Глава 51

Что касается учёбы, мне, по мнению Кира, по-хорошему, следовало обучаться в лучшей нагшасской академии, на одном из магических факультетов.

Но академия далеко, два часа лёта на Тите, или три — на менее сильном грифоне, каждый день не налетаешься. Межпространственные же врата, или порталы, по понятным причинам были под запретом. Вариант с общежитием сразу отметался, и не только потому, что мы не могли расстаться ни на минуту. Просто Катлин, несмотря на несколько осечек, о которых позже, не спешила попадать в ловушку, а кто знает, сколько ещё «сообщников» ждёт своего часа? В общем, пока Катлин на свободе, обучение в академии откладывалось.

К моему восторгу и горячей, очень горячей благодарности, Кир пригласил для моего «домашнего обучения» троих учителей.

Самую настоящую ведьму — леди Траверс, древнюю, сухонькую нагшаску, которая, по её словам, лет так двести уже не брала учеников в силу почтенного возраста (сам возраст она, как истинная леди, скрывала), и уговорить её позаниматься с леди Тхрагорской смогла лишь Верховная эйва.

Боевого мага — магистра Корвина, лучшего наставника боевой магии Первой нагшасской академии. Магистр, кстати, не поверил, что лорд пригласил его не для себя (такой вариант этого напыщенного броненосца — мне очень стыдно, но и вправду похож — более, чем устроил бы), а для жены, светлой ведьмы с довольно-таки посредственным даром. Корвин думал даже развернуться и отбыть откуда прибыл, во дворе хлопал крыльями и истошно вопил, вызывая Тита на поединок, белый грифон, но обещанная сумма вознаграждения всё же уговорила магистра остаться.

А также наставника теоретических дисциплин: Сутрэя Пая, занудного до зубовного скрежета, почтенных лет преподавателя высшего ранга, я так поняла, здесь это сродни профессору.

Изучать пришлось множество предметов.

Повезло ещё, что письменность и язык я с попаданием автоматически переняла. И, как выяснилось с помощью экспериментальных исследований, могу объясниться на нескольких нагшасских наречиях.

А вот всё остальное приходилось изучать с нуля.

Помимо очень трудных, нудных, взрывающих мозг и исчерпывающих в хлам запасы выдержки и памяти, но необходимых предметов, таких, как физика, история, география, экономика и астрология были и более интересные, а именно магические дисциплины.

Перво-наперво перед учителями стояла цель: раскрыть мой потенциал ведьмы, выяснить, в чём заключается мой дар. Тут — и кровные Кира, и приглашённые наставники, и даже Верховная эйва (она вообще редко с кем-либо соглашалась, так что это было скорее исключение из правил) сходились в одном: дар есть, ведьмовской, да. Светлый. Светлее некуда. Целительский? Да вроде нет. Простейшие заклинания я, конечно, осваивала одно за другим, но не сказать, чтобы к этому у меня был талант. Дар вдохновления (не путать с вдохновением, здесь, оказывается, принципиальная разница; к слову, за такую грубую ошибку мне как-то баллы снизили даже) — очень сомнительно. Путь авгура? Тоже всё было довольно ровно. С боевыми заклинаниями — тоже самое.

Кроме повысившейся и зашкаливающей чувствительности (хвала Безликой, «купировать» приступы, от которых меня просто колотило) и льнущих ко мне животных никаких особенностей моя ведьмовская сила не показывала. Дисциплины, которые я осваивала, шли ровно. Потенциал рос, без каких-либо скачков. И если бы мне кто сказал, что «попаданкам» по канону полагаются какие-то сверхспособности для спасения мира, боюсь, этот смельчак хуком справа не отделался бы. Как минимум насыланием поноса, как максимум — облысением. И если первое как-то само собой освоилось, я, если честно, на том уроке думала-гадала, как Иширу Ладаагу отомстить, ну и превзошла себя, как впоследствии показала практика, усвоила «вредительство» на отлично, то над вторым, а именно — заклинанием облысения я билась месяц. Но оно того стоило. Пусть здесь не приходилось использовать варварское приспособление для удаления нежелательной растительности, а именно — эпилятор, его роль успешно выполняла розовая пена, но ведь с магией сподручней, правда? Этот заговор я ни на ком, кроме себя не опробовала, но, честно признаться, руки порой чесались.

Помимо «выписанных» для меня учителей, по личной просьбе Кира со мной занимались кровные.

Вообще-то преподавателей из академии было более, чем достаточно, но я сама попросила Кира о занятиях с его побратимами. Несмотря даже на то, что, конечно, догадывалась об их неприязни. Не заметил бы её разве что слепой. Того, что само моё присутствие в жизни Кира является для него приговором, мне не простили. И тот факт, что это был выбор Кира, их не убеждал. Я кровных понимала. И попросила Кира «замолвить за меня словечко» не просто так.

В отличие от Кира, у меня в подозреваемых ходили все, абсолютно. Ну, кроме Беськи.

