Глава 27

Прошло не так много дней с момента моего возвращения из Израиля, встречи с Никой и нашего договора с ней. Но я уже понимал, насколько сильно привязался к этой отраве. Можно сколько угодно отмахиваться, бежать от себя, придумывать какие-то нелепые отговорки — суть остается та же. Эта зараза вросла в меня, въелась под кожу. Пустила свои щупальца везде, куда смогла дотянуться. Стала такой же необходимостью в моей жизни, как воздух, без которого просто невозможно существовать.

И теперь я даже не представлял себе, что будет, когда нашим путям придется разойтись.

Чиркнул зажигалкой, пытаясь прикурить сигарету.

А самое херовое то, что я уже готов простить ей все, что раньше не давало покоя. Перечеркнуть прошлое. Забрать ее вместе с детьми, уехать куда-нибудь, где нас никто не знает, и начать жизнь с чистого листа.

Заново, словно и не было ничего. Чем не вариант?

Подобные мысли все чаще лезли в голову. Жить нужно сегодня, сейчас, а не вчерашним днем. И, наверное, прекращать себя травить просроченной желчью.

Кто бы что ни говорил, но месть удовлетворения не приносит. Я убеждаюсь в этом с каждым днем.

Затушил сигарету, сделав всего пару затяжек. На душе с самого утра неспокойно. Тянет, гложет что-то, сдавливает. Какое-то хреновое предчувствие, от которого тошнота к горлу подступает.

Я распахнул пошире окно, впуская свежий воздух, постоял немного, глядя на залитую солнцем лужайку у дома. Может, это передозировка сигаретного дыма сказывается? Сколько пачек в день я выкуривал в последнее время?

Две?

Три?

Больше?

И только совсем недавно меня немного начало отпускать.

Наверное, в тот момент, когда нам хоть немного, но удалось поговорить. Раскрыть душу. Не во всех аспектах, не так, как хотелось бы, но первые шаги были сделаны. А это все же какой-никакой прогресс.

Единственное, что мне не давало покоя, — это внезапно обнажившаяся обратная сторона общего прошлого. То, чего я не знал.

Мелкие детали, штрихи, оговорки. Но они царапали, сука! Вгоняли занозы сомнений и заставляли задуматься: а так ли все было на самом деле, как мне казалось? Действительно ли я видел подробную картину или всего лишь оторванные куски?

Сколько еще темных пятен в нашей истории, о которых я не подозревал?

Ника говорила, что ее выгнал отчим и ей некуда было идти. Совсем, блять? Ни подруг, ни родни?

Хорошо, допустим, так. Бывает, что в трудный момент лучшие друзья отворачиваются, бывает, что им откровенно похуй чужие проблемы и, даже если будешь подыхать, могут пожать плечами, отмахнуться и, перешагнув, пойти дальше. Сам сталкивался.

Но я же точно помню, как Андрюха рассказывал, что отчим у Ники чумовой мужик. И если мать при жизни была сильно против общения дочери с подобным сбродом, как она называла нас с братом, то с отчимом Андрей даже сидел за одним столом, общаясь по душам. У меня в голове отпечатались слова брата о том, как быстро они нашли общий язык, интересы. И как он здорово помог им с Никой.

Теперь мне даже интересно: в чем?

Я тогда уехал из города на несколько месяцев и узнал обо всем уже по приезде. Постфактум.

И о смерти несостоявшейся тещи, и о том, что брат расписался с Никой. Без всякой свадьбы, как оказалось. Тихо. Без фанфар.

Выдохнул, снова потянувшись к сигаретам, опять невольно пропуская через себя то, что пережил за тот период, пока свыкался с мыслью, что Ника и мой брат… вместе.

Этой дряни мало оказалось насрать мне в душу, растоптать веру в женщин и выдрать с корнем сердце, она еще и брата зацепила. Удачно выскочив замуж в рекордные сроки.

Я даже и не понял, когда у них все произошло. Когда ситуация вышла из-под контроля настолько, что все закончилось браком.

