80 Глава
Борцов
Сжав в одной руке большой букет цветов быстрым шагом иду по коридору отделения. Дохожу до палаты и замираю. Мне нужна секунда. Всего одна секунда чтобы собраться с мыслями…
Медленно выдыхаю, прикрыв глаза. Сам не знаю, почему так сильно волнуюсь. Врач же сказал, что с ней всё хорошо, и она быстро восстановится. Наверно дело не в этом, а в том разговоре, который нам предстоит.
Коротко стучусь в дверь и осторожно приоткрыв, заглядываю внутрь.
– Я не сплю. Входи…
Взгляд прилипает к пока ещё бледному лицу Снежинки, полусидящей на больничной койке.
– Привет. Я тебе тут цветы принёс… фрукты… – приподнимаю левую руку с пакетом, битком набитым яблоками, апельсинами и прочей лабудой. – Куда это всё можно поставить?
– Я… – растерянно озирается по сторонам, приподнимаясь выше на постели. – Я даже не знаю… Ты положи пока, наверно, на стол… Я потом попрошу у медсестры вазу…
– Я сам попрошу. Тебе не надо лишний раз вставать.
Убираю цветы и пакет на стол и сажусь на край Снежинкиной койки.
– А где Ася? С кем ты её оставил? – опускает взгляд на свои ладони.
– С ней всё хорошо. Не волнуйся. Я попросил Инну с ней посидеть, пока я тебя навещаю.
– Я по ней очень скучаю… – произносит шёпотом, сжимая в руках края одеяла.
Обвожу взглядом Снежанин профиль. Её голова опущена вниз и распущенные волосы свисают, закрывая лицо. Рука горит от желания заправить их ей за ухо. Коснуться щеки. Провести по ней пальцами. Да хотя бы просто мимолётно дотронуться до неё, чтобы убедиться, что она здесь, со мной, что весь этот кошмар с аварией закончился. Но я не решаюсь.
– Снежан, я хочу удочерить Асю. Официально, – напряжённо смотрю на её опущенное лицо, спрятанное за занавесом длинных тёмных волос. – Она моя дочь и я хочу, чтобы в её свидетельстве о рождении и моём паспорте было документальное тому подтверждение. Хочу, чтобы у неё было моё отчество.
Хочется добавить “и моя фамилия”, но я вовремя себя торможу. Не знаю, как Снежинка на это отреагирует.
– Я не против, Лёш, – отвечает всё также тихо. – Я тоже хочу, чтобы у Аси был папа. И если со мной вдруг что-то случиться… я хочу, чтобы о моих детях было кому позаботиться.
На слове “дети” поджимает губы и едва заметно притягивает ладони к животу.
Как загипнотизированный следую за движением её рук. Я никогда не видел Снежинку беременной. Мне так жаль, что я упустил так много самых важных в жизни моментов. На этот раз я не хочу терять ни одного мгновения…
Впиваюсь взглядом в её подрагивающие пальцы. Меня ломает от желания последовать за её руками. Тоже прикоснуться к её животу. Согреть своей ладонью ту маленькую жизнь, которая живёт внутри моей Снежинки. Чтобы они оба почувствовали, как сильно папа их любит.
– Я знаю о ребёнке, – произношу хрипло, поднимая взгляд на Снежану.
Она резко вздёргивает вверх голову и нервно сглатывает, смотря мне в глаза.
– Ты ведь об этом хотела со мной поговорить? Тогда… в день слива проекта…
Вижу, как остервенело начинает биться жилка на её горле. Как быстро начинает вздыматься грудь и сбиваться дыхание.
Чёрт! Как же хочется влезть ей в голову и узнать о чём она сейчас думает. Винит меня за то, что ей не доверял? Я и сам себя виню. Гораздо больше, чем кто либо другой мог бы меня в этом обвинить.
– Как… Как прошёл тендер? – сглатывает, игнорируя мою фразу о её беременности. – Вам не удалось решить проблему с проектом?
Слежу за тем, как она крепче стискивает в своих пальцах края одеяла и меня, чёрт побери, внутри всего выворачивает, когда она натягивает его выше, прикрывая им ещё совсем плоский живот. Так, словно хочет от меня его спрятать.
