Глава 35

— Ты поедешь домой! — чеканя каждое слово, отрезал Стас. — Домой, слышишь? К детям. К Яне и Лесе. Они там одни, ждут тебя. Ясно?

— Да.

Меня все еще трясло. Я куталась в заботливо предоставленную ветровку, переступала с ноги на ногу, пытаясь согреться, согласно кивала, а сама мало что понимала из сказанного. Вечерняя прохлада пробирала до костей, мешая прийти в себя.

Я все еще мыслями, душой была там, в зале, на ринге. Еще переживала, болела за Сашу, варилась в собственных эмоциях. И хоть его уже увезла скорая помощь, но меня по-прежнему не отпускало. Прокручивало через мясорубку в водовороте свежих воспоминаний. Снова и снова окуная в пучину пережитого кошмара.

Стас не отпустил меня в больницу, сколько бы я ни рвалась. Держал вместе с товарищем из группы захвата, терпеливо ждал, пока я выдохнусь, прекращу истерить, вырываться и смогу выслушать его.

Уговаривал одуматься, трезво взглянуть на ситуацию.

— Ты не сможешь ему ничем сейчас помочь! Ты — не врач, Ника!

— Я должна быть рядом, я не могу его оставить одного! Он меня не бросил, не отдал этой мрази!

— Единственное, что ты сейчас должна, — это вернуться к детям. Успокоиться. Выспаться, — проговаривая по слогам последние слова, убеждал парень. — С Сашей все будет в порядке. Он под контролем. Я за всем прослежу. — К нам подошел незнакомый мужчина в штатском. Шепнул что-то Стасу, поглядывая в мою сторону. — Давай не сейчас. Она не в том состоянии, поверь. Я потом тебе все объясню.

— Чего он хочет? — устало спросила я.

— Ничего. Показания потом дашь.

— О да-а! — протянула, сжимая кулаки в каком-то садистском предвкушении. — Конечно! Я все расскажу. В подробностях. Эту тварь по имени Тимур ведь посадят?

Я жаждала задушить его собственными руками, стереть с лица земли, чтобы больше никто, ни одна живая душа не пострадал от этой нечисти. Только понимала, что никто меня к нему не пустит, не дадут свершиться самосуду, и единственное, что я могла сделать, — рассказать следствию все, что видела, слышала, поняла из намеков.

— Его уже взяли, не переживайте, — кивнул мужчина. — Операцию готовили давно. Но Александр… горячая голова! — осуждающе покачал головой.

— Я хочу, чтобы Тимура сгноили в тюрьме. Чтобы он долго-долго мучился и прочувствовал все на своей шкуре!

Незнакомец удивленно повел бровью, довольно улыбаясь. Кивнул согласно и отошел в сторону.

Дождаться результатов и узнать, что с Сашей, Стас мне не разрешил. Буквально силой запихал в знакомую машину, приказав возвращаться домой. Пообещал, что все расскажет завтра.

Завтра.

Пугающее слово.

Оно должно внушать надежду, придавать сил, а я его боялась как огня. В ужасе думая о том, что для Саши завтра может и не наступить.

Его увезли почти в бессознательном состоянии. Он едва дышал и лишь беззвучно шевелил губами. Убеждал, что с ним все в порядке. Чтобы я не переживала.

Но даже по взволнованным лицам фельдшеров было видно, насколько все критично. Возможно, поэтому Стас и не пустил меня в больницу. Сказал, что будет держать в курсе и обязательно сообщит, если что-то случится.

Я боялась уснуть в машине, сжимая телефон в потных ладонях.

Ждала.

Каждую минуту ожидала хоть каких-нибудь новостей, хотя бы коротенького СМС. Сидела как на иголках, кусая губы и всматриваясь в мелькающий темный пейзаж за окном авто. Но телефон упорно молчал.

— Алло, Стас? Что с Сашей? Как он? Ты был в больнице? — не выдержала, подъезжая к дому.

Сама набрала его номер.

— Он все еще в реанимации. Жив. Это все, что пока могу сказать.

— Его оперируют? Что-то серьезное? Стас? — срываясь на крик, выпалила я.

— Все под контролем. Тебе нельзя волноваться! Ты доехала? — безэмоциональным механическим тоном произнес он.

— Что значит нельзя? Ты издеваешься? — До меня не сразу дошел посыл его фразы, а когда в голове мелькнула догадка, Стас подтвердил:

— Ты беременна, Ника. Саша просил меня максимально позаботиться о тебе. В случае чего. Пока он сам не сможет.

Я замолчала, убрав телефон от уха. Положила инстинктивно руку на живот, словно прислушиваясь. Ощущая приятное тепло, какую-то мягкую энергию, исходящую от этого участка тела. Замерла, боясь поверить в услышанное, стиснула зубы и чуть было не разрыдалась.

Сказалось пережитое за целый день напряжение.

Задышала часто, успокаивая расшалившийся пульс.

Господи, я ведь совсем забыла про это! Напрочь вылетело из головы в связи с последними событиями.

А Саша знал!

Знал!

И умереть готов был за нас. За меня, за нашего малыша.

Согласился на все требования Тимура, лишь бы тот отпустил меня.

Горячие жгучие слезы щипали глаза. Рвались наружу, обжигая подобно кислоте.

Выдохнула, сбрасывая напряжение, сжала двумя пальцами переносицу и поднесла телефон к уху:

— Что с Сашей? Ответь мне честно, Стас? Не юли. Не нужно меня жалеть. Я хочу знать. Имею право! Иначе сойду с ума от ожидания, от этого чертового информационного вакуума! И в этом будешь виноват ты! В конце концов, ожидание и неизвестность выматывают гораздо больше нервов. Я ведь все

равно узнаю. Не скажешь сам — пробью через других. В красочных подробностях. У меня полгорода знакомых.

На той стороне связи послышался тяжелый вздох. Я терпеливо ждала, когда он заговорит.

За окном показались знакомые рекламные вывески, магазины. Мы въезжали в город.

Скоро я увижу своих малюток. Смогу обнять, прижать к себе. Интересно, они уже спят или все еще ждут меня?

— У него сложный случай, Ника, — наконец заговорил Стас. То ли мой решительный тон подействовал, то ли я убедила его, что сарафанное радио отнюдь не лучший источник информации. — Операция уже длится несколько часов. У него диагностировали кровоизлияние и отек мозга, перелом ребра с повреждением внутренних органов. Это пока все, что я знаю.