Глава 28

Ей всё равно, что будет потом.

Главное – уехать сейчас.

Может, на Скифа кирпич упадет, и не придет он за сутками…

Лида одернула себя. Что мелешь, дура? О чем думаешь…

Она никому не желала смерти. Мирону – тем более. Мысли неслись вскачь с бешеной скоростью, лились неконтролируемым потоком. Она поддалась слабости и только.

Кстати, почему сразу смерть? Может, мысли были об амнезии…

У неё есть полчаса, чтобы собраться. Лида соберется и быстрее. На ванную она отвела три-пять минуть. Подмыться – главное. Если этого не сделать, кожу будет стягивать. Мирон уже сказал, что поедут они на машине, значит, путь неблизкий предстоит.

Сердце до сих пор заходилось в истерике.

Всё.

Её контракт подошёл к концу.

Всё, понимаете?

Она выдержала.

Она смогла. Сдюжила.

Всё…

Где-то в сумке валялась пластинка с валерьянкой. Надо найти и выпить перед дорогой.

Чтобы не слишком сильно выказывать свою радость и не ляпнуть что-нибудь этакое по дороге. Хотя о чем она… Мирон отлично считывал её эмоции.

Лида достала сумку. Вещи не складывала – кидала. Косметику, то, что привезла с собой. Она уезжает… уезжает.

Скоро она будет дома. В своей квартире. Одна.

И никто, ни единая душа не сможет ей сказать, что пора раздеваться.

Лида прикрыла глаза и прислушалась. Тук… Тук-тук… Сердце продолжало лихорадочно биться в груди. Девушка выдохнула и продолжила собираться. Она справилась куда быстрее.

Что случилось у Мирона? Этот вопрос нет-нет, да вспыхивал у неё в голове. Она вспомнила, как один раз он уже уезжал после звонка некого Степана. И сейчас снова. Более того, он прервал своё пребывание за городом!

Странно.

Логично, что после многих месяцев, проведенных на зоне, вдали от родных мест и людей, ограниченный во всем, Мирон захотел несколько дней провести в тишине. Она видела: ему тут нравится. Он дома. Лида исподтишка наблюдала за Скифом. Он наслаждался отдыхом.

Лида устало провела рукой по лицу.

Жизнь Мира больше её не касается. Да и не касалась никогда.

Они разойдутся, как в море корабли.

А один день, который она ему должна… Мало ли что может случиться.

И придет к ней Мирон. Ничего крамольного Лида в этом не видела.

Она специально проверила, все ли собрала, ничего ли не забыла. Народную мудрость про забытые вещи и возращение она помнила. Поэтому, несмотря на спешку, дважды пронеслась вихрем по комнате, заглядывая в каждый угол.

Мирон не мешал. Ни разу не зашёл в спальню.

Подхватив сумку и мысленно перекрестившись, Лида поспешила вниз.

Мирон разговаривал с Архаем на языке жестов. Скиф особо и не собирался. Накинул сверху свитер и всё. Лида с запозданием вспомнила, что в городе у мужчины квартира. Правильно, зачем возить вещи туда-обратно?

Как только она появилась на лестничной площадке, Мирон сразу повернул голову в сторону Лиды. Точно почувствовал… И посмотрел так, что у Лиды по спине побежали холодные мурашки.

Строго и спокойно одновременно.

Мало того… Лида готова была поклясться, что за то время, которое она собиралась, мужчина что-то для себя решил. Что-то, касающееся её. Откуда взялось это ощущение – непонятное. Нервное, наверное. И что процентов накрученное.

Лида спустилась вниз на подрагивающих ногах, страхуя себя перилами. Свалиться с лестницы не хотелось.

– Готова? – с непроницаемым лицом и без намёка на улыбку поинтересовался Мирон, забирая у неё сумку.

– Да, – в подтверждении своей готовности Лида даже кивнула, после чего повернулась к Архаю. – Архай, приятно было познакомиться. Всего тебе хорошего.

Мужчина сдержанно улыбнулся и так же кивнул.

Волнение усилилось, когда они вышли во двор. Уже полностью стемнело. Часы показывали без пятнадцати восемь. Они выезжали в ночь. Значит, была срочность.

