34 глава

Алексей

Толком отвлечься на работу не удаётся. То и дело мысли возвращаются к Снежане и её дочери. Даже ворчание Воронцова не производит должного эффекта, пока мы идём до парковки.

Млять, эта женщина в который раз переворачивает мою жизнь с ног на голову, и я ничерта не могу с этим сделать! Она просто яд какой-то. Отрава, выедающая мои нервы и превращающая в зависимого невротика. Не удивлюсь, если через пару недель я работать вообще не смогу, забью на тендер и буду только пытаться выяснить — моя ли дочь та малышка.

Такое вполне возможно.

Ещё и с тендером накладка происходит не вовремя. По дороге на объект звонит владелец сети гостиниц и сообщает, что второй этап переносится на более ранний срок. Охренительно. Приходится отменять встречу с клиентом и разворачиваться обратно в офис. Кидаю дозвон Воронцову и маякую, чтобы тот тоже срочно ехал назад.

Возвращаюсь на работу до жути злой и заведённый. Меня бесит, что Снежана мне так и не ответила и не перезвонила, а самому звонить ещё раз считаю дикостью — всё-таки она у врача сейчас вместе с ребёнком. И тендер этот, мать его!

Воронцов сильно отстаёт, потому что я гоню по трассе как бешеный, пока не паркую машину рядом с зданием, где расположена наша фирма.

Морозова уже могла приехать. Во всяком случае, я на это надеюсь, потому что мозг ведёт, и у меня есть определённые сомнения, что я смогу провести сегодня совещание по тендеру, если не поговорю до этого с девушкой. В башке только мысли о ней и о том, что я, возможно, уже несколько лет как отец.

Зведец просто.

Дочь. Что, если у меня есть дочь? Что я, чёрт возьми, делать буду с этой информацией?!

Поднимаюсь на лифте на нужный этаж и первым делом заглядываю к Инне, чей кабинет немного ближе кабинета Снежаны.

— Инна, Морозова на работе не появлялась? — выпаливаю с ходу, широко распахнув дверь.

Я не сразу замечаю ребёнка, сидящего за столом. Мой взгляд первым делом ложится на жёлто-зелёное лицо Александровой, которая зажимает рот ладонью.

— Эээм, Инна, ты в порядке? — обеспокоенно спрашиваю девушку.

Она сильнее зажимает рот и качает головой.

— Мне п..плохо, Алексей Игоревич, — выдавливает кое-как. — Пожалуйста, присмотрите за дочкой Снеж...аны... Я сейчас вернусь...

Александрова вылетает из кабинета, а я медленно поворачиваю голову к столу, чувствуя, как сердце проламывает рёбра. В офисном кресле с карандашом в руках сидит дочь Снежаны и смотрит на меня исподлобья.

Сейчас, когда есть возможность рассмотреть её поближе и более тщательно, я понимаю, что она действительно похожа на меня. Ну или я пытаюсь себя в этом убедить.

Чёрт!

Когда гнал по трассе и торопился добраться до офиса, я хотел поговорить со Снежаной, но никак не ожидал обнаружить здесь её дочь.

— Вы мамин натяльник? — сердито спрашивает малышка, поджав губы. — Тот самый злой, котолый плиходил к нам домой и клитял?

— Ээм... Да... Это я, — отвечаю первое, что пришло в голову. — Но я вовсе не злой.

Никогда не думал, что буду пасовать перед маленьким ребёнком!

Но ведь это иное, вашу мать. Она может быть моей... моей дочерью.

— Нет — злой! Я тотьно помню!

Осторожно подхожу ближе, наблюдая, как глаза девочки подозрительно следят за мной.

Голубые, млять, как у меня!

— Не злой. Просто ты меня плохо знаешь.

— И как тебя зовут? — вскидывает светлые брови.

— Лёша. А тебя как? — протягиваю ей руку через стол.

Малышка недоверчиво смотрит на мою ладонь, но всё же тянет руку в ответ. Крошечные пальцы касаются моих. И это какое-то невероятное чувство, словно меня сбросили с высоты в пропасть, и нет возможности и времени подумать, как справиться с реальностью.

— А меня зовут Ассоль, — важно отвечает девочка.

Я закрываю глаза и шумно выдыхаю.

Ассоль.

В памяти сразу проносится тот день на катке в Рязани. Я и Снежинка. Я сказал ей тогда, что, если у меня будет дочь, то назову её каким-нибудь необычным именем, вроде Ассоль. Она тогда посмеялась над этим, а теперь её дочь так зовут...

— Приятно с тобой познакомиться, Ассоль.

Девочка важно кивает.

— А мне не отень плиятно.

Млять, я испытываю какую-то ненормальную неловкость перед этим ребёнком, и теперь сожалею, что тогда так орал в подъезде.

Мой взгляд жадно исследует черты её лица, всё больше находя сходство с моими.

Она просто не может быть не моей.

— А где твоя мама, Ассоль?

— Сейтяс плидёт. Ты сто, собилаешься её лугать? — тут же хмурит брови и отдёргивает руку, склонив голову набок.

Светлые волосы падают на плечо и открывают моему взору цепочку с медальоном.

Снова я закрываю глаза и выдыхаю. На этот раз долго не могу распахнуть веки. Мысли в кучу, а сердце долбит по рёбрам.

Снежинка. Тот самый медальон, который я подарил Снежане четыре года назад. Ошибки быть не может. Я бы его узнал.

Она сказала, что его больше нет. Что она его потеряла.

— Нет, я... — прочищаю горло и пальцами ослабляю галстук на шее. — Я не собираюсь ругать твою маму... Скажи, Ассоль, а откуда у тебя этот медальон? Он очень красивый.

— Это мне мой папа подалил, — довольно улыбается девочка, сжав маленькой ладошкой снежинку.

Папа подарил...

— Инна, я всё! Спасибо, что ты... — слышу позади голос Морозовой, который обрывается сразу, как только я резко поворачиваюсь к ней.

Её тёмный взгляд сначала упирается в меня. Зрачки расширяются, а брови взлетают вверх. Затем она смотрит на дочь, на снежинку у неё на шее, снова на меня, и всё понимает.

Между нами довольно большое расстояние, но когда Снежана шумно выдыхает, кажется, её дыхание касается моих губ и реальность между нами окончательно трескается на ДО и ПОСЛЕ.