Глава 49

Какое-то время Кир молчал, гладил меня по плечам, волосам. Я, понимая, что вопрос непростой, не торопила. Какое-то время. А потом, когда поняла, что нагшас совсем не спешит отвечать, добавила с нажимом:

— Прости, что не спросила раньше.

На этот раз Киру пришлось отреагировать.

— Я… если честно, Майя, я не хотел бы об этом говорить.

— Кир, пожалуйста… Так нечестно, — добавила я. Конечно, прозвучало по-детски, но на Кира аргумент почему-то подействовал.

— Те псы, Майя, что преследовали Баст в твоём мире, они…

— Ты говорил, что они не звери, — тихо сказала я, потому что он снова замолчал.

— Так и есть. Ты их видела, в Валдарии, в поместье Помаевских. На крестах. Это часть ритуала высшей магии крови. Катлин спешила, зная, что я иду за ней. Думаю, она понимала, что её силы недостаточно и послала украденные души на поиски своего Отражения.

— Вот почему они не трогали меня…

— Именно. И они не за Баст гнались, а за тобой. Баст защищала… Чары, которыми пользуется Катлин, базируются на крови. С их помощью она подчиняет жертву, забирает её силу, разум. В случае тех несчастных — ещё и душу.

— Они осыпались пеплом…

— Это говорит о том, что Катлин не смогла долго удерживать власть над душами. На контроль душ требуется много сил. Конрад, Исидо и Ишир не смогли распознать всех компонентов яда, которым воздействовали на меня. Но состав сильно отличался от того, который используется в высшей магии крови для изъятия силы обычных людей. Для них тёмная магия использует ритуальную кровь животных. Чем сильнее животное, тем больше вероятность успеха. Катлин неслучайно использовала дратвейгеров, когда обращала тех троих, что отправила на твои поиски. Это старинная охранная порода: они не только лучшие бойцы, но и отличные сыщики.

— Погоди, Кир, — осторожно перебила я. — Масштаб изощрённости и безжалостности Катлин, конечно, впечатляет, но… Я, всё-таки, про твоё проклятье хочу узнать.

— Я к нему и веду.

Кровный Ритуал Изъятия проходит так: сперва приносится в жертву животное, чей облик впоследствии должна принять жертва. Кровь этого животного — важный компонент для яда. Усиленный чарами, яд подчиняет жертву. И пока она умирает — а смерть от кровного проклятия может быть очень долгой и мучительной, происходит изъятие силы.

— Анарх Арслама, — прошептала я.

— Да, — кивнул Кир. — Он должен был убить меня, учитывая последующее вмешательство Катлин.

— Но ты выжил, — прошептала я. — Значит, проклятье не сработало?

Кир не ответил.

— Кир? — мой голос дрогнул. — Скажи, пожалуйста, что я права, что проклятье не сработало…

— Потому что это не так, — мягко сказал Кир. — Оно замедлилось, сильно замедлилось, Майя. Мы же, нагшасы, всё же иные. Ишир считает, что для того, чтобы проклясть меня и изготовить яд, Катлин собрала кровь самых сильных животных. Вот только алхимики не могут понять, каких именно.

— А это важно? — встрепенулась я.

— Важно. Если это выяснить, есть крохотный, но всё же шанс.

— Кир! Но это же отличная новость!

— Это всего лишь гипотеза, Майя. Я бы не советовал верить в неё безоговорочно, чтобы потом не… разочароваться. Конрад, например, считает, что Ишир неправ и Катлин использовала кровь про̀клятого, так у нас называют больных чёрной скверной.

— Чёрная скверна?

— Эту болезнь называют ещё проклятием богов. Говорят, первым, кто заболел ею, был королевской крови. Не знаю, так это или нет. Лекари и маги бессильны. Заболевшие отправляются в Валарагхар, Проклятые земли: место, огороженное магическим контуром, которое невозможно покинуть… К слову, Исидо уверен, что Катлин не побрезговала ни животными, ни проклятыми.

