Глава 11

Следующего дня я ждала с замиранием сердца. Ночью долго не могла уснуть, прислушиваясь к каждому шороху, но, слава богу, все обошлось. Когда хотел, Саша умел себя контролировать даже в пьяном состоянии.

Он отпустил бы и без моих выкрутасов, но после вчерашнего поцелуя и его последующих слов у меня что-то перемкнуло в голове. Сказалось нервное напряжение последних месяцев, постоянные переживания. Словно лопнула струна, которую долго и основательно натягивали до предела в течение долгого времени. По сути, так и было.

Именно сейчас, именно в этот момент.

Я старалась не вспоминать об этом инциденте, чтобы не накрутить еще больше, гнала будоражащие воспоминания и злилась, что позволила ему унизить себя. А внутри все болело, словно это не я вчера со всей силы заехала обидчику, а он прошелся ржавым гвоздем, вскрывая старый нарыв.

Ночевать в отведенную для меня спальню не пошла. Осталась у дочек, сидя в мягком кресле, тем более непоседы не хотели успокаиваться почти до часу ночи.

Сашу больше не видела. Рано утром он уехал, так и не попрощавшись.

Нормального разговора не вышло.

Не было Саши в течение дня и даже на следующие сутки. В другой ситуации я бы, наверное, успокоилась, если бы не тревожное ощущение, засевшее в груди и не желавшее отпускать. Предчувствие надвигающейся беды, поворотного момента, после которого что-то должно кардинально измениться, отчего сердце не находило себе места.

Да и глупо в моем положении надеяться на милость хозяина, который предельно ясно дал понять, как и что думает обо мне.

Прислуга в доме относилась к нам нейтрально. Я видела двух охранников, повариху и уборщицу. Работники на вопросы о хозяине, его графике отмалчивались или просто пожимали плечами. Такое ощущение, что их в принципе это мало волновало либо они не желали говорить на данную тему со мной.

По дому можно было ходить свободно — никто не обращал внимания, а вот стоило ступить за пределы территории, как в обязательном порядке следовал кто-то из охранников. Меры предосторожности или все-таки контроль, чтобы не сбежала?

Интересно, если я соберусь в город, меня отпустят?

И в момент, когда я уже была готова проверить это, появился хозяин дома.

Саша приехал к ужину, первым делом заглянув в детскую. Расцеловал девочек, поманил сладостями, но сказал, что отдаст только после ужина.

— Поэтому марш мыть руки и за стол! — скомандовал по-доброму.

Мне бросил сухое "здравствуй", не удостоив даже взгляда, и сразу вышел из комнаты.

Ужин, как в прошлый раз, прошел без эксцессов. Все-таки дети разбавляли атмосферу своей непосредственностью, чистой незапятнанной аурой. Сближали, делая заклятых врагов чуточку ближе.

Саша совершенно преображался рядом с ними, словно на какое-то время его подменяли на доброго заботливого семьянина, и если закрыть глаза, забыть на несколько секунд наше прошлое, то можно было поверить, что мы действительно любящая семья.

А потом реальность обрушивалась с прежней силой, придавливая гранитной плитой.

— Папа, ты с нами поиглаес? — дернула его за руку Яна. — Ты обесчал!

— Обязательно, — кивнул он серьезно. — Обещал — значит, надо выполнять. Отдохну немного, с мамой решим один вопрос, и я приду к вам.

Я кинула беглый взгляд на Сашу. И вроде бы готовила себя, ждала, настраивалась, а все равно оказалась не готова. Сердце застучало в районе горла.

— Ты есе не отдохнул?

— Увы! Я только что с работы. И сразу к вам.

— Тогда ты кое-сто забыл, когда плисол, — встряла Леся, грозя ему пальчиком.

— Правда? — удивился Саша, хмурясь и вспоминая свое упущение. — Что?

— Поцеловать маму! — с невозмутимым видом подсказала дочь и застыла, ожидая, когда он исправится.

Да, дочки помнили привычки отца. Андрей всегда чмокал меня в щеку, когда возвращался домой. Для него это было своеобразным ритуалом, и он почти никогда не изменял ему.

— Точно! — Саша перевел на меня взгляд. — Забыл! Как хорошо, что у меня есть такие напоминалочки. — Он заговорщицки подмигнул девочкам, встал со стула, обошел стол и остановился у меня за спиной.

Я напряглась, чувствуя близость хищника. Теплые пальцы нарочито нежно коснулись шеи, прошлись, едва касаясь, по коже, убирая пряди волос и вызывая рой мурашек по телу. Он словно играл, показывая, насколько ласковым умеет быть зверь, когда ему нужно.

