, прежде чем преподавательница развернулась и вышла из палаты, на ходу бросив многозначительный взгляд на Учителя. Тарен Фолкнер коротко кивнул и тоже направился к выходу, закрыв за собой дверь и оставляя меня наедине с Хартом.