Глава 9

Я уснула в машине и проснулась, только когда мы приехали. Вопреки ожиданиям, это была не та квартира, где я оставалась ночевать в прошлый раз, а частный двухэтажный коттедж. С коваными воротами, высоким забором, личной охраной.

— Ты живешь здесь или в квартире? — осматриваясь, задала вопрос.

Саша остановил машину, въехав во двор. Обернулся назад, проверяя, как там девочки. Леся и Яна сладко посапывали, убаюканные долгой дорогой.

— Чаще здесь, чем там. Но квартира в городе все же нужна. Иногда нет сил ехать почти полчаса до дома. А в час пик и все полтора-два.

— Здесь уютно, — глядя на небольшой ухоженный сад, прилегающий к дому, сделала вывод.

Стриженый зеленый газон, кустарниковые растения, клумбы цветов, выложенные тротуарной плиткой дорожки.

— Не буди дочек, — предупредил он, вылезая из машины, — я отнесу их в детскую.

Последнее слово почему-то резануло слух. У него ведь нет детей? Или есть?

Хотя, чисто теоретически, он мог просто планировать заранее, чтобы к моменту, когда они появятся, не заморачиваться перепланировкой.

Саша вылез из машины, очень осторожно расстегнул ремни безопасности в детских креслах и, стараясь не потревожить сон, взял Яну на руки, легко и невесомо поднимая в воздух, как пушинку.

Дочка возмущенно захныкала, прижалась к Саше, обняла его за шею и лишь после этого снова смежила веки, успокаиваясь.

Мягко ступая, он дал знак, чтобы я подержала входную дверь. Занес малышку в дом и скрылся в изгибах коридора.

Мне навстречу вышел двухметровый амбал, явно из охраны. Поздоровался вежливо, оглядел с головы до ног, прошел мимо и направился к багажнику машины, вытаскивая тяжелые сумки.

Я вернулась к Лесе. Она, в отличие от сестры, проснулась и сейчас непонимающе выглядывала в окно.

— А папа где? Он опять усол? — Сонные глазки мгновенно наполнились слезами, пухлые губки искривились, задрожав.

— Нет, нет, моя хорошая. Он здесь. Сейчас придет.

Я так и не сказала им, что это не папа. Не смогла. Проклинала себя за слабость, винила, что предаю память Андрея, но язык не повернулся правдой убить радость и надежду в их глазах.

Леся потянулась за плюшевым медведем, который им привез в подарок Саша, прижала к груди, как великую драгоценность, и вылезла из машины.

— Моя красавица проснулась? — раздался за спиной Сашин голос с совсем другими интонациями. Столько нежности и обожания, что сердце сжалось от щемящей боли. — Пойдем, я покажу вашу комнату. Артем, вещи оставь в гостиной, — кинул вслед проходящему мимо охраннику.

Детская оказалась большой просторной комнатой на втором этаже. Стены выкрашены нежным персиковым цветом, двухуровневый потолок с множеством лампочек, детская люстра, две удобные подростковые кровати с

кучей декоративных подушек, письменный стол, на полу ковер с длинным ворсом. Видно было, что все подобрано со вкусом и любовью.

Здесь действительно хотелось остаться жить. Растянуться на мягком ковре, завернуться в мягкий плед и обложиться игрушками, наблюдая, как играют дочери.

Яна тоже проснулась и теперь с интересом исследовала новую территорию. Примеряла, какую выбрать кровать, копалась в ящиках, таскала подушки. В глазах дочерей светился такой азарт, что я не решилась их прервать.

— Переодеваемся, моем руки и идем ужинать, раз уж проснулись, — скомандовал Саша. — Столовая на первом этаже. Жду вас через десять минут.

— Спасибо, — успела шепнуть, когда он проходил мимо.

Мужчина задержался, остановившись в нескольких сантиметрах от меня. Заставил посмотреть ему в глаза.

Ни улыбки, ни даже насмешки на лице. Только что-то темное, тягучее, пока еще сдерживаемое, мелькнуло в глубине глаз. Обожгло опасной близостью и предвкушением скорой расправы.

Так смотрит сытый хищник на загнанную в угол жертву.

Возникло желание отступить, попятиться в сторону, освобождая дорогу, хоть и понимала, что ему ничего не стоит меня обойти.

Столько времени прошло, столько лет, а я не перестала реагировать на него. На нечаянные прикосновения, на тяжелые взгляды, на его запах, присутствие рядом…

Чувства изменились, трансформировались в нечто уродливое, безобразное, обгладывающее до костей. Сколько я пыталась вытравливать их поцелуями и признаниями другого мужчины, сколько запрещала себе думать о нем, но болеть внутри не переставало.