Помню, охренел, когда услышал от брата, что они с Никой теперь семья. Стоял на пороге, сжимая кулаки, смотрел на них обоих, виновато улыбающихся, а в голове, кроме мата, ни одного слова. Так и уехал из дома, даже не разобрав вещи.

Почти сутки не выходил из тренажерки, молотя без перерыва боксерскую грушу, разбивая в кровь костяшки пальцев и пытаясь успокоиться. Выпустить пар, осознать, принять, смириться со свалившейся на меня гранитной плитой новостью.

Поддержать брата!

Только как, если я после этого видеть его не мог, понимая, что тупо не выдержу. Сорвусь на хуй. Наломаю столько дров, что жизни не хватит, чтобы расхлебать.

Я чувствовал себя преданным, униженным, причем дважды! Хуже, чем после самого жестокого боя, когда меня чуть было не размазали до мокрого места на ринге.

И только сияющие счастьем глаза единственного мне родного человека останавливали, заставляя ощущать себя последним мудаком. Зацикленным идиотом, не способным справиться с самим собой.

Тяжело снова вспоминать прошлое. Погружаться в болезненные воспоминания, особенно сейчас, когда Андрюхи уже нет и винить кого-то стало поздно. Опять пропускать сквозь себя все то, что, казалось, давно пережил и даже похоронил.

Какими бы натянутыми ни были между нами отношения в последние годы, как бы ни ссорились, Андрей все же мне родной брат, родная кровь и в какой-то мере ангел-хранитель. А вот я, увы, сколько ни пытался, не смог уберечь его от костлявой.

Перевел взгляд на часы, отодвигая пепельницу. Время подходило к завтраку. Нужно бы сходить на кухню, узнать, как обстоят дела. Желудок постепенно давал о себе знать.

Спустился вниз, отмечая, что в доме подозрительно тихо.

Повариха только-только накрывала на стол, только почему-то на три персоны вместо четырех. И Ники не было видно, хотя она любила хозяйничать и помогать Наталье.

Подхватил вилкой с тарелки горячий оладушек, ароматно пахнущий ванилином, и отправил в рот.

— Александр, доброе утро! Уже почти все готово, можно звать завтракать детей, — захлопотала повариха.

— Детей? А Ника? — нахмурился, перестав жевать.

Что-то снова неприятно кольнуло в районе солнечного сплетения.

— Она отказалась. Сказала: нездоровится. Вы бы сходили, узнали. Она и правда плохо выглядит. Может, врача вызвать?

— Ты давно была у нее?

— Она сама спускалась. Бледная такая. Попросила детей покормить. Извинялась.

— Черт! — Вилка с громким звуком полетела на стол. — Сейчас схожу. Спасибо, что предупредили!

По ступенькам я взлетел в несколько шагов, почти бегом добрался до знакомой двери и остановился у самого порога. Что могло произойти за каких-то пару часов с момента, как я ушел из спальни? Чем она успела заболеть, практически изолированная от внешнего мира?

Шагнул в комнату, оглядываясь. Постель не смята, вещи аккуратно разложены. Никого нет.

Постоял еще пару секунд, пытаясь отдышаться. Она либо в детской, либо в моей спальне.

Ника лежала на кровати Яны, отвернувшись к стене, пока девочки тихо играли рядом. Свернулась калачиком, укрыв пледом ноги.

— Мама заболела? — тихо кивнул дочкам, не тревожа ее.

Вдруг уснула?

— Зивотик болит, — так же тихо поделилась Леся.

— Она спит?

— Нет, — слабо отозвалась сама больная. — Все нормально, Саш. Просто тошнит немного.

— Тошнит? С утра? Ты что-нибудь ела?

— Пока нет. Это пройдет. У меня бывает такое.

— Какое такое?

— Желудок, — пояснила она, переворачиваясь на другой бок, лицом ко мне.

Виноватый взгляд, болезненный вид. В груди шевельнулось что-то очень похожее на жалость. Защемило неприятно.

