Глава 37

Виктор

Элина отпустила меня к брату. В жизни Антона тоже происходит пиздец, но его он допустил сам, я предупреждал не один раз, что брак его — полная хрень, и не нужен Антон своей жене, ей нужны деньги, которые он только начинает нормально поднимать.

Последней каплей для брата стал тайный аборт жены. Тоха детей хотел, он вообще семейный очень, а эта сука все решила за него. Он и о беременности-то узнал, когда выяснил, что ее уже нет. Не достоин мой братишка детей, не дорос еще, так она ему сказала. Сидит теперь на моей кухне, бухает. Жалко его, но это брату ничем не поможет. Я пить не могу, у меня проверки, а так как там прикрывают личное, можно встрять и полковника подставить. Так что у меня в стакане минералка.

Мы говорим с Тохой до тех пор, пока его не вырубает прямо за столом. Оттаскиваю на диван, кидаю сверху на брата плед. Пусть отсыпается. Ему нужно было выговориться, я дал братишке эту возможность. Советовать что-то в такой ситуации — в корне неверно. Остается поддержать.

Захожу с ноута на свой счет, проверяю баланс. Мой гордый брат не станет просить материальной помощи, но я знаю, что он уже ведет переговоры, чтобы выкупить старую фабрику игрушек. Есть договоренности с банками о кредитовании, но свои бабки все равно нужны, у него столько нет. У меня ушло много личных средств на Элькину операцию. Эти деньги, правда, пойдут теперь на реабилитацию, а прооперировали мы ее на деньги Гаджиева без угрызения совести. Плюс взятка в таможне и другие приличные расходы.

Ни о чем не жалею, просто прикидываю, могу ли я помочь Антону. Глобальных расходов больше не предвидится. В крайнем случае продам квартиру, все равно нам с Элей жить в доме за городом. Ей там полезнее. А я свои запасы восстановлю. Благо «гробовые» у нас приличные, ну и должность новая светит.

Вздохнув, еще раз смотрю на спящего младшего брата.

— Тоха, Тоха, — улыбаюсь, — на хуй эту стерву. А мы с тобой обязательно прорвемся, как и всегда.

Перевожу ему деньги, оставляя себе только на экстренные крупные расходы, которые могут понадобиться Элине. Завтра он увидит их у себя на счету. Пусть уж лучше с головой в работу уйдет, чем загоняется из-за этой идиотки. Я бы придушил тварь за то, что сделала, и прямо во дворе закопал. Только это Тохино личное, не мое. Пусть решает.

Сплю уже привычно мало. Оставляю братишку дома, еду в контору. Сегодня Эльдара Гаджиева переводят в психиатрическую клинику. В глубине души я надеюсь, что он оттуда не выйдет.

По дороге у меня начинает разрываться мобильник.

— Ох, ни хрена себе… — смотрю на экран. — Здравия желаю, товарищ генерал, — чеканю, принимая вызов.

— Завьянов, ты сейчас где?

— В дороге, товарищ генерал. На службу еду.

— Разворачивайся и в штаб. Информацию интересную собственная безопасность нарыла. Не по телефону.

— Есть в штаб!

Кручусь на ближайшем перекрестке, на некоторых участках сокращаю дорогу дворами и выезжаю прямо к «стекляшке». Быстро прохожу пропускной контроль, спускаюсь на лифте вниз. Олька суетится с бумажками. Киваю ей и сразу в кабинет полковника.

Только открываю рот, чтобы все как положено, но Демидов жестом руки меня останавливает.

Ох, и давно я его не видел. Поседел мужик. Да и я теперь с «пеплом» на висках. Элька чуть остатков нервной системы меня не лишила.

— Садись, Вить, — кивает на стул.

У них с полковником тут неформальная обстановка. Коньячок, лимончик, шоколадка темная. Непонимающе хлопаю глазами. Я ж вроде за информацией ехал, а тут застолье.

— Да расслабься ты, — смеется Валентин Геннадиевич. — Не казнить тебя вызвали, наоборот. Твой отдел проверку прошел успешно. Крыса оказалась в клинике, ее сейчас вот как раз, — смотрит на часы, — возьмут. — Купить пару медиков оказалось легче, чем наших ребят, чем лично я горжусь, и ты гордись, Завьянов. Отличные у нас ребята служат!

