Глава 19

Виктор

Спится, надо сказать, после серьезной физической нагрузки очень даже неплохо. Где упал, там и уснул. Встал, привел себя в порядок и все по кругу. Сегодня непростой день, и не зря я вчера гонял свое тело по спортивному залу.

Моя оперативная группа вернулась с «подарками». Я еще по телефону отправил парней отсыпаться. Сейчас быстро пью кофе, параллельно разговаривая с врачом. Эля все так же. Состояние стабильно-хреновое.

В конторе сегодня суета. Сам полковник должен приехать и посмотреть, чего мы нарыли. Мне до его визита надо вести себя хорошо, и как только добираюсь до своего кабинета, загружаюсь бумажной работой. Привезенные образцы отдали на экспертизу, «подарки» сидят по камерам. А завтра… завтра у моей девочки будет лекарство.

Курю в форточку и наблюдаю, как водитель нашего полковника паркуется на положенном для вип персон месте. Встречаю начальство как положено по уставу. Закрываемся в кабинете и уже спокойно под пару чашек крепкого чая говорим о ситуации.

— Что у нас со счетами, товарищ полковник? — обращаюсь к нему.

— Работают люди, Виктор. Работают. Твои к сдаче нормативов готовы? — переводит тему.

— Так точно. Сам вчера проверял. Все в отличной форме, хоть сейчас в бой.

— Да погоди ты. В бой он собрался. Надо ж сначала вооружиться. Давно у нас таких крепких орешков не было. Никак не расколем урода.

— Он просто еще ко мне не попал, — зло усмехаюсь. — Я ему ту пулю, что он в меня всадил, в глотку запихаю и проглотить заставлю.

— Была бы моя воля, я бы их на поражение и без всякой этой возни, без протоколов. Но нам так нельзя, Вить. Звезды мигом полетят. Надо, чтобы все красиво было, чтобы народ порадовался, глядя, как мы на деньги налогоплательщиков с терроризмом боремся. А вот потом, — скалится полкан, — делай со своим Гаджиевым, что хочешь. Я отвернусь.

— Спасибо, товарищ полковник.

— Покажи мне, кого привезли твои.

— Пойдемте глянем. Сам еще не дошел туда.

Выходим на улицу, через двор, за главное здание в дальний корпус с зарешеченными окнами. Проходим посты охраны и сразу к камерам.

— Мрачно у тебя здесь, — вздыхает полковник.

— Приказать бойцам нарисовать на стенах цветочки и солнышко? — интересуюсь у него.

— Ха-ха, юморист! — качает головой. — Они? — кивает на мужиков в камерах.

Тут и без моего ответа все очевидно. Парни их попинали малость. Сопротивление подавляли всеми доступными им способами. Сидят, смотрят на нас из-за решетки злыми, обдолбанными глазами.

— Ну и как разговаривать с ними? Под наркотой же, — морщит лоб полковник.

— Медики сейчас прокапают. Вечером буду допрашивать.

— Доложи, как закончишь.

Разворачивается на каблуках. Идем с ним в сторону выхода.

— И все же мрачно здесь, — вздыхает, — лампочки ярче вкрути.

— Сделаем, — не спорю. Раз начальству не нравятся лампочки, мы их поменяем.

На этом инспекция заканчивается. Полкан уезжает, я опять погружаюсь в текучку. Жду звонка от своего медика. Должен сказать, когда можно начать работу с «подарками». Только ближе к шести он отчитывается.

Ладно, в больницу к Элине меня и ночью пустят. Откладывать допрос на завтра я не стану.

Возвращаюсь в тюремный корпус.

— Камеру там выключи минут на пятнадцать, — прошу дежурного.

— Не положено же, товарищ майор. Особо опасные.

— Под мою ответственность. Выключай.

Парень вырубает камеры в коридоре. Забираю у него ключи от решетки. Открываю, захожу к одному их «подарков». Он тут же расправляет плечи, напрягается. Точным ударом по морде роняю его с подобия кровати на пол. Хватаю за одежду, ставлю на ноги. Качнувшись, пытается принять боевую стойку. Серия ударов в живот, солнечное сплетение, челюсть роняют его мне под ноги. Стальной вставкой под кожей ботинка разбиваю ему нос и губу. Сплевывает мне под ноги кровь вместе с осколком зуба. Выбил.

— Вставай, — поднимаю его за шкирку, кидаю на койку.

Стряхиваю чужую кровь с кулака. Хорошо. Что-то животное внутри меня жаждало крови этих тварей. Даже дышать стало легче.

— Дежурный, камеру включи, — отдаю распоряжение.

Ублюдок сидит, утирается рукавом. Шмыгает носом и смотрит на меня загнанным зверем. Он уже понимает, что не выйдет отсюда.