— И как часто такое бывает? — сглотнул, подавляя желание сесть рядом, прикоснуться, погладить рукой. Успокоить, что все будет хорошо. Ника не

ответила. Просто прикрыла глаза и слегка поморщилась. — Когда у тебя были последние месячные?

— Что-о? Саша? — удивленно дернулась, привстав на локтях.

Распахнула широко глаза, глядя испуганным взглядом. Как загнанная в угол жертва. И тут же отвернулась, скрывая эмоции.

Я ждал около минуты, пока она, закусив губу, делала вид, что вспоминает. Чувствовал, как холодком в груди возвращается недоверие. Как снова скребется острыми когтями ненавистное подозрение и на моих глазах рушится хрупкий мостик доверия, выстроенный нами в последние дни.

А может быть, она вообще принимает противозачаточные?

— В прошлом месяце, — наконец, отозвалась Ника.

— А в этом? Когда?

Черт, меня начинало подбешивать ее странное молчание. Явное нежелание говорить на эту тему.

— В этом еще не было.

— Задержка?

— Небольшая. Но, Саш…

— Значит, сегодня поедем к врачу. Выясним! — отрезал беспрекословно. — Когда нужно сдавать анализы? До еды или после?

— Подожди, — жестом остановила она, — давай вначале сделаем тест. Простой обычный тест на беременность. Не торопись. А после уже можно делать выводы, ехать в поликлинику, заморачиваться осмотром и анализами.

Я протянул руку, коснувшись ее подбородка, провел нежно линию по щеке и замер. Желание сдавить эту хрупкую шейку, сжать, сомкнуть пальцы так, чтобы почувствовать, как хрустят позвонки, нарастало с каждой секундой.

Грудь сдавливало от переполнявших эмоций. От беснующихся внутри демонов, готовых растерзать Нику прямо тут, если моя догадка подтвердится.

Одно движение. Всего одно.

Только я скорее отрублю себе кисть, чем причиню ей боль. Потому что себе не так болезненно, не так бьет по нервным окончаниям, как когда видишь страдания в ее глазах. И понимание этого резонансом отдает внутри, сталкивая лбами собственных бесов.

— Ника, ответь мне честно. Не отводи взгляд, не надо. Скажи, на что ты надеешься? — тихим голосом, стараясь держать себя в руках, задал главный интересующий меня вопрос.

И забыл, что надо дышать, ожидая каждую секунду своего приговора. Слов, после которых ничего уже нельзя будет вернуть назад. Которые могут перечеркнуть оставшиеся крохи надежды.

— Я не понимаю, о чем ты, — покачала она головой.

— О тебе, о твоем страхе в глазах, о попытках отвертеться. Думаешь, я слепой и ничего не замечу? Почему вопрос о возможной беременности вызвал у тебя такую реакцию? Ты предохраняешься?

Она медленно опустила на пол ноги, скидывая плед, уперлась руками в край кровати и насмешливо повела бровью.

— На голодный желудок.

— Что? — не сразу понял я.

— Анализы сдают на голодный желудок, — пояснила Ника со странной зловещей улыбкой. — Заводи машину, я сейчас спущусь.

Она не ответила прямо на мои вопросы, не объяснила причины своего поведения, но я уже ощущал себя круглым идиотом.

Кто из нас сейчас нервничал больше?

— А твое самочувствие?

— Мне уже лучше. Гораздо! Девочек с собой возьмем?

— Нет. Наталья приглядит, — ответил растерянно.

Через полчаса мы парковались у ворот частной клиники. Я бывал здесь раньше, знал, насколько вежливый, компетентный и профессиональный персонал, а главное — никаких очередей и долгого ожидания. Все анализы берутся сразу и готовы в максимально короткий срок. Именно поэтому выбор пал на это медицинское учреждение.

Девушка за стойкой ресепшена внимательно выслушала, записала данные, приняла оплату и направила в нужное отделение и необходимый кабинет.

Поговорив с врачом, объяснив ситуацию и отдав ей все документы, я вышел в коридор.

Жутко хотелось курить. Пальцы зудели от нетерпения, и дышать становилось все тяжелее.