– Снежан, – резко придвигаюсь к ней ближе, вырываю из её рук одеяло и стягиваю его вниз по её ногам. Обхватываю ладонями Снежинкино лицо и утыкаюсь лбом в её лоб, тяжело выталкивая из лёгких воздух.
– Плевать на этот тендер, слышишь?! – хриплю ей в губы, прожигая взглядом её карие миндалевидные глаза. – Плевать на тендер, на фирму, на потенциальных клиентов и на статус. – Всё, что для меня действительно важно, сейчас находится в этой палате, – провожу подушечками больших пальцев по её щекам и чувствую на своих губах её прерывистое дыхание. – И ещё одна частичка осталась под присмотром Инны. Всё. Больше никто и ничто меня не интересует, ты меня слышишь? Прости меня, Снежинка. Я очень перед тобой виноват. Перед тобой, перед Асей, перед нашим будущим ребёнком. Если бы с вами что-то случилось, я бы никогда себя не простил. Я и так никогда себя не прощу! Я знаю, что я мудак, что я должен был тебя остановить… Чёрт, не так! Не так, Снежинка. Я вообще не должен был тебя ни в чём подозревать. Прости меня за это! Я знаю, что сделанного и сказанного уже не изменить, но если ты дашь мне ещё один шанс, я клянусь тебе, я его больше не просру.
Не сдержавшись, опускаю вниз одну руку и проталкиваю её под подол её медицинской сорочки. Веду пальцами по бедру. Очень осторожно, едва касаясь, чтобы не задеть синяки. Провожу по резинке её белья и прижимаю ладонь чуть выше к голой коже на животе.
– Расслабься, – шепчу с закрытыми глазами, когда чувствую как напрягаются её мышцы под моей рукой. – Хочу, чтобы ребёнок чувствовал меня. Чтобы вы оба меня чувствовали… Я вас больше не обижу, Снежан… я обещаю…
Чувствую её неровное дыхание на своей коже и просто, мать твою с ума схожу. Даже думать не могу о том, что ещё вчера я мог её потерять… Никогда, никогда больше я её от себя не отпущу. Ни её, ни своих детей.
– Ты не виноват в аварии, Лёш… – шепчет, тяжело дыша. – Я… я тебя в ней не виню. Это просто стечение обстоятельств… Если уж говорить о том, кто из нас больше виноват, то, наверно, всё-таки я… – по её щекам начинают течь слёзы, которые я тут же стираю большим пальцем. – Но я не собиралась от тебя сбегать… забирать у тебя Асю… Я не собиралась этого делать. Я просто хотела взять паузу, чтобы побыть наедине со своими мыслями, чтобы успокоиться и как-то попытаться переварить всё случившееся…
– Не надо плакать, малыш. Тебе нельзя… – шепчу, едва касаясь её мокрых губ своими.
– Я… я хотела тебе сказать, – чуть слышно всхлипывает. – Думаю, мы в какой-то мере оба виноваты в произошедшем. Сейчас, после всего случившегося я осознала это в полной мере… То, что я не хочу больше никого терять… Ни тебя, ни нашего будущего ребёнка… И… на счёт Дорохова…
– Снежан, не надо. Я не хочу, чтобы ты оправдывалась. Мне это от тебя не нужно.
– Нет, послушай, – качает головой. – Я хочу, чтобы ты понимал. Я не сказала о нашей встрече в кафе не потому что хотела тебя обмануть. Я не хотела, чтобы ты злился. Я же знаю, что он для тебя как красная тряпка для быка… И я сожалею о тех словах, которые сказала тебе тогда в офисе. Перед тем как уйти… Что ты просто нашёл способ забрать у меня Асю. На самом деле я так не считаю… Просто… иногда мне бывает сложно перестроиться… особенно когда я вспоминаю о том, как ты поступил со мной тогда… четыре года назад…
– Как я поступил, Снежинка? – спрашиваю, тут же вспоминая её фразу, брошенную мне тогда в кабинете перед уходом. – Ведь это же ты сама сбежала из моей квартиры…
– Да, Лёш, сбежала. Потому что узнала, что ты соврал мне тогда про оплату долга. Мне Марина рассказала. Она сказала, что мой долг давно оплатил владелец нашего аниматорского агентства. И что ты знал об этом, когда приходил на утро первого января меня искать.
