Глава 21

Элина

В теле такая слабость, что даже глаза открываются не с первого раза. В просвет между ресницами попадает яркий свет. Это солнце? Пожалуйста, пусть будет оно. Мне кажется, я провела в темноте целую вечность и все никак не могла выбраться, а сейчас вижу свет, и сердце буксует в груди, пытаясь радоваться.

Сквозь шум в ушах пробиваются голоса. Они далекие, словно эхо, бьющееся о стволы деревьев далеко в лесу. Я чувствую тепло чьей-то ладони. Оно отзывается в груди новой пробуксовкой изношенного мотора.

Снова пытаюсь открыть глаза. Силуэт передо мной размывается, отлипает от неба язык. Ладонь крепче сжимает мою руку. Ноздрей касается запах мужчины.

— Вик… — хрипло выдавливаю из себя.

Силуэт, находящийся рядом со мной, приобретает более четкие очертания.

— Привет, моя девочка, — к пересохшим губам прикасаются его теплые и влажные. Его пальцы подрагивают, крепче сжимая мою ладонь.

— Ну вот и славно, — еще один голос.

Двигаю зрачком, нахожу мужчину в белом халате, мой кардиолог, и рядом с ним еще один. Кажется, он работает здесь, в реанимации. Это отделение не сложно узнать по звукам работающих приборов и специфической атмосфере, которая ощущается кожей.

— С возвращением, Эля, — врач заглядывает мне в глаза, смотрит на показания приборов. — Лекарства запустили восстановительный процесс, мы вывели тебя из искусственной комы, чтобы организм не ленился, задействовал все ресурсы и начал интенсивнее восстанавливаться в естественном режиме. Будем потихоньку готовиться к операции.

— Спасибо, — слова пока даются сложно. Скорее всего, я долго «спала».

— Мы вас пока оставим. Равиль скоро подъедет, уже несколько раз звонил, — сообщает мой лечащий врач.

Доктора уходят. Виктор не сводит с меня глаз. В его взгляде тоска и беспокойство, тело напряжено, вид усталый, совершенно помятый. Это из-за меня? Не надо было подпускать его к себе. Я ведь знала, что так будет. В любой момент все закончится. Все равно полезла в отношения. Любви захотелось дурочке. Теперь ему больно и страшно за меня. И это я виновата.

Отворачиваюсь. По щекам текут слезы, капают за ухо и на подушку.

— Не смей плакать, — он разворачивает мое лицо к себе. — Мы не для того тебя вернули, — его голос хрипит и все время срывается, словно его рвут на куски. — Любимая моя, — раскрывает мою ладошку, прижимается к ней щекой, — я скажу сейчас, а ты запомни. Поняла?

— Да, — сквозь слезы соленые губы растягиваются в улыбке.

— Я. Люблю. Тебя. Никому не отдам. Каждую секунду я думаю только о тебе и буду бороться за тебя. Мы тебя вылечим, поняла меня?! — его верхняя губа нервно дергается. — Просто доверяй мне, улыбайся и восстанавливайся. Ты сильная. Невероятно сильная девочка. Копи все эти силы вот здесь, — прикладывает ладонь к груди в районе сердца. — Я сделаю все остальное.

— Со мной одни проблемы, да? — тяну его руку к своим губам, прижимаю. На то, чтобы поцеловать, сил пока нет. Закрыв глаза, стараюсь раствориться в этом прикосновении, напитаться им, пока есть возможность.

— Я сейчас тебя покусаю, Элина! — рычит мой мужчина, забирает мою ладошку в свою, подносит к губам и прикусывает подушечки пальцев зубами.