Горло перекрыл спазм, мешая вдохнуть.

— Ты устал сильно, — не выдержала я.

Вывернулась, вскакивая и шарахаясь в сторону. Правда, далеко уйти не смогла. Саша поймал, заключая в стальные объятия. Стиснул, прижимая к себе так, что я оказалась лицом к лицу с ним.

— Не настолько, — промурчал угрожающе.

— Саша…

Широкая ладонь сжала затылок, фиксируя положение головы. Темно-карие глаза гипнотизировали, заставляя подчиниться, проникая вглубь и вытягивая душу.

Раньше я любила эти глаза, любовалась, тонула в них, наслаждаясь каждым моментом, а сейчас осталась лишь мучительная, выворачивающая наизнанку боль, звенящая и отдающая особыми нотами на концах оголенных нервов.

В памяти еще свежо воспоминание о последнем поцелуе, когда Саша буквально сорвался, подчиняя своим напором, и о том, чем все это закончилось.

Но при дочках я обязана была отыграть эту роль.

Зажмурилась, переставая дышать. Приготовилась к чему-то ужасному, но… сухие губы лишь мазнули по щеке.

Подбородок слегка царапнула щетина, и Саша отпустил.

Неожиданно…

И глухое разочарование пустотой ухнуло в груди.

— А сейчас доедаем все, что у вас осталось в тарелках, допиваем сок и поднимаемся к себе в комнату, — бодрым голосом скомандовал мужчина, хлопнув в ладоши.

Леся и Яна, довольные собой, заулыбались, переглядываясь, и принялись быстрее орудовать ложками.

Ужинать мы закончили быстро. Девочки убежали строить кукольный дом, а меня Саша позвал для разговора к себе в кабинет.

Я шла, внутренне сжавшись, готовясь к очередному прессингу, и совсем не ожидала того поворота, что мне приготовил мужчина.

— Не находишь, что это подло? — зашла с наступления.

— Ты о чем? — недоуменно обернулся он, останавливаясь у письменного стола.

— О том, что ты пытаешься манипулировать чувствами детей и занять место их отца. — Меня внутренне потряхивало.

Я еще сама не разобралась отчего. Какая-то злость на него, на свою беспомощность, на дурацкие реакции тела.

— Нет, не нахожу, — спокойно ответил Саша, присаживаясь на край стола. — Девочкам нужно внимание отца, а за неимением оного они будут искать его в каждом мужчине, который вызовет симпатию или доверие. Они еще слишком маленькие и нуждаются в отцовской ласке. Так пусть лучше называют папой меня, чем чужого мужика с улицы, — последние слова прозвучали особенно жестко, словно он подозревал меня в связи с кем-то.

— Хорошее оправдание своему эгоизму.

— Я хочу, чтобы они были счастливы, чтобы хотя бы у кого-то из моих близких было нормальное детство с любящими родителями. Тем более… — Саша потянулся к нижнему ящику стола, вытаскивая какие-то листы с печатями, бланки, распечатки. — Боюсь, мне недолго осталось играть эту роль.

— П-почему? Что это? — Я подозрительно покосилась на бумаги в его руках.

В прошлый раз, когда он показывал подобную стопку, меня ждал неприятный сюрприз. Что-то мне подсказывало, что и сейчас будет не лучше.

— Диагноз, — скривился с горечью. — Ознакомишься или поверишь на слово?

Я протянула руку, забирая листы. Пробежалась по строчкам, холодея. Анализы, результаты диагностики, заключения, медицинские термины.

Часть была на английском языке, который я, увы, не понимала. Их отложила в сторону.

Вчитывалась в каждое слово, пытаясь понять, но смысл упорно ускользал. Единственное, что я выхватила из всей попавшейся на глаза информации, это то, что Саша тяжело болен.

Глаза непроизвольно защипало от навернувшихся слез. Обида и злость, гулявшие во мне еще минуту назад, испарились без следа.

Это какой-то розыгрыш? Черный юмор?

Ошибка?

Наверняка! Такое иногда случается, я слышала!

Потому что подобного просто не могло быть на самом деле.

Не сейчас! Не с ним!

Не с нами, потому как Саша для нас оставался последней надеждой. Последней бухтой, где мы могли бы спрятаться, укрыться от неприятностей, переждать шторм.

Но слова, отпечатанные на листах формата А4, государственные печати, заключения ведущей клиники упорно доказывали обратное.

— Поэтому ты уезжал в Израиль? — потерянным голосом выдавила я.

Мужчина терпеливо ждал моей реакции, опустив голову, а мне казалось, что я теряю точку опоры. Только-только на горизонте забрезжили проблески светлой полосы, только я позволила себе поверить, что есть выход, как судьба снова косила на корню.