— А вот за личное в таком деле, — в разговор включается генерал, — я бы, Витя, тебя наказал! Ты не знаешь, как это бывает? Скажи спасибо, что дети Садыкова чисты оказались, иначе вся твоя карьера, да и жизнь, Завьянов, пошла бы под откос. Это ж надо было так, а!

— Сердцу не прикажешь, товарищ генерал. Не головой выбирал.

— Как девочка хоть?

— Уже лучше. Скоро домой заберу, будем восстанавливаться. Здоровое питание, свежий воздух и бассейн, — улыбаюсь.

— Это хорошо. А вторая? Та, что в плену была. Как ее там… Лайла?

— Верно, — киваю. — Так же пока, товарищ генерал. Не борется она. Думаю, может сына к ней отвезти? Жалко девчонку, да и пацану сложно будет без матери.

— Отвези, — кивает Демидов. — Говорят, возле нее Равиль Садыков пасется, — усмехается он.

И все-то нашему генералу докладывают!

— Есть такое. У Лайлы нет больше никого, а Равилю ли не знать, как хреново без поддержки. У девочки психотравма. Ее лечить и лечить да к реальной жизни адаптировать. Так что, если вы намекаете на личное, то это вряд ли.

— Вот всем бы нашим освобожденным на пути такого, как ты, Виктор, — смеется полковник.

— Просто так вышло, — жму плечами. — Как вы с товарищем генералом говорите, оно все стало личным. Так что, я чем мог, помог. Тут было без вариантов. Дальше уже сами будут разбираться, у меня Элина. Я ей нужен.

— Будет у тебя такая возможность. Не затягивай со сдачей документов по Гаджиеву. Я тебе отпуск подписал. — Демидов забирает у полковника папку и сам протягивает мне. — А к нему прилагается премия, звездочка и новая должность сразу, как вернешься на службу. С учетом того, что ты после командировки не догулял, у тебя месяц. Как раз подпол ваш дела подготовит, чтобы тебе передать. Ну, — усмехается генерал, — поздравляю, что ли, подполковник Завьянов!

— Служу России! — тут же подскакиваю.

— Да сядь ты, — машет на меня рукой. — Это в субботу на торжественном вручении будешь орать. За рулем? — интересуется Демидов.

— Да, товарищ генерал.

— Водителя вызовешь. Когда еще ты с генералом выпьешь?

Разливает коньяк по бокалам. Пьем, потому что здесь никто не видит и можно в неформальной обстановке поговорить о важном. На официальном приеме будет положенная дистанция. Мало кто знает, что с Демидовом у меня тоже личное, если можно так сказать. С ним и с Валентином Геннадьевичем пересекались на боевых спецоперациях не один раз. Только здесь ни сколько привилегии, сколько степень ответственности сильно возрастает. Косячить еще страшнее, потому что спросят и по службе, и лично, ну и накажут, если что, жёстче.

Растягиваю свою порцию коньяка на все время беседы. И чего они меня все напоить норовят? Сначала Тоха, теперь вот начальство. Повод есть, я понимаю. Такое сложное дело закрыли. Столько лет бодались с Алиханом и наконец все закончилось. Я пока не ощущаю особой радости от нового звания. Не знаю… Отпуску радуюсь больше. Просто чертовски устал. Я мысленно уже свалил из города вместе с Элиной, отключил связь и исчез для всех на предстоящий месяц.

Мечты…

Гриша забирает меня от «стекляшки» и везет в контору. До вечера подбиваю оставшиеся бумаги, чтобы завтра все сдать, а заодно тихонечко радую своих парней. Им тоже выписали премию, а тем, кто участвовал в боевой части операции, в дополнение к ней выписали по три лишних выходных.

После работы у меня уже привычный маршрут… К своей Эльке.

На подлете к клинике принимаю звонок от Равиля.

— Лайла пришла в себя, — сообщает он.

Ну вот и славно. Молодец девочка. И маленького Амина в клинику везти не пришлось.