Мирон открыл переднюю пассажирскую дверь, давая понять, что желает, чтобы Лида сидела рядом с ним. Она бы, конечно, предпочла устроиться на заднем диване, но не спорить же со Скифским по ерунде? Всегда можно найти причину и перебраться назад.

Скиф с Архаем попрощались, похлопав друг друга по плечам, и Мирон занял место водителя. Лида пристегнулась. Мужчина плавно вырулил со стоянки, и они отправились в путь.

Лида молчала. Смотрела впереди себя. Напряжение не отпускало девушку.

– Лида, расслабься, – как всегда, Мирон сразу же считал её эмоциональное состояние. – Чего ты разволновалась?

– Не знаю, – отозвалась Лида, сцепляя руки в замок и укладывая их себе на колени.

– Знаешь, – недобро усмехнулся Скиф, смотря на неё. Хорошо, что в машине царил полумрак, и Лида не видела его взгляда. Хватит с неё его затаенной ярости, его сдерживаемой страсти.

Лида пожала плечами и повернула голову к боковому окну.

– Я нервничаю, Мирон, – призналась она. – Это нормально.

– Не вижу причин для нервозности. Ты едешь домой. Радоваться должна.

– Я и радуюсь.

Она прикрыла глаза, давая понять, что разговор ни о чем. Что они как не понимали друг друга, так и не поймут. Даже то, что Мирон считывал её, не делало их ближе.

И не надо!

В груди что-то взорвалось. Болезненное. Яркое. Лида даже съежилась, пытаясь разобраться, что с ней происходит.

– Если замерзнешь, скажи. На заднем сиденье есть плед. Или печку посильнее сделаю. Но с пледом удобнее будет. Поспи, ехать будем почти всю ночь.

– А ты?.. – вопрос сорвался с губ Лиды самопроизвольно.

– Я нормально ночную дорогу переношу. По крайней мере, первую ночь точно.

Лида не заметила, как короткие ногти вонзились с нежную кожу ладоней. Она не боялась, что Мирон не справится с дорогой, заснет. Только не он. Сосредоточенный. Ответственный. Если отбросить её личное отношение к нему, то она добавила бы, что он внушает доверие. Такие, как он, не подводят. Почему она так думала? Наверное, потому что у него были друзья, которые за него в огонь и в воду. Пронести дружбу на протяжении многих лет – дорогого стоит.

Лида достала с заднего сиденья плед и закуталась в него. Мирон прав: с пледом уютнее. Чуть позже Лида и сиденье опустила. Сна не было. Мирон даже музыку убавил, чтобы ей комфортнее было засыпать. Только его забота вызывала странную реакцию – ком в горле.

Уж лучше, когда Скиф «дерет» её. Берет, как хочет и куда хочет. Не проявляет ничего личного. Не интересуется ей. Не заботится.

По поводу последнего она врала себе и прекрасно это понимала. Мирон с первого дня относился к ней неплохо. Не насиловал, не обижал. Он вел себя достойно. В глазах защипало, и Лида порадовалась, что за окном ночь и Мирон думает, что она спит или дремлет. Не хватает ещё, чтобы он увидел, что у неё глаза на мокром месте.

Это, наверное, ПМС… Через неделю месячные должны прийти, вот и начинает штормить раньше времени.

И только.

Правда же?

Лида всё же уснула. Спросонья ей казалось, что плед несколько раз соскальзывал с неё и заботливая сильная рука возвращала его на место. Чего только не привидится… Наверное.

Окончательно Лида проснулась в четыре утра. Они как раз въезжали в область. Девушка села и несколько раз растерянно моргнула.

– Попить не хочешь? – спокойный и ни разу не сонный голос Мирона снова вызвал непонятную реакцию в организме. Лида ответила не сразу, прислушалась к себе.

Нет, ничего не изменилось. Она рада, что договор прерывается. Вдвойне рада, что все закончилось, что она вышла из этой авантюры живой. В целости и сохранности. Да, было безумно страшно. Горько. Противно от того, что пришлось продавать себя. А про серые стены зоны и говорить нечего. Те ощущения удушливого страха и безысходности Лида забудет не скоро. Но забудет. Обязательно.