— Да, — ровным тоном ответил он. — Был на обследовании, подготавливался к основному этапу лечения. Прогнозы, скажем так… положительные. Шанс есть, и довольно большой. А при правильном подходе и современной медицине вообще, можно сказать, пятьдесят на пятьдесят.

Он лгал. Я видела это по потухшему взгляду, по усталому виду, по горькой усмешке на лице. Если шанс и был, то гораздо ниже. Плюс врачи не всесильны. Всегда может быть так, что организм неправильно отреагирует на подобранную терапию, пойдет отторжение, негативная реакция, аллергия на какое-нибудь лекарство. Да что угодно!

— Теперь ты в курсе, в связи с чем у меня к тебе предложение.

— Какое? — среагировала машинально.

— Прежде ответь мне на один вопрос: у тебя были или есть какие-нибудь серьезные проблемы со здоровьем в последнее время?

— Нет, — покачала головой, еще не понимая, куда он клонит.

— Замечательно! Понимаешь, Ника, — Саша чиркнул зажигалкой, прикуривая сигарету, — я все-таки надеюсь выжить, но… Но! Меня уже предупредили, что есть очень большая вероятность того, что потребуется облучение. — Он выразительно посмотрел на меня, словно надеясь, что я по взгляду определю его мысли и то, что он собирался сказать.

Но увы. Подобными способностями я не обладаю, поэтому терпеливо ждала, пока он продолжит.

— Я хочу сына. Наследника, — выдохнул в сторону струю дыма, не сводя с меня глаз.

— Понимаю, — кивнула согласно.

Вполне нормальное желание, и я могла его понять. Сама в свое время мечтала о детях, переживая, что у нас с Андреем так долго ничего не получается. Искала причины, бегала по всяким репродуктивным центрам, боясь услышать страшный диагноз.

А как бы я чувствовала себя, если бы мне озвучили что-то подобное?

— И его мне родишь ТЫ, — терпеливо разъяснил Саша, склонив голову набок. — Это и есть мое условие. Я решаю твои проблемы, ты — мои.

А вот после этих слов я зависла.

— Не поняла? Саш, ты сейчас серьезно? — Абсурдность ситуации зашкаливала.

— Более чем, — все таким же убийственно-спокойным тоном продолжил он. — Понимаешь, — еще одна глубокая затяжка и выдох, — бегать, искать суррогатную мать, договариваться, проверять ее по своим каналам, ибо чужим я не доверяю, — у меня времени нет. Да и желания как такового. Мне нужна проверенная женщина.

"Я тебе не инкубатор!" — вспомнились слова брюнетки, встреченной мной у Саши в приемной, когда я недавно приезжала к нему на работу. И ее состояние, в каком она выскочила из его кабинета.

— Подожди! — выставила руку в защитном жесте. — Ты хочешь, чтобы я родила от тебя. А дальше? Что будет потом?

Он усмехнулся, опустив голову и глядя себе под ноги. Докурил сигарету, затушил окурок в пепельнице.

Горло першило от концентрации дыма в воздухе, но я терпеливо молчала.

Саша догадался сам. Раскрыл пошире окно, впуская свежий воздух и убирая занавеску в сторону. Развернулся в мою сторону.

— Потом? Потом… — задумчиво повторил он, погружаясь на несколько секунд в свои мысли. Переваривая, решая, делая окончательный вывод. Темно-карие глаза опасно блеснули. — Если я сдохну, ты получишь все, — широким жестом руки обвел пространство вокруг себя. — Все это станет твоим. Как мать единственного наследника ты получишь доступ ко всем моим деньгам и сможешь одним махом решить все свои проблемы.

— А если… нет? — робко уточнила я.

— Если все-таки посмею выжить? — злым обреченным смехом расхохотался мужчина. — Тогда я заберу ребенка. И буду воспитывать его сам. А ты получишь солидную компенсацию, рассчитаешься с долгами и сможешь вернуть дочерей. Думай, Ника, думай. Времени у тебя мало. Да и выбор ограничен.

Он прошел мимо широким шагом, обдав едким запахом сигарет. Открыл дверь, собираясь выйти.

— Стой! — бросила, не поворачиваясь. — Мы не договорили. Что будет, если я откажусь?

— Попробуй. И узнаешь.

— Саша!!!

— Ты потеряешь все. И всех! Обещаю, — прилетело в спину, и не осталось сомнений, кого именно он имел в виду.

Резкий хлопок двери дал понять, что мужчина ушел. Оставив меня одну, растерянную, в сомнениях, с проклятыми бумажками в руках и полной кашей в голове.