Чёрт, что за бред?
– Снежан, – отодвигаюсь от неё, чтобы посмотреть ей в глаза. – Я в душе не помню, кто такая эта Марина, но что бы она там тебе не наплела, это всё чушь. Твой долг оплатил я. Не кто-то другой, а я. Если хочешь, поедем с тобой в Рязань, найдём этого мужика и он тебе это подтвердит. Тем более адрес мы его знаем. Единственное в чём я тебе тогда действительно соврал, так это в том, что не рассказал тебе что оплатил твой долг сразу в первый же день. Ещё до того, как предложил тебе сделку.
Чёрт! Только сейчас до меня доходит весь звездец этой ситуации! То есть все эти четыре года Снежинка жила с мыслью, что я её обманул и использовал. Пи*дец просто! А потом ещё как вишенка на торте сообщение от Арины с моего номера о том, чтобы Снежана сделала аборт!
Четыре грёбаных года она жила с мыслью, что я использовал её, трахнул, обманул и отправил после этого на аборт! Поверить не могу, что даже думая обо мне как о конченом мудаке она всё равно захотела попытаться снова всё между нами склеить…
– Снежан, тебе надо было поговорить со мной об этом, – выпаливаю, снова прижимая её к себе. – Ещё тогда, четыре года назад. Надо было спросить у меня, а не сбегать!
От мысли о том, сколько времени мы с ней просрали тупо из-за того, что не нашли в себе силы обсудить наши проблемы, меня колотит.
Млять! Четыре грёбанных года! И в этом в том числе есть и моя вина! Я должен был тогда настоять! Заставить её со мной поговорить! Заставить объяснить нормально причину её ухода! Но вместо этого я просто взял и уехал…
– Лёш, я понимаю… – шепчет дрожащим голосом. – Но я тебя на тот момент всего несколько дней знала… После того, как меня обманул и бросил самый близкий мне мужчина… наверно, мне стало сложно доверять кому-то ещё… Проще было поверить в то, что и ты поступил со мной также…
– Кто тебя бросил, Снежинка? Твой папа? – спрашиваю, уже наперёд зная ответ. – Он ушел к другой женщине? Изменял твоей маме?
– Нет, – качает головой. – Мой папа, он… повесился. Когда мне было четырнадцать. Не смог пережить то, что мама его бросила. Он просто взял и повесился. И я осталась одна. Понимаешь? Он знал, что у меня кроме него никого больше нет… И всё равно сделал это. Возможно, это эгоистично, что я так и не смогла понять его поступка… Но для меня это было и остаётся предательством с его стороны. Когда родилась Ася мне тоже было тяжело… очень тяжело, Лёш… Но никогда… никогда у меня не возникало мысли о том, чтобы её оставить…
Крепче прижимаю Снежану к себе. И, впервые за эти самые тяжелые несколько дней в моей жизни, наконец успокаиваюсь. Просто от того, что она здесь, рядом со мной. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы так оно и было дальше.
– Я вас не оставлю, Снежинка, – утыкаюсь губами в её волосы. – Я понимаю, тебе тяжело сейчас мне поверить на слово. Особенно после всего, что ты пережила, в том числе и по моей вине. Но я прошу тебя, один единственный раз, доверься мне. Я никогда вас не брошу. Не оставлю. Не уйду. Я всегда буду с вами. Если ты мне это позволишь…
– Что ты имеешь в виду? – поднимает на меня красные заплаканные глаза.
Отпустив её, достаю из кармана маленькую синюю коробочку.
– Я ношу его с собой ещё со дня слива проекта. Хотел вечером с тобой поговорить… но не вышло.
Открываю коробочку, достаю оттуда кольцо и надеваю его растерянной Снежане на безымянный палец.
– Я не обещаю тебе, что у нас с тобой никогда не будет чёрных дней, – смотрю ей в глаза, не отпуская руку из своих ладоней. – Просто потому что не хочу снова давать пустых клятв. Но я обещаю, Снежинка, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы светлых дней в нашей с тобой жизни было как можно больше. И в каждом из них я буду любить тебя больше жизни.