Глава 37

Я смогла попасть к Саше только на следующий день. Меня все еще пугала мысль, что в любой момент что-то может пойти не так, боялась радоваться раньше времени, сглазить — и только когда увидела его в сознании, успокоилась.

Частично.

Но уже можно было вздохнуть свободней.

Я просидела у его кровати несколько часов. Молча. Просто рядом. Впитывая, наслаждаясь выстраданным моментом радости, ощущая, как в душе восходит долгожданное солнце. Как надежда снова пускает молодые ростки.

Саше пока сложно было говорить, да я и не знала, о чем говорить после недель мучительных изматывающих ожиданий. Держалась за его руку, как за спасительный канат, смотрела глазами, полными счастливых слез, и не верила, все еще не верила, что страшная страница нашей жизни оказалась перевернута.

Врачи не обещали скорейшего выздоровления, сказочных чудес, но я готова, была готова ждать сколько угодно, лишь бы вновь увидеть его прежним — здоровым и полным сил.

А когда Сашу перевели в обычную палату, я наконец-то смогла привести к нему дочек.

Девочки очень соскучились по отцу, изводили меня в последние дни дотошными вопросами, поэтому, когда в первый момент они кинулись со счастливыми визгами к папе, я даже испугалась. Попыталась успокоить их, но, увидев слабую улыбку и загоревшийся огонек в почти потухших глазах мужчины, остановилась. Решила не мешать.

Саша действительно изменился с момента, как пришел в себя. Это был вроде он — и в то же время словно чужой человек. Внешне ничего не изменилось кроме того, что из любимых глаз ушла жизнь. Ушла ненависть, радость, азарт. Вообще какие-либо эмоции, которые я привыкла видеть в них.

Такой взгляд бывает у стариков, проживших долгую жизнь, у покалеченных судьбой людей, у самоубийц. Пустой, мертвый, охладевший.

Мы мало общались, хоть я и приходила каждый день. Проводила по полдня рядом. Разговоры ни о чем и ощущение, что я упускаю что-то очень важное. Необходимое.

Что-то надломилось. В нем. Или между нами. И это не могло не волновать.

Со временем ему разрешили вставать, двигаться, ходить. Я с замиранием сердца следила за его первыми шагами после операции, радовалась в душе и верила в него, как верят маленькие дети.

Понимала, что нам следует поговорить. Выяснить все негативные моменты. Сама давно отпустила прошлое, а вот Саша, похоже, расставаться с ним не собирался.

Я слегка поправилась, у меня увеличилась грудь. Беременность — стало сложнее скрывать под одеждой и мужчина все чаще с обреченным видом смотрел на мой живот. Гипнотизировал, ласкал ментально. Иногда мне казалось, что он хотел дотронуться, прикоснуться, однако вслух ничего такого Саша не произносил, и это могли быть лишь мои фантазии и догадки.

Вопреки всем прогнозам, он довольно быстро шел на поправку. Восстанавливалась речь, координация движений. И наконец, наступил момент, гда его выписали домой.

Я тряслась, как подросток в ожидании первого свидания. Металась по комнате, переставляя какие-то мелочи на полке, переплетала по которому разу девочкам косички.

Что он решит в отношении нас теперь? Останется ли в силе договор на ребенка? А если ничего не изменилось? Если Саша защищал на ринге только своего наследника, а на меня ему по-прежнему плевать?

Боже, Ника, уймись! Прекрати накручивать саму себя еще до того, как что-то успело произойти!

Стас привез его к обеду. Кушать Саша отказался, сразу скрывшись в своем кабинете. И только к вечеру появился в гостиной.

— Тебя ждать к ужину?

— Да, пожалуй, — рассеянно кивнул головой и устало плюхнулся в кресло.

— Тебе не стоит пока работать, нагружать себя.

— Кое-какие дела, увы, ждать не могут.

— Придется. — Я присела рядом на подлокотник.

— Почему ты не сбежала? — внезапно огорошил мужчина. Посмотрел таким взглядом, что мурашки табуном побежали по телу. И что-то забытое, почти родное, впервые за долгое время мелькнуло в глубине темных глаз. — Пойдем. У меня для тебя кое-что есть

Жестом руки пригласил за собой.