— А лекарь у вас самый оптимист, да, — буркнула я.

— Катлин действовала наверняка. Проклятье, которое она навела, постепенно лишает человеческого облика. Чешуя на моём теле — лучшее тому подтверждение.

— Что?!

— И разума, — добавил он после паузы.

— Кир? Что ты такое говоришь? — я так и подскочила на месте, развернулась к нему, усевшись на пятки. — Ты… ты самый сильный и здоровый из всех, кого я знаю. И самый здравомыслящий!

— Майя, — Кир накрыл ладонью мои пальцы на своей щеке. — Моя кровь сопротивляется проклятью. И сила тоже сыграла свою роль… Поэтому процесс идёт медленно. Будь я обычным человеком… вполне мог бы быть одним из тех псов. Но поскольку я — нагшас, в моих жилах кровь древних драконов, я превращаюсь в чудовище.

— Нет, Кир…

— Да. Ещё год назад чешуи на моём теле почти не было. Как только она распространится на всё тело, я утрачу разум, превращусь в монстра, чью тень ты видела на стене.

Молчу. И кажется, моё молчание истолковали по-своему. Неверно то есть.

— Но ты не должна бояться. Я уйду в Валарагхар раньше.

— Куда это ты собрался?!!

— Место для таких, как я. Туда, откуда обратной дороги нет. Там я не смогу причинить никому вреда.

— Катлин сказала, что проклятье замкнуто на её…

— Кундалини, — кивнул Кир. — Сексуальной энергии.

— То есть… близость с ней должна была избавить тебя от проклятья?

Снова кивок. И внимательный, печальный взгляд.

— Отец настоял на родовом браке. И не потому, что снятие моего проклятья и его исцелит, а потому что на мне — ответственность перед Нагшасом. И всем Кеметом. Мы, нагшасы с древних времён своей силой поддерживаем охранный контур между Кеметом и Валарагхаром, землями Проклятых.

Молчу. Потому что ошарашена. И потому что стоит только мысль допустить, что он и… эта. Так больно…

Но всё же, каким-то непостижимым образом нахожу в себе силы задать следующий вопрос:

— То есть, если… то есть когда она попадётся, вы с ней… П-проклятие спадёт, да? Кир? Кир… Не молчи, пожалуйста…

Кир покачал головой, поднялся и обнял меня. Положила голову ему на плечо, чувствуя, прямо физически чувствуя, как моё нечаянное счастье камнем несётся вниз и… бьётся вдребезги. Разбивается на тысячи, миллионы осколков! Таких мелких, что не соберёшь, не склеишь…

Кир нежно погладил меня по спине и выдохнул в волосы:

— Это исключено, Майя.

Со всхлипом отпихнула его от себя. Ударила ладонями в грудь.

— Что значит, исключено?! Это ты из-за меня, да? Даже не вздумай! Кир! Мне легче пережить одну ночь, чем всю жизнь… без тебя. Когда ты, — голос позорно дрогнул, и я всхлипнула.

Меня снова привлекли к себе, отстраниться, несмотря на сопротивление, не дали.

— Казачка, — прошептал он. — А о том, что у нас с тобой кровный брак, ты и забыла.

— Ки-ир… — простонала я.

Боги! Какая же я дура! Беспросветная, непроходимая идиотка! Как я могла забыть?! Просто… так быстро всё и так всего много свалилось… Как ещё мозгами не тронулась, вот в чём вопрос.

— То есть после того кубка, когда мы кровь друг друга выпили… Ты только со мной, да?

— Точнее после того, что было в моей тренировочной комнате, — подмигнув, ответил Кир. — Мы именно тогда консуммировали родовой брак, — и добавил: — Я — нагшас, для меня одного ритуала крови недостаточно.

— Не может быть… Кир! Ты ведь знал, что так будет!

— Знал.