— Рассказывай.

— Что тебе рассказывать, мент? — скалится он.

— Я не мент, — усмехаюсь. — Но тебе от этого только хуже. Мне нужна вся информация по лаборатории. По чьему приказу изготавливались яды?

— Какие яды? — улыбается окровавленными губами. — Ничего не знаю ни про какие яды. Я простой наемник. Мне что сказали, то я и делаю.

— Кто сказал?

— Начальство.

— Как зовут начальство?

— А я не знаю. Они мне не представились.

— Я так и думал, — присаживаюсь перед ним на корточки. — Так что вы там изготавливали?

— Биологически активные добавки на травах. Модно сейчас. Бабы очень любят. Для похудения, для омоложения.

— В шприцах?

— И в них тоже. Новинка. Несколько уколов и кожа, как попка младенца, — заливает он.

— Дежурный!

— Да, товарищ майор, — тут же появляется боец.

— Медику нашему скажи, пусть принесет сюда пару шприцев из лаборатории. Хочу испытать чудо средство. Вдруг и правда так хорошо работает.

— Есть.

Боец убегает, а мой «подарок» перестает быть таким уверенным в себе и жизнерадостность тоже резко испаряется. Так хочется всадить еще пару раз по этой наглой роже, но под камерами нельзя, этот разговор уже идет в протокол, так что мы просто сидим тихо и ждем, когда принесут «инъекции».

Наконец слышу шаги.

— Добрый вечер. Вот, — медик протягивает мне поднос с двумя шприцами. В одном жидкость, похожая по цвету на концентрированную настойку ромашки, а во втором нечто молочное. — Анализ еще не завершен, но я бы уже сейчас не рекомендовал вам, товарищ майора, прикасаться к иглам. Неприятная вещь. Особенно вот это «молоко». Действует почти мгновенно.

— Как интересно. Тогда я, пожалуй, начну с травяной настойки, — улыбаюсь своему «подарку». — Если я сейчас это тебе вколю, ты в каком месте помолодеешь? — беру в руки шприц, но не тороплюсь снимать с иглы защитный колпачок.

Мужик сжимается.

— Дежурный, помоги. Подержи болезного, он красивым и худым быть не хочет. Но мы же за добро? Мы ему сейчас поможем!

Боец быстро берет задержанного в правильный захват. Подхожу со шприцем ближе.

— Шутки закончились. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Понял?

— Да я лучше сдохну!

Снимаю колпачок с иглы шприца, и слышу крик из второй камеры:

— Стой! Не трогай брата, я скажу!

— Наконец-то. Я уж думал, он никогда не отдуплится, — выдыхаю, убираю шприц на поднос, разворачиваюсь, иду к старшему брату этого товарища, ради которого я и устроил это представление.

Очевидно, что младший знает мало, а борзости в нем много. Нужная мне информация находится как раз у старшего, но просто так он бы не сказал. А так опять сработали старые добрые родственные узы.

— Рассказывай, — смотрю на менее помятого мужчину.

— Желтый действует мгновенно, но убивает не сразу. Он постепенно парализует жертву, что позволяет вытащить из нее нужную информацию, если это необходимо.

— Угу. Этот принцип действия мне знаком. Во втором шприце что?

— Смерть за три секунды.

— Не понял?

— У нас его так называют. Самый быстрый и незаметный яд, который удалось разработать за годы существования лаборатории. Жертва умирает быстрее, чем успевает это осознать. Обнаруживается в костных тканях.

— Но так глубоко обычно не копают, — усмехается наш медик. — Им, скорее всего, и убили старшего Садыкова. Точнее скажу, когда будет готов полный анализ вещества и сравнительный анализ с теми результатами, что у меня есть.

— Кто хозяин лаборатории?

— Мы не знаем. Наемники. Нас привозят утром, увозят вечером. Фургоны закрытые, дорогу не видно, люди в масках.

— И что, за столько времени ни одного имени не слышал? Вспоминай. Подумай о брате. С таким характером, он в нашей тюрьме сдохнет, а я могу сделать так, что вас в одну камеру посадят. Защищать его будешь.

— Из ваших один приезжал. В такой же форме, как у тебя. Тоже майор, — давит пальцами на виски. Мы с медиком переглядываемся. — То ли Соловьев, то ли Соболев. Он говорил про большой заказ, а потом за дверью его по фамилии назвали. Кто назвал, я не видел, — уточняет сразу.

— Дежурный, — зову бойца. — Напоить, накормить заключенных. Допрос на сегодня окончен.

— Эй, майор! — кричит мне в спину сговорчивый «подарок». — Ты обещал!

— Мы еще не договорили, а слово я свое держу, не переживай.