Четвёрка кровных, конечно, покочевряжилась, мол, делать им больше нечего, няньками для леди работать, ладно, не няньками, а учителями, но потом согласилась. На своих условиях, правда. А именно — что они, помимо обучения, принимают у меня экзамены и прочие нормативы.

И уж на этих нормативах отрывались по полной.

Я стоически терпела и вела расследование. Помимо того, что приглядывалась, выведывала всё, что можно, пытаясь раскрыть мотивы я умудрилась повесить на каждого из кровных магические маячки: тут без помощи леди Траверс и Верховной эйвы не обошлось, но, как выяснилось, надутыми индюками кровных считала не только я.

***

Анзор Хаан, Кровный Анарх — был, пожалуй, самым напыщенным и высокомерным нагшасом в герцогстве. Умный, очень умный. Но во многом, как все военные, прост, как две копейки, или, как говорят в Нагшасе, как два сьята. Анзор Хаан скептически отнёсся к приказу лорда отработать со мной некоторые техники самообороны и нападения, и не поверил Киру, который сразу предупредил, что у меня найдётся пара сюрпризов, чтобы его удивить. Нашлась. Не без помощи Кира, который, когда мог, тренировал меня сам. В итоге Анзор Хаан тренировал меня без каких-либо поблажек на то, что я леди. Обходилось, правда, без членовредительства, но мне каждый раз казалось, что до этого недалеко.

Ещё сложнее было с тремя магами. Исидо Коргом — Кровным Авгуром, Конрадом Таром — Кровным Посохом и Иширом Ладаагом, Кровным Хранителем. Их участие в моём обучении свелось к тому же, что и с Анзором Хааном: а именно им мне надлежало сдавать магические нормативы. И если с тем же целительством или воодушевлением было не так уж болезненно и унизительно, то Ишир Ладааг, который принимал экзамены по боевой магии, зачастую буквально пользовался служебным положением, зная, что ябедничать Киру я не буду.

Я и не ябедничала. А когда очень уж хотелось (в принципе, можно было и не ябедничать, просто отказаться от сдачи нормативов), напоминала себе, что помимо расследования (а шпионить за нагшасами проще, когда всегда есть повод пристать с каким-то вопросом — помочь с зельем, заклинанием, приёмом, техникой) мне такой тиранический подход обучения однажды может спасти жизнь.

Хуже то, что чем больше я узнавала кровных Кира, тем меньше сама переставала подозревать их. Несмотря на несносность, надменность, вредность и прочее, этих четверых связывало одно: в каждом из них я видела искреннюю симпатию к Киру. Искреннюю преданность. Искреннее уважение.

И всё же не давала покоя мысль, что помощник Катлины где-то рядом. Причём вряд ли это кто-то из рядовых слуг. Это, кстати, не только моё мнение, но ещё и хранителя, Ишира Ладаага. В один из уроков он объяснил, что сигнализация дома многоуровневая, и кто-то из слуг просто не смог бы «впустить» Катлину.

Спекулируя вовсю пройденным Покаянием, я заводила контакты везде: на кухне, на конюшне, среди горничных и среди воинов и пыталась понять, за чьей с виду искренней улыбкой кроется оскал предателя.

Магический контур дома, то есть, говоря современным языком, охранная сигнализация, срабатывала несколько раз. И каждый раз — безрезультатно. Допросы находившихся в непосредственной близости от зоны вторжения, причём допрос с применением магии, ничего не дали, кроме того, что позволили выявить, что у случайных свидетелей попытки проникновения, (а таких было целых четыре, и народ каждый раз рядом оказывался разный), случалась кратковременная потеря памяти, и даже магией восстановить её не удавалось.

Одни из самых любимых уроков были уроки верховой езды.

На грагхе через пару месяцев я уже сидела довольно сносно, причём сносно — по мнению Кира. И даже практически перестала уставать, чем бессовестно пользовалась, наслаждаясь быстрой ездой. Но моя лафа вскоре кончилась. Заметив, что не устаю, а падать и не думаю, учителя стали совмещать уроки верховой езды с боевой магией и — о ужас! — даже со стрельбой из лука. Впрочем, как ни странно, всё, что было связано с контактом с животными, мне удавалось лучше всего.

— Но это нонсенс! — восклицала леди Траверс. — Среди магов, конечно, встречаются анимаги, то есть покровители животных и магических существ, но власть таким, как правило, даётся над каким-то одним видом, к тебе же липнут все животные! Я не говорю о том, что анимагия — это именно магия, никакого отношения к ведьмовской силе не имеющая!