Я сам не знал, радоваться мне или горевать и какого результата жду больше.

Приложил кулак ко рту, закусывая кожу на костяшках. Выдохнул, меряя коридор шагами.

Результаты будут готовы через час, а пока мне стоит успокоиться и запастись терпением. Переждать как-то эти чертовы шестьдесят минут.

Хлопнула дверь, оповещая, что Ника свободна.

— Можем ехать домой. За ответом вернешься сам, — придерживая руку согнутой в локте.

— Даже не хочешь знать? Или так уверена? — дернулся, сжав кулаки.

— Я хочу есть. И к детям! А не вот это вот все, — раздраженно обвела рукой вокруг себя.

Я передал ей ключи от машины, кивнув согласно, а сам решил еще раз поговорить с врачом.

Ника уже скрылась за поворотом коридора, когда открылась соседняя дверь кабинета и из нее вышла незнакомая женщина в белом халате и Ирина. Моя якобы невеста.

— Да, срок у вас небольшой, поэтому медикаментозный аборт в вашем случае самый безболезненный метод. И советую не тянуть, раз уж решились, — услышал я последние слова врача. — Еще пару недель и…

— Я поняла, — торопливо перебила ее Ирина.

Стоя ко мне спиной и нервно поправляя лямку дамской сумочки на плече.

Она не видела меня, а врач просто не обращала внимания на постороннего мужчину, продолжая разговаривать с пациенткой.

— Тогда как и договорились. Оплачиваете и приходите ко мне. Результаты УЗИ я вам отдала.

— Скажите, а каков риск при этом методе? — в последний момент спросила пациентка, нервно топчась на месте.

Я сделал шаг назад, увлеченно рассматривая экран смартфона. Не слишком далеко, чтобы слышать их диалог, но достаточно, чтобы не привлекать внимания.

— До шести-семи недель это самый безопасный способ.

— А к интимным отношениям когда можно возвращаться?

— Неделя-две. Максимум!

Ира зашуршала бумагой, пряча в сумочку заключение, кивнула согласно, поблагодарила за консультацию и направилась прямо по коридору.

Я слишком хорошо знал свою любовницу, чтобы не понять ее состояние: страхи располнеть, испортить фигуру, пережить весь ужас родов, потерять карьеру, спонсоров, превратиться из начинающей шоу-звезды в располневшую домохозяйку без перспектив и полностью перейти под руководство отца, работая офисной мышью с ненавистными цифрами. Да и еще куча надуманных фобий.

Я шел следом, наблюдая за неуверенной спотыкающейся походкой девушки, и понимал, что мне ни хрена не обидно.

Я не чувствовал себя обманутым или униженным. Не ощущал злости, ревности, обиды. Мне вообще было плевать. Более того, все сильнее становилось ее жаль.

По-человечески.

Как женщину, которая запуталась в навязанных обществом сетях мнений и лишает сама себя права выбора. Из-за подсознательного страха, что ее не поймут, не примут другой.

Ира затормозила у входа, останавливаясь, чтобы снять бахилы. Развернулась и так и застыла на месте каменной статуей, заметив меня.

— Саша?! — то ли вопрос, то ли утверждение на полувыдохе.

— Привет! — Я остановился в паре шагов от нее, прислонился плечом к стене, спрятав руки в карманы джинсов, и улыбнулся, замечая, как она бледнеет на глазах.

Как отводит взгляд, пытаясь понять, на каком отрезке коридора я ее увидел.

— Не ожидала тебя тут встретить, — пролепетала, наклоняясь вниз.

— Почему? Клиника широкого спектра услуг. Здесь не только гинекология, — усмехнулся, наблюдая, как она дернулась при этих словах. — Я слышал ваш разговор с врачом. И знаю, что это не мой ребенок. Между нами ничего не было с момента моей поездки заграницу. А это уже… Недель восемь? Больше?

Она молчала, продумывая ответ. Присела на край кожаного дивана, стиснув в руках сумку, и, шумно выдохнув, закусила губу.

— Саша, я все объясню, — чуть ли не по слогам произнесла она, уставившись стеклянным взглядом в одну точку.