— Ночью, когда близняшки уснут, поговорим, — отозвался спустя несколько секунд, намекая, что просто не будет. Взгляд задержался на моих губах. — А пока… спускайтесь в столовую. Ужин готов, нас ждут.

Ужин проходил в более приятной обстановке. Дочурки крутились, смешили друг друга, проказничали и невольно вызывали улыбку. Нам накрыли небольшой круглый стол в столовой. Тушеные овощи с курицей, парочка гарниров на выбор, легкий салат, свежевыжатый яблочный сок.

Леся и Яна, проголодавшись с дороги, слопали больше обычного, отбирая друг у друга лучшие кусочки. А после того, как разделались со своими порциями, попросились назад в детскую. Не все уголки комнаты были ими изведаны, не все игрушки поделены.

— Бегите, — улыбнулся Саша. — Мы с мамой позже присоединимся. Возможно.

Девчушки обрадованно запищали и убежали на второй этаж, оставляя нас вдвоем.

С их уходом ушла легкость в общении, исчезло хрупкое взаимопонимание.

Мне по-прежнему сложно было находиться с деверем наедине. Слишком близко, и даже не в физическом плане. Его дом, его столовая, его забота, пусть и вынужденная, невольно сближали, подавая ложную надежду на то, что все будет хорошо.

Не будет.

И в этом я убедилась, стоило мне дернуться, желая уйти к девочкам наверх.

— Сядь! — обрубил он мою жалкую попытку сбежать. — И поешь нормально, — уже более миролюбивым тоном добавил следом.

Я действительно за вечер почти ничего не съела. И не потому, что невкусно или не хотела. Просто в ожидании своего приговора, а точнее Сашиных условий, о которых он намекал чуть ранее, у меня не лез кусок в горло. Улыбалась за ужином, наблюдая, как едят дочки, поддерживала разговор ни о чем, хвалила приготовленные блюда, а сама бесцельно гоняла овощи по тарелке и иногда пригубляла сок.

— Я сыта. Пойду к девочкам.

— Посиди со мной?! — прозвучало странным тоном.

То ли угроза, то ли просьба с нотками отчаяния. Я так и застыла на полпути, не зная, как поступить.

— Я хочу поговорить об Андрее, — бросил на мою чашу весов недостающий аргумент, и я сдалась.

Это у меня уже отболело, притупилось и улеглось. Я пережила похороны, отплакала свое, отпустила прошлое, смирившись с тем, что мужа больше нет. А Саша только узнал о смерти брата, и скорбеть о нем у него еще времени не было.

На столе стоял графин с водкой. Две рюмки. Пока мы ужинали с детьми, мужчина даже близко не притрагивался к алкоголю, а вот сейчас усталым движением откупорил крышку и плеснул в обе стопки до краев. Протянул мне.

Он знал, что я практически не пью. Мой организм не воспринимал спиртное, сразу же реагируя рвотой даже на небольшие дозы. Максимум, что могла выпить, — это полстакана вина или стакан пива. Водку, коньяк, другие крепкие напитки я вообще не рисковала пробовать. Но сегодня напоминать об этом не стала.

— За Андрея! Земля тебе пухом, братишка! — выдохнул на одном дыхании.

Я покорно взяла из его рук полную рюмку и, не чокаясь, пригубила. Задержала дыхание, чтобы не чувствовать резкий запах.

Саша опрокинул содержимое стопки одним глотком и замер, уставившись невидящим взглядом в дальнюю стену. Молча обновил рюмки и снова выпил махом.

А вот это уже мне не понравилось. Отчаяние, злость, вина — не лучшие спутники беседы. Но ему плохо. Больно. И, наверное, нужно выговориться.

— Ты его хотя бы любила? — неожиданно уставился на меня тяжелым взглядом Саша.

Я растерялась, не зная, что ответить.

Любила?

Жила им?

Дышала?

А что такое любовь? Когда горит внутри, бушует и ты готова ради человека на всякие безумства? Или это ощущение покоя, умиротворенности и некоего комфорта рядом с мужчиной?

После разрыва с Сашей я очень сильно болела. Чувство к нему вывернуло меня наизнанку, оголив израненные нервы. Его предательство, равнодушие, последующие измены убили во мне все живое.

Я ощущала себя ходячим трупом, который вынужден был ежедневно вставать с кровати и выполнять один и тот же ритуал. Просыпаться, завтракать, идти в универ, с кем-то общаться. Мир без Саши потерял краски, став внезапно серым и блеклым. Монотонная рутина, разбавляемая изредка очередными сплетнями. Напоминая, что с каждым разом может быть больнее.