Встал с кресла и снова направился в кабинет.

"Почему ты не сбежала?" — этот вопрос на время выбил почву из-под ног, заставив растеряться, но уже через пару минут я переспросила:

— Что ты имел в виду, говоря о побеге? Куда сбежать? Зачем?

— Пока я был в коме. У тебя были деньги. На карточке, которую я дал тебе, довольно крупная сумма. Тебе хватило бы, чтобы уехать, скрыться и ни в чем не нуждаться долгое время. Почему ты не воспользовалась ею? Упустила такой шанс? — развернулся в дверях кабинета.

Обжигающая волна пробежала по позвоночнику, и я узнала прежнего Сашу.

Только теперь вместо страха внутри вспыхнуло совсем другое чувство.

— У меня даже мысли такой не возникло. Поверишь? Или ты решил от меня откупиться таким образом? — вздернула подбородок.

— Просто хочу понять.

В какой-то миг мне даже стало обидно. Я вспомнила ночи, проведенные у его больничной койки, серые вереницы безрадостных дней. Иногда мне казалось, что время остановилось.

Он не видел всего этого, не был в моей шкуре, не переживал недели подвешенного состояния, когда вздрагиваешь от телефонных звонков и боишься в любой момент услышать свой приговор.

— Понимай, — бросила безразличным тоном, проходя мимо него.

Объяснить и донести все это я ему просто не смогу.

Но он, словно почувствовал мою обиду, шагнул следом. Крепкие мужские руки сжали мою талию, притянули к мощному мужскому телу.

Горячее дыхание обожгло висок, и тихий шепот ударил по нервным окончаниям:

— Я хочу услышать это от тебя. Хочу убедиться, что мне не кажется и я не придумал все это сам себе.

— Что ты хочешь услышать? — резко развернулась в его руках. — Разве мало того, что ты видишь? Я никогда не обманывала тебя. Ни тогда, ни сейчас. Только ты никогда не слушал. Не слышал!

— Я знаю, — тихо согласился он, не сводя с меня цепкого взгляда. Пытаясь отчаянно что-то разглядеть. — Теперь понимаю. И все же? Почему?

Я закусила щеку с внутренней стороны, подбирая слова так, чтобы в паре предложений уместить смысл того, что распирает меня сейчас изнутри. Когда дышать тяжело, под ребрами жжет, глаза щиплет — и кажется, будто в груди вот-вот взорвется вулкан.

Разве возможно в двух словах выразить столько эмоций? Рассказать о неделях, месяцах мучительного ожидания и неубиваемой надежды?

— Потому, что узнала правду, — медленно начала перечислять, — увидела тебя другого. Настоящего. Того Сашу, которого я полюбила когда-то. Потому что это было бы подло с моей стороны. Потому что… — Я запнулась, не в силах продолжать.

Слова застряли на языке. Горло перехватил спазм.

— Что? Ника? Что?

— Я — дура, — ляпнула со злости на себя и уткнулась лбом ему в ключицу.

Стояла, вдыхая любимый запах, прижималась к Саше, млела от его прикосновений и боялась признаться.

А еще очень хотела услышать главное признание вначале от него.

— Я знаю, что ты не отходила от меня все время, пока я лежал в коме. Ругалась со Стасом, когда он пытался запретить тебе ночевать у меня. Некоторые медсестры думали, что жена.

— Ты звал меня, когда пришел в себя? Мне так сказали.

— Да, — сдавленно произнес он, ласково гладя ладонями мою спину и уткнувшись носом в макушку. — Я очнулся со стойким страхом, что ты ушла. Совсем. Ты ведь имела полное право.

— А я осталась…

Повисла пауза. Не тяжелая, душная, а исцеляющая. Мы стояли, обнявшись, отгородившись от всего мира, а вокруг, словно мыльные пузыри, схлопывались наши страхи, подозрения, растворялись долголетняя вражда и ненависть.

Саша внезапно отступил, выпуская меня из объятий. Отошел к столу. Вытащил из ящика файл с бумагами и бархатную коробочку, в каких обычно дарят драгоценности. Положил их на разные концы стола.