Мое тело просыпается от остроты таких прикосновений. Я шевелю пальчиками на ногах, сгибаю их в колене. Приятно. Сонное оцепенение медленно отпускает. Я снова чувствую эту жизнь. Радуюсь до слез хрусту простыни, которой укрыто мое обнаженное тело. С наслаждением вдыхаю запахи, витающие в реанимационном боксе. Я пока могу это делать: любить, дышать, чувствовать. И Виктор рядом. Он настойчиво требует, чтобы я продолжала это делать, а значит, нельзя сдаваться. Еще не время. Надо сделать последний рывок, а там… там либо обрыв и пропасть, либо несколько десятков лет рядом с тем, кто борется за меня так же, как я борюсь за эту жизнь.

— Эля, — а вот и Равиль.

Здесь же Виктор! Распахиваю глаза шире. Взгляд брата темнеет, но он не кидается на моего мужчину с кулаками. Они спокойно приветствуют друг друга кивком головы.

— Что еще я пропустила? — улыбаюсь, принимая теплый поцелуй в лоб от старшего брата.

— Не сильно много, — отвечает Вик. — Сейчас у нас с твоим братом общая цель — это ты, — улыбается он. — Я вас оставлю. Мне с поста пытаются достучаться.

— С поста? — удивленно смотрю на Равиля.

— Угу, — кивает брат. — Не бери в голову.

— Рав, — решаюсь спросить, пока Виктора нет. — Ты нашел деньги на операцию?

— Мы собрали большую часть суммы за последние пару дней. Остальное сейчас решается. Твой Завьянов через свои каналы пробивает варианты.

— Так странно это от тебя слышать… Твой Завьянов.

Он молчит. Брату сложно принять, что у меня есть отношения, которые я еще и скрывала, да еще и с русским мужчиной. Взрослым при всем при этом. Не представляю, что сказал ему Вик, чтобы Равиль так спокойно подпустил его ко мне.

— Не будем сейчас об этом, — брат быстро сворачивает тему. — Не говори пока много. Береги силы.

— Хорошо.

И я не задаю ему еще десяток вопросов. Что за каналы? Зачем охрана? И кем вообще работает Виктор? Я знаю о нем крайне мало. Мы просто не успели… Чертово время! Она всегда ведет свои игры против меня.

К нам возвращается «мой Завьянов» и приносит с собой с улицы сладкий запах весны. С удовольствием ловлю его носом. Снова хочется улыбаться.

Любуюсь своим мужчиной. Сейчас кажется, что он стал крупнее, словно подсел на железо в спортивном зале и протеин. На руках четче прорисовываются мышцы, темные джинсы плотнее обтягивают ноги. Они явно стали ему немного малы. Футболка небрежно выправлена из-под ремня с одного бока. Короткий ежик темных волос взъерошен. А на костяшках пальцев свежая ссадина.

— Что произошло? — спрашивает за меня Равиль.

— Нормально все. Минус один пока. Младшего не теряй, я его забрал.

Общаются на только им понятном языке.

— Не будет проблем? — спокойно интересуется Рав, словно их беседа привычна и обыденна.

— Я максимально ускоряю все процессы. Так что он очень удачно приехал. Я хоть нервяк сбросил, — усмехается Виктор.

— Сколько ты сможешь его держать?

— Официально? Сорок восемь часов. Только кто тебе сказал, что я собираюсь официально его оформлять прямо сейчас?

— Ну да, — хмыкает Рав, — логично.

— Маленькая моя, — Виктор снова садится рядом, — я оставлю тебя с братом, хорошо? Вечером вернусь и опять будем всю ночь с тобой вместе.

— Опять? — удивленно смотрю на него.

— Он здесь прописался на ночные смены, — поясняет Равиль.

Мне все еще странно, что они общаются. К этому придется привыкать, ведь Виктор — первый мужчина, кому брат позволил не только подойти ко мне, но и прикасаться, да еще и в своем присутствии.

— Ты все запомнила, что я говорил? — тихо спрашивает Вик.

— Да, — стараюсь еще немного подышать им, пока не ушел.

— Тогда будь умницей, — скользит пальцами по скуле. — Пост сдал, — протягивает ладонь брату.

— Принял, — Равиль крепко сжимает ее в ответ.