— А вот это мне уже нравится. Не юлишь, не отпираешься. Люблю честных людей. Так что ты мне собралась объяснять? Что трахалась за моей спиной с другими мужиками? Хотела сделать аборт и вернуться с честными глазами?

— Не смей! — внезапно вспыхнула она, разворачиваясь ко мне лицом. Всю ее растерянность смело как ураганом. — Ты всегда мне изменял! На протяжении всех этих лет, что мы были вместе. Постоянно! И даже не скрывал этого!

— Правильно, Ира. Я с самого начала был откровенен с тобой и никогда не обещал воздушных замков. Более того, сразу дал понять, какой я человек и чего от меня не стоит ждать.

— Это не делает тебя святым!

— Ну уж извини, я не в ответе за то, что не оправдал высоких ожиданий. Мне бы и твоя личная жизнь вне нашего общения была безразлична, если бы ты не захотела пойти дальше. Хотя и тут было ясно, что мое поведение не изменится. И чуда не произойдет. А вот требования к своей невесте/жене я буду предъявлять другие, — не повышая тона, все таким же спокойным голосом поставил ее на место.

Это было абсолютной правдой. Более того, у нас поначалу даже душевные разговоры часто случались на эту тему. Поэтому, сколько бы сейчас Ирина ни метала в меня копий, сколько бы ни пыталась себя реабилитировать за счет моих измен, она сама прекрасно понимала, что я прав. Никто не тянул насильно ее в эти отношения. Никто не заставлял.

Девушка помолчала с минуту, переваривая мои слова, а после утвердительно хмыкнула:

— Нам надо поговорить. Но не здесь, — указывая на снующих мимо нас медицинских работников и пациентов. — Давай сегодня-завтра вечером встретимся, обсудим.

— Да не о чем нам с тобой разговаривать, если ты еще не поняла, — оттолкнулся от стены. — Знаешь, ничего в жизни не происходит просто так. Не губи ни себя, ни ребенка ради денег. И карьеры. Оно того не стоит, поверь. Это мой тебе совет. Не делай аборт.

— Саша! — настойчиво перебила она, вскакивая с дивана.

Словно давая понять, что просто так не отступит.

Но мне уже было откровенно похуй. Особенно сейчас, когда мысли заняты совсем другой женщиной, а через час, возможно раньше, станут известны результаты анализа крови и мои догадки подтвердятся.

На душе полегчало, будто камень, тяготивший меня все это время, наконец-то упал с плеч.

Я с самого начала оттягивал сроки свадьбы, подсознательно понимая, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. И вот теперь убедился, что был прав.

До парковки дошел на автомате, погрузившись в свои думы. Открыл дверь авто, садясь на водительское кресло, нащупал ключ в замке зажигания и только после этого понял, что что-то не так.

Ники в машине не было.

Набрал ее номер, слушая долгие гудки в смартфоне, но уже после третьего или четвертого гудка вызов скинули. И второй так же. А на третий абонент оказался недоступен.

Твою мать!

С силой ударил ладонями по рулевому колесу. Что это еще за фокусы?

Началось?

Беременные бзики?

Подождал еще минут пятнадцать, ожидая каких-то изменений, вышел из машины покурить, а после набрал номер Стаса.

— Слушай, пробей через своих ребят местонахождение Ники по номеру телефона. Смс-кой сейчас скину.

И приготовился ждать, все еще нервно оглядываясь вокруг, выискивая глазами знакомую фигурку и надеясь, что она просто отошла в туалет или, на худой конец, супермаркет.

Стас перезвонил через несколько минут.

— Последний раз ее засекли на выезде из города. Рядом с автовокзалом.

— Блять! — вырвалось неосознанно, и кровь мощным потоком ударила в голову, ослепляя яростью.

Ревность крепкой кислотой зашипела в венах.

Сука!

Какая же она сука!

Все-таки решила сбежать?

Воспользовалась ситуацией, выбрав удачный момент?

А я, наивный идиот, почти поверил ей…