— Это бумаги из банка, — указал на правый конец стола. — Ипотека погашена, квартира полностью твоя и дочек. Прочие кредиты тоже выплачены. Я перевел на деньги на твой счет. На первое время вам хватит. Может быть, вложишь куда, может, свой бизнес откроешь, — безжизненным голосом выдал он, двигая

ко мне бумаги. — А это… — кивнул левую половину, где лежала маленькая изящная коробочка, — это предложение выйти за меня замуж. И стать настоящей семьей. Такой, о которой мы мечтали. Помнишь?

Я шмыгнула носом, смахивая слезинку с щеки. Еще немного — и точно разрыдаюсь от переполняющих эмоций.

— Красная или синяя таблетка? — пошутила, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

— Я не вправе указывать. Поэтому решать тебе. Обещаю, если выберешь свободу, я пойму. Постараюсь принять твое решение. Буду помогать детям. И тебе. Если позволишь.

— Ты сейчас это серьезно? — Он молчал, ревностно следя за каждым моим жестом. — М-м-м, такой выбор! Только вот замуж выходят по любви, а мне, увы, никто не признавался. Поэтому… даже не знаю.

— Ника!

— Можно подумать до завтра? — выгнула бровь.

Саша удивленно застыл, не зная, как реагировать. Шагнул навстречу. Ближе. Почти вплотную. Обхватил мое лицо ладонями, заглядывая в глаза жадным взглядом.

— Я люблю тебя, слышишь? Люблю! Всегда любил. Себя ненавидел, слабостью считал, наказывал, но не переставал любить. Когда ты была чужой, когда с братом. Знаю, сам виноват. Сам оттолкнул, не разобрался, поверил не тому. И сейчас… Все эти дни в больнице только о тебе думал. Что, если откажешь… на хрена меня с того света тогда вытаскивали?! Понимал, что обязан отпустить, гнать от себя должен, после всего, что натворил. Должен. Но не могу, — каким-то хриплым, безумным голосом, от которого бабочки в животе зашевелились.

— И поэтому решил от меня откупиться? — улыбнулась в ответ, ощущая, как после его слов весна в душе расцветает.

— Это да? Ты согласна?

Я молчала меньше минуты, проверяя на прочность Сашину выдержку. Явно играя с огнем. Но оно того стоило.

Моргнула ресницами, давая понять, что не против. Наслаждаясь последующей реакцией мужчины. Его облегченному вздоху, заискрившейся радости в глубине зрачков. Глядя на то, как в любимых глазах вновь оживает надежда.

— Малышка моя, любимая! Ника! Моя Ника! — в губы, тесня к столу, осыпая поцелуями лицо и жадно сжимая мою грудь под футболкой. Заставляя залезть попой на стол и вклиниваясь между ног. — Как же я скучал! Как хотел тебя все это время, девочка моя!

— Саша-а-а, — на полувздохе.

— Не могу терпеть. Столько ждал. Мечтал, когда снова смогу дотронуться. Боялся. Пиздец как боялся, что оттолкнешь. Возненавидишь…

— Стой! — резко остановила его, задыхаясь и прислушиваясь к своим ощущениям.

— Что? Что случилось? Болит что?

— Дай руку! — потребовала, замирая от счастья. — Чувствуешь? Слышишь?

— Что? — снова испуганным тоном переспросил Саша.

Готовый в панике уже звать всех врачей на помощь.

— Он пошевелился! Наш малыш! Первый раз! Вот! Вот сейчас опять! — и чуть не расхохоталась в голос, увидев ошалелые глаза мужчины. Он растерялся, не зная, как реагировать. — Разве я могу оставить его без отца? А наших дочурок? Как ты мог подумать? Нет, Саша. Я прошлое забыть хочу. И начать все с чистого листа. С тобой. И только с тобой. Другой мне никто не нужен, я уже убедилась.

— Спасибо, — прошептал он сдавленно в ответ. Все еще не убирая ладони от моего живота, словно боясь пошевелиться. Я чувствовала, как дрожат его пальцы, как он боится надавить сильнее, чем можно. — Я все сделаю, чтобы прошлое нас больше не тревожило. Обещаю! Чтобы ты не вспоминала и не жалела о своем выборе.

— А ты? — почуяла неладное.