— Тогда почему… Ты ведь мог отказать мне, тогда… Мог всё объяснить, и я даже про Катлин поняла бы, Кир… Ну зачем…

— Ты не представляешь, что со мной было, когда понял, что нашёл тебя, рыжая девочка из солнечного сна, посланного богиней. Я знал, что никто не поймёт, никто… и не мог иначе. Если бы я тогда остановился и рано или поздно нашёл Катлин и снял проклятье, мы никогда не могли бы быть вместе, понимаешь? Эйва.

— Родовой брак не позволил бы, — шмыгнула я носом.

— Я не мог потерять тебя. Не мог. Это как ощутить в своей груди сердце, бьющееся, трепетное, а потом разодрать грудную клетку и выдрать его! После того, как я допросил служанок и отдал распоряжения не беспокоить тебя, полетел в праХрам. Во-первых — поблагодарить Безликую, а во-вторых спросить, как быть теперь, когда я отказался от снятия проклятия.

— Что сказала богиня? — глухо спросила я.

— Катлин не получит моей силы, — сухо ответил нагшас.

— То есть проклятье… Неужели нет другого способа избавиться от него?!

— Давай не будем больше об этом, Майя? Поверь, меня ещё рано хоронить.

— Дурак!

— Пусть это не продлится долго, обещаю: наше счастье будет таким огромным, что боги будут нам завидовать. Ложись, — он снова увлёк меня на листья. — Завтра долгий день, нам обоим не помешает восстановить силы.

Он и вправду заснул сразу, такое впечатление, как только закрыл глаза. Непрошибаемый! Хотя… Он давно свыкся с мыслью о своей страшной судьбе. В отличие от меня.

Я же, в отличие от Кира, никак не могла уснуть. Ворочаться тоже не сильно получалось: при малейшем намёке на движение меня подтягивали ближе.

Когда над верхушками деревьев на той стороне озера забрезжил рассвет, я спросила:

— А если я буду не здесь?

— Что? — сонно спросил Кир, целуя меня в плечо.

Я с силой зажмурилась, чтобы не разреветься, и заставила себя продолжить:

— Ну, если я буду в своём мире. Это ведь возможно? Молчишь? Я и так знаю, что возможно. Это ведь очень далеко, даже больше, чем далеко. Вряд ли законы кровного брака вашего мира распространяются на мой. У нас нет магии! А если связь не будет действовать, ты сможешь… Снять проклятье.

— Майя, пожалуйста. Я не хочу даже слышать такое.

— А я не хочу, чтобы ты умер из-за меня!! — я больше не могла держаться, разрыдалась. И рыдала прям в голос, сотрясаясь от всхлипываний.

— Я хочу этого! Понимаешь, хочу! Я хочу снова поменяться с этой с… местами!! Дурак! Какой же ты дурак, Кир!

Истерика длилась долго. Мне показалось, вечность. На этот раз Кир не просил прекратить, не говорил, что ему больно, когда я плачу. Я итак это знала и ничего не могла с собой поделать. Он просто прижимал меня к себе, гладил по голове, плечам, спине, целовал заплаканное лицо, укачивал, как маленькую и молчал.

А когда я выдохлась, сказал:

— Этого не будет, Майя. Никогда. Я не отпущу тебя. Мы призовём лучших магов, если нужно отправимся даже в Небесную Обитель, в поисках того, что замедлит действие проклятья ещё сильнее. Всё, что угодно, казачка. Но никогда не проси отпустить тебя. Никогда.

— Я и не прошу, — всхлипнула я, обмякая в его руках. После продолжительной истерики накатила слабость и апатия. — Надо мне твоё разрешение…

— На перемещение между мирами — надо, — уверенно сказал Кир. — Я твой муж, казачка. Ты — наследница рода Тхрагорских. А теперь поспи немного, пожалуйста.

— Кир…

— Это приказ.

На удивление я и вправду заснула.