– Спасибо.

Мирон протянул бутылку с водой без газа. Лида приняла её и сделала несколько глотков.

– Выспалась?

– Угу.

– В туалет не хочешь?

– Нет. Я скажу, если что.

– Хорошо.

Обычный, ничем не примечательный диалог.

Лида даже немного удивлялась. Точно она ожидала от Скифа каких-то выпадов, очередного посягательства на её личную территорию, а ничего подобного не происходило, и она испытывала недоумение.

Даже смешно стало.

Мирон и дальше не спешил вступать в диалог. Она – тем более.

В туалет Лида всё же захотела. Мирон выбрал участок, менее просматриваемый с дороги, и остановился.

– Двери распахни. Машин пока нет, но мало ли…

Мирон тоже вышел размяться. Несколько раз присел, потянулся. Лида находилась с другой стороны машины и не понимала, зачем пытается рассмотреть, чем он конкретно занят. Какая-то нелогичность прослеживалась в её поведении. Лида шикнула на себя и приказала угомониться.

– Адрес скажи свой.

Они сели в машину, тронулись с места, и лишь тогда от Мирона последовала реплика.

Лида похвалила себя: она не насторожилась, не кинулась отнекиваться и скрывать то, что легко узнать. Не вошла в режим «детский сад «Ромашки». Она назвала адрес.

Мирон сдержанно кивнул. Девушка заерзала на кресле. Она не могла не задать вопрос, который снова и снова всплывал у неё в голове:

– Мирон, а когда ты придешь ко мне? За долгом, я имею в виду.

Мужчина ответил не сразу. Ей даже показалось, что руль он сжал сильнее.

Но опять же, это могло быть игрой воображения. За окнами по-прежнему было темно, свет от уличных фонарей искажал восприятие. Ей не удавалось рассмотреть подробнее.

А она пыталась…

– Красивая, я не знаю, – глухо и как-то надсадно ответил Мирон. – Хотелось бы в течение недели. Но тут пока конкретики никакой нет. Знаю, скучать не будешь… А вот я… Интересно всё как-то складывается.

Он вроде бы говорил ей.

Или… себе?

Лида до боли прикусила нижнюю губу и перестала дышать в ожидании продолжения.

Что она хотела услышать? Не знала. Но чего-то хотела.

Лида ничего не произнесла в ответ. Разговоры этой ночью не выходили. Никак. Каждый был погружен в свои мысли. Мирон, скорее всего, думал о предстоящих делах. И это правильно.

Возвращаться было странно. Прошло всего нет ничего, шесть суток каких-то, а для Лиды – целая вечность. Мирон вбил в навигатор адрес дома, где Лида проживала. Оказалось, ехать минут пятнадцать.

Вскоре показались знакомые районы, дома.

Мирон молчал.

И его молчание тяжелым грузом лежало на плечах Лиды. Она сама любила помолчать, даже пришла к выводу, что им с Мироном категорически противопоказаны разговоры. Тогда что сейчас происходит?

Большая машина Мирона въехала во двор. Мужчина огляделся, нахмурился.

Лида знала, о чем он думает. Её квартира располагалась не в новом районе. Территория у дома не огорожена. Квартал сам по себе был не старым, тихим. До центра города, правда, далековато, зато до своей работы Лида добиралась пешком.

Машину Мирон глушить не стал. Остановился напротив её подъезда. Надо же, как совпало. Квартиру Лида ему не говорила. Потом, когда придет время, скажет.

Скифский повернулся к ней и, едва заметно кривя губы, спросил:

– До подъезда проводить?

Сердце Лиды ухнуло куда-то за ребра.

– Нет… Не стоит. У нас тут не хулиганят. И…

Она оборвала себя, не узнавая собственный охрипший голос. Это спросонья. Конечно же, спросонья.

– Красивая… Значит, так. Я не прощаюсь. Береги себя эти дни, хорошо?

Лида медленно кивнула, уставившись куда-то Мирону в шею.

Смотреть в лицо, тем более в глаза, она была не в силах. У неё нет-нет да подкрадывался страх, что Мирон сейчас психанет и не отпустит её. Откуда росли ноги у этого страха – непонятно. Мирон не обладал взрывным характером. Контролировал себя.