— Может, это потому, что, как Отражение Катлины, мой дар превосходит, эм, стандартный? — спрашивала я после у Ишира Ладаага, уворачиваясь и отражая по возможности энергетическим щитом град ледяных стрел. Маленькие, тоненькие, как иголки, они мгновенно таяли, не причиняя особого вреда, но вот укусы от них были очень болючими. Нагшас таким образом убивал двух зайцев: проверял, насколько я продвинулась также в целительской магии, а если что, исцелять себя куда сложнее, чем кого-то, особенно, если ты — новичок. И мои увещевания, что вообще-то я сдаю норматив по боевой магии, здесь не канали. С мерзкой улыбочкой мне сообщили, что его, вообще-то, Исидо Корг попросил, авгур.

— Чушь, — скривился Кровный Хранитель. — Вот именно потому, что ты — Отражение Катлины, твой дар такой слабый, что сходу и не выявить. У Катлин, даром, что из Ветарских, свой дар тоже слабый был. И с этим ей тяжело было смириться…

Эту историю я знала, посему, нагло пользуясь тем, что препод отвлёкся на семантическое отступление, прошептала заклинание весенней капели, трансформируя ледяные стрелы в дождь.

Но всё же самыми любимыми уроками были уроки верхового полёта.

Здесь Кир никому не доверял моё обучение: тренировал исключительно сам. Конечно же, разновидности нагшасского боя тоже входили в нашу программу, да и остальные предметы тоже, но полёты — это то, чего лорд не доверял никому.

Я летала на Тите, Кир — на другом грифоне.

В один из практических уроков мы побывали на грифоньей ферме и выбрали мне собственного «птенца», а именно — крошку грифоночку, белоснежную, с пока ещё розовым клювом и мягкими неуклюжими, покрытыми серым пухом, крыльями. Следующие три месяца мне предстояло навещать «птенца» на ферме, после чего её можно будет забрать домой. Собственно, навещать Моргану — именно так решено было назвать моего питомца — было необязательно, но тут уж выбирать не приходилось. Моргаша сходу проникла в сердце. Маленькая, с толстенькими лапками и пока ещё короткой шеей, очень нескладная (глядя на неё невольно вспоминалась сказка о гадком утёнке), грифоночка была потрясающей! И даже предстоящий сложный уход, которому я обучалась экстерном, каждый день обихаживая Тита, не пугал. Наоборот, я дождаться не могла, когда смогу забрать, наконец, домой это чудо. Моргана стала одним из многочисленных подарков Кира.

Конечно, лорд Нагшаса, помимо государственных дел, и многочисленных совещаний с магами и ведьмами, находил для меня время. Иначе и быть не могло.

Если что-то и заставило кровных понемногу смириться с моим присутствием в жизни лорда, и, о ужас, с его отношением ко мне, то это была моя настойчивость по поводу изыскания способов по снятию проклятья.

Как и тот необъяснимый факт, что действие проклятья с моим появлением замедлилось. Но и только… Мне этого было недостаточно. И никому недостаточно, что бы там Кир ни говорил.

Кроме того, была в этой бочке мёда и своя ложка дёгтя. А именно: замедлившись на Кире, проклятье с удвоенной силой взялось за его отца. Старого лорда Радрога Отаха Тхрагорского. Мне ещё повезло, что успела познакомиться со свёкром до того, как память и разум стали изменять ему…

С первого взгляда было видно, что некогда этот старик был мощным, полным сил, мужчиной. В отличие от кровных, меня он сразу принял. И не винил Кира за то, что, как говорил хранитель, тот «поддался порыву».

— Она и в самом деле сокровище, сын, твоя драконида, — сказал он в день нашего знакомства вместо приветствия. — не потеряй её.

Увы, старик продержался всего лишь месяц с моего появления. Месяц удивительного общения, невероятных историй и по-настоящему отцовского тепла… И хоть я по-прежнему продолжала навещать его, старый лорд перестал меня узнавать. И, что хуже всего, на его коже начала проступать чешуя, а тело изменяться. Нам предстояло вживую увидеть на его примере то, что должно случиться с Киром, если не найдётся способа снять проклятье.

Помимо государственных дел, общения с лучшими магами и целителями, моей учёбы, заботы об старом лорде, довольно активного общения с моей семьёй, которые (не иначе Безликая помогла) почти не возражали против того, что мой «побег» основательно затянулся, и, конечно ждали в гости вместе с Киром (собственно, межмировую вылазку можно было предпринять, но по понятным причинам, она пока откладывалась) и поисков Катлин находилось — конечно, реже, чем хотелось бы, но я порой так уставала, что даже мечтать сил не было, как ни странно, находилось время и для отдыха.

Мы летали на легендарный Лазурный берег (кстати, прав Кир оказался по поводу русалок, мерзкие создания), и на Вершину Нагшаса, и даже спускались в подводную Коралловую Долину.

А вчера после особо зверской тренировки на грифоне, которую я Киру собиралась припомнить позже, мой лорд сообщил, наконец, что я готова для вылазки на Драконье плато, или плато Тхагарат.

После этой новости я, конечно, мстить Киру передумала.

И всю ночь не могла уснуть, ворочалась.

Неужели я и в самом деле увижу драконов?