Парадокс, но правда.

А дальнейшие события, обрушившиеся на мою голову, и вовсе выбили из колеи.

Андрей не зажигал, как Саша. Но именно он вывел меня из затяжной депрессии, всегда был рядом, помогал. Поддерживал в самые тяжелые моменты моей жизни.

Несмотря на внешнее сходство братьев, они были совершенно разные. И чувства, которые я испытывала к обоим братьям, тоже были противоположные.

К одному горела, не боясь обжечь крылья, тянулась. К другому же…

Я очнулась от резкого звука: Саша с силой громыхнул пустой графин об стол, не сводя с меня глаз. Когда он успел опустошить его?

Поплывший темный взгляд не предвещал ничего хорошего, тем более Саша, похоже, продолжал ждать ответ на свой вопрос, жадно следя за каждым взмахом моих ресниц.

— Я… да, любила его, — поспешно отвела глаза.

И почему-то на языке защипало неприятное прогорклое чувство, будто я соврала. Заиграло странным разочарованием.

Заметил это и Саша. Сощурился нехорошо.

— Врешь! — тихим ровным голосом, от которого у меня поползли мурашки, констатировал он.

Сглотнула вязкую слюну, находя в себе силы посмотреть на него. Странное ощущение, что Саша видит меня насквозь и чувствует мое состояние лучше меня самой, не покидало.

И я неосознанно начинала его бояться. Его или его проклятого дара докапываться до истины, если хотел.

Где-то внутри закручивались гадкие змейки отторжения.

Я не хотела сейчас разговаривать о своих чувствах. Не с Сашей точно.

— Я любила его! — повторила твердым голосом, отчаянно заставляя себя верить в сказанное. — Но с тобой это обсуждать не собираюсь!

Нужно было уходить. Ударная доза алкоголя, причем после тяжелого дня…

Он пьян.

А учитывая его негативное отношение ко мне плюс сложившуюся ситуацию…

Черт, черт, черт!

И это в наш первый же день в его доме!

— Я проверю, как там девочки, — поспешно вскочила из-за стола.

Задвинула стул и почти бегом припустила к лестнице.

Да, трусиха.

Признаю.

Как и то, что вести светские беседы с пьяным мужчиной — не мое.

Я споткнулась на первой же ступеньке, больно ударившись коленкой. Выдохнула, сбрасывая напряжение, безуспешно пытаясь убедить себя, что мне ничего не грозит.

Поднялась на ноги и тут же оказалась припечатанной к стене спиной.

Мощное мужское тело прижало так, что я с трудом могла дышать. Дыхание с резким запахом алкоголя опалило кожу лица, а стоило мне увернуться, как Саша рукой крепко зафиксировал мой подбородок, вынуждая смотреть на него.

Меня окатило горячей волной паники. Он меня задушит, убьет, свернет шею. Да что угодно в таком состоянии! И вряд ли вспомнит об этом завтра.

Но мужчина не двигался. Только продолжал вглядываться в лицо, тяжело дыша, словно пытаясь найти ответ на мучающий его вопрос. Долгим, тяжелым, мучительным взглядом.

А после впился жестким напористым поцелуем, обжигая забытым прикосновением некогда желанных губ.

Я широко распахнула глаза от неожиданности. Задохнулась от его дыхания, пытаясь оттолкнуть, вырваться, но… не смогла.

Чувства лавиной обрушилась сверху, заставляя забыть обо всем. Извращенные, болезненные, терпкие. Закружили в водовороте эмоций так, что ноги стали ватными. Мне начало казаться, будто кровь вскипела в венах. Обдала жаром с головы до ног. Вихрь воспоминаний смерчем пронесся в голове, погружая вновь в иную реальность, где мы были счастливы, где я любила, где Саша был только мой и для меня.

И я ответила на поцелуй.

Позволила себе маленькую слабость. Прижалась, цепляясь скрюченными пальцами за его плечи, царапая, впиваясь ногтями в упругие мышцы даже сквозь ткань.

Саша оттолкнул неожиданно. Резко, грубо. В тот самый момент, когда я этого меньше всего ожидала. Словно выдернул с небес на грешную землю, напоминая, что время сказки ограничено, а в нашем случае оно вообще истекло много лет назад.

Я бы упала, если бы он не продолжал крепко удерживать меня за плечи, только теперь на расстоянии вытянутых рук.

Тяжело дыша, испепеляя ненавистным взглядом, будто действительно хотел убить прямо здесь и сейчас.

— Врешь. Как я и предполагал. Мерзкая, лживая су…

Он успел перехватить мою руку, занесенную для удара, а вот точного попадания коленкой в пах не ожидал.