Да и зачем она ему в целом сдалась – тоже тот ещё вопрос.

Мирон потянулся вперед. К ней. Лида задержала дыхание.

Он становился всё ближе и ближе… Потом выставил руку вперед, обхватил затылок Лиды, потянул девушку к себе.

Приблизился и поцеловал Лиду в лоб. Губы Мирона обожгли кожу. Он их не отнял сразу, задержал почти дружеский поцелуй. Только дружбой между ними и не пахло. С таким, как Скиф, дружить невозможно. Нереально просто.

Он слишком… самцовый, что ли. Слишком много в нем мужского. Начиная от взгляда и заканчивая фигурой, повадками, тембром голоса.

Мирон оторвался от Лиды, вернулся на место, нажал на кнопку, разблокировав двери. Потом вышел и открыл багажник. Лида вышла следом. Утро выдалось морозным, и девушка поежилась. В квартире тоже особо тепло не будет, хотя отопление и включили.

Мирон достал её сумку и протянул, слегка прищурив глаза:

– До встречи, красивая.

* * *

Она шла к подъезду. Не обернулась. Ни разу.

И правильно.

Беги, девочка… Туда, где тебе спокойно. Где тебе легко дышится.

Мирон, чувствуя, как в груди образовывается огромная дыра, сел за руль и постарался не газовать. Нечего пугать красивую и будить любопытных соседей.

У него дела.

У него важная встреча впереди…

На ней надо сосредоточиться.

А Лида…

Черт!

Такое ощущение, что он не домой её привез, а собственноручно всучил кому-то чужому в руки, и тот хрен теперь не выпустит Лиду из-под замка. Запрет и будет единолично наслаждаться её бархатистой кожей.

Мирон сжал челюсть.

Хватит!..

Лиде нужна передышка. Он это видел.

Он, сука, даже поэтому её не тронул в машине. А хотел… Кто бы только знал, как хотел. Откинуть сиденье, сорвать с неё долбаные штаны и войти в мягкое податливое лоно!

Но она спала. И она устала.

Поэтому пусть идет. Закрывается в квартире. Отдыхает…

А он придет. Чуть позже.

Ничего за эти дни с ним не случится. Повоет немного от тоски. Водки выжрет лишний пузырь. И только.

Заодно, может, и решит, что делать со своей «патологией».

Пока Мирон Скифский не в состоянии отпустить Лиду.

* * *

Квартира встретила Лиду тишиной. Узкий коридор, небольшая гардеробная. Рядом с последней стоял пуф, на который Лида поставила сумку.

Она дома…

Да.

Она выдержала. Сдюжила. Смогла.

Некоторое время Лида постояла с закрытыми глазами, уперевшись рукой в стену.

Всё хорошо. Она же дома…

Потом разулась, разделась и прошла на кухню, где поставила чайник. Наверное, надо позавтракать. Или сначала в ванную сходить? Умыться и прочее. Да, ванная, пожалуй, – идеальный вариант.

Девушка, не разбирая вещи, прошла в комнату, и её взгляд задержался на широком подоконнике.

Интересно, Мирон уехал? Почему она задается этим вопросом? Почему её вообще волнует, уехал он или нет?

Она сделала шаг по направлению к окну, потом резко остановилась.

Что. Она. Творит.

Хватит…

Разозлившись на себя, Лида достала телефон и кинула сообщение Лисе: «Я дома. Проснешься – позвони».

После чего направилась в ванную, где скинула с себя всю одежду. С особой яростью она снимала дорогое кружевное белье, купленное с одной-единственной целью – соблазнить и возбудить Скифа. Швырнула его в корзину для мусора. Потом выкинет. Не прошло и секунды, как достала и положила сверху. Постирает вручную, нечего раскидываться столь красивыми вещами.

Лида подошла к ванне, включила воду, настроила нужную температуру. Девушка никуда не выходила из комнаты – так и смотрела на воду. Когда та заполнила дно, забралась в ванну.

Села, подтянула к себе колени, закрыла лицо руками и заплакала.