— А мне нельзя забывать. Я помнить должен. Дабы не повторять ошибок.

— Саша! — притянула его за шею, прижимаясь. — Давай сейчас выясним все волнующие нас моменты и закроем наглухо в прошлое дверь. Давай? — Он будто окаменел на минуту, а потом согласно кивнул. — Скажи, это действительно правда? У тебя не обнаружили раковых клеток? Ты мне соврал тогда?

— Да, — бросил отрывисто.

— А про ребенка? Что заберешь?

На этот раз он думал дольше. Было видно, что ему сложно вспоминать, но и отступать он не собирался.

— Я зол тогда был. На тебя, на себя. На то, что отказать не в силах. Ненавидел, с ума сходил, а забыть не мог. Хотел привязать тебя к себе таким образом. Знал, что все равно не уйдешь далеко, если твой сын у меня будет. Поэтому и история с болезнью пришлась кстати.

— Жестоко, — вылетело неосознанно. И сразу почувствовала, как он напрягся. В ожидании худшего. — А Леся и Яна? Это действительно ты был со мной той ночью? Они… твои дочери?

Он отступил, делая шаг в сторону. Отвел взгляд в сторону, нервно ероша волосы, и хлопнул себя по карманам в поисках сигарет. Не нашел.

— Я не знаю. Насколько мне известно, даже при самом запущенном случае мужского бесплодия все равно есть шанс, — подтверждая мою догадку.

— У меня не было секса с Андреем в тот месяц. Ни до, ни после. Я забеременела тогда, когда ты приезжал. Подрался с Андреем. Я даже число до сих пор помню.

— Мы не дрались, — ровным тоном перебил Саша. — Андрей пытался перерезать себе вены горлышком от бутылки. Угрожал, что покончит самоубийством, если ты уйдешь от него. А ты хотела детей, которых он не мог дать тебе.

— Значит, мне тогда не показалось…

— Я думал, ты знала. Долго так считал. Потом понял, что ошибался.

— А невеста? — вспомнила внезапно. — Твоя невеста? Вы с ней…?

— Она умерла. Когда я был в коме. Неудачный аборт и последствия. Сам узнал недавно. Из новостей. Но мы расстались с ней еще до боя.

— Это был твой ребенок? — спросила и замерла, боясь услышать положительный ответ.

— Нет, — покачал он головой. Потер нервно переносицу. — У нас с ней ничего не было с момента моего возвращения из Израиля. Я тебе не изменял. Да мне и не нужен никто стал, стоило тебе появиться рядом. Так всегда было. С самого начала нашего знакомства.

Я спрыгнула со стола, одергивая футболку.

Взяла в руки коробочку, открывая ее и любуясь золотым кольцом.

— Так ты выйдешь за меня замуж? — настойчиво переспросил Саша, вновь оказываясь рядом. Обнял нежно за плечи. — Ты действительно… уверена?

Я смотрела, как красиво переливаются грани прозрачного камня в свете дня, чувствовала, как становится легче дышать после сегодняшнего разговора, как отступает чернота в душе, рассеиваясь под натиском свалившегося на меня счастья, и понимала, что ради такого стоило пройти через весь наш персональный ад.

Слишком долго мы ждали этого момента, слишком много выстрадали ради того, чтобы быть вместе. Прошлое оставило неизгладимый след внутри. Но научило ценить, беречь и защищать друг друга.

— Да! Уверена, — тихо ответила ему. Подошла вплотную, уткнулась лбом в его плечо и услышала, как гулко застучало сердце Саши после моих слов. — Потому что люблю тебя. По-настоящему.

Столько лет мы потеряли на выяснение отношений, обиды и непонимание. Но вполне возможно, что каждый из нас не научился бы ценить все то, что мы сейчас имеем и боимся потерять, если бы сошлись в юности.

— При одном условии! — вспомнила, поднимая голову.

— М-м?

— Ты бросишь курить! Я в последнее время не переношу этого запаха.

Саша впервые за долгое время легко и счастливо рассмеялся. Поцеловал меня в висок и заверил проникновенным голосом:

— Обещаю! А теперь пойдем ужинать. Нам нужны силы. Впереди нас ждет долгая и горячая ночь. Я очень соскучился, малышка!

Конец