30 глава

Снежана

Боже мой, это всё какой-то кошмарный сон...

Моё сердце барабанит как ненормальное, словно бьётся в последний раз, когда я опускаю взгляд на вылезшую из-за моей спины Асю.

— Это твой злой натяльник, да, мамотька? Потему он так клитит? У меня голова болит, а он клитит. Пусть он уйдёт. Ты плогонис его? — кровь резко отливает от лица. Я слышу тонкий голосок Асёнка как будто через слой ваты и не могу заставить себя пошевелиться.

Смотрю на Борцова. На то, как в изумлении расширяются его зрачки, когда он впивается взглядом в мою дочь... в Нашу дочь...

— У тебя... у тебя есть ребёнок?! — его хриплый голос ударяет по мне как разряд электрошокера и моментально выводит из оцепенения.

Резко подхватываю малышку на руки и прижимаю к своей груди, отступая на шаг вглубь квартиры.

— Я думаю, на этой ноте разговор можно закончить! — выпаливаю громче, чем следовало, потому что очень боюсь, что иначе мой голос будет дрожать. — Мне некогда выяснять с вами отношения, Алексей Игоревич, у меня дочь болеет! Попрошу вас уйти!

— Сколько ей лет? — проигнорировав мою речь, Борцов делает ещё один шаг к нам навстречу, и я тут же хватаюсь за ручку двери, готовясь захлопнуть её у него перед носом в любую секунду. — Сколько лет твоей дочери, Снежана?!

Паника липкими паучьими лапами охватывает меня всю. Стягивает словно паутина.

Я понимаю зачем он спрашивает. Пытается сопоставить возраст Аси с нашим расставанием.

— Мамотька, я уштала..., — шмыгнув носом, Асёнок начинает жалостно хныкать.

Малышка кладёт голову мне на грудь и кулачками стирает с глаз слёзы.

— Оставьте нас в покое! — рявкаю, кладя руку дочери на голову и закрывая её лицо от цепкого взгляда Борцова. — Рабочий день уже закончился! Я у себя дома, и вы не имеете никакого права вот так просто являться сюда! Я... я не ваша собственность, Алексей Игоревич!

На последней фразе голос всё же меня подводит.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, медленно выдыхаю, стараясь привести себя в чувства. Я должна быть сильной. Особенно сейчас. Особенно рядом с этим человеком.

— Александр, — перевожу взгляд на Дорохова, внимательно следящего со стороны за развернувшийся сценой. — Ещё раз спасибо, что подвезли, но, думаю, вам тоже уже пора ехать. Зайдите, пожалуйста, заберите куртку.

— Да, Снежан, конечно.

Как только мужчина возвращается в квартиру, я, не смотря на Борцова, тут же захлопываю дверь и проворачиваю замок.

С громким выдохом облокачиваюсь спиной о стену и закрываю глаза.

— Зайка, иди пока ложись в постель. Я скоро приду и почитаю тебе книжку, — целую дочь в висок и ставлю на пол.

Малышка, словно уловив моё нервозное состояние не задаёт лишних вопросов.

— Шпокойной ноти, — задрав голову, смотрит на Александра.

— Спокойной ночи, принцесса. Выздоравливай.

Шмыгнув напоследок носом, Асёнок убегает к себе в спальню.

На мгновение в коридоре повисает тишина. Я только слышу грохот собственного сердца и больше ничего. Только эти иступлённые удары, отдающие в виски и сжимающие грудную клетку.

Я даже не могу понять, ушёл ли Борцов или он всё ещё стоит под дверью. И мне страшно смотреть в глазок и проверять.

— Он ушёл, — молчание вспарывает голос Александра, который снова отвечает на не озвученный мной вопрос. — Я слышал, как он по лестнице спускается. Снежан... Это, конечно, не моё дело. Можешь не отвечать, если не хочешь, но... я правильно понимаю, Борцов — отец Аси?

“Борцов — отец Аси”. Это словосочетание царапает мою грудь как ржавые вилы.

Ассоль моя дочь! Только моя! Борцов потерял право отцовства в тот день, когда отправил меня на аборт!

— Вы правы, Александр, — оторвавшись от стены, снимаю с вешалки куртку и передаю её мужчине. — Это не ваше дело. Ещё раз спасибо, что подвезли нас до дома. Мы очень благодарны.

— Не за что, Снежан, — забрав из моих рук куртку, Дорохов отпирает дверь и уже на пороге снова оборачивается. — В любой момент ты можешь обратиться ко мне за помощью. Номер у тебя есть.

— Спасибо, я учту.

Проводив мужчину из квартиры, тут же запираю за ним дверь на замок. И только сейчас позволяю себе дать волю эмоциям.

Меня начинает колотить как от приступа лихорадки. Обхватив себя руками за плечи, прохожу в кухню. Сажусь на стул и роняю лицо на ладони.

— Мамотька, ты сколо плидёс? Ты сказку обесяла, — из комнаты доносится жалобный голос Асёнка.

— Скоро, малышка, — дёргаюсь, на вибрирующий на столе телефон на экране которого высвечивается номер Борцова, и тут же сбрасываю вызов. — Через пять минут. Подумай пока, какую сказку хочешь слушать первой.

— Я хотю пло Белоснезку!

— Х..хорошо, —выдавливаю трясущимся голосом. — Я уже иду, солнышко...

Дрожащими пальцами зажимаю кнопку на мобильном и выключаю телефон.

Два дня. У меня есть два дня на то, чтобы переварить сегодняшний вечер и решить, как быть дальше.