Глава 9 · Винсент
Мой друг, пещера снова наполняется его присутствием: он приносит не только еду, но и лучи света, пробивающиеся сквозь тьму. Каждый его жест, словно заботливое прикосновение судьбы, залечивает мои раны, давая надежду на то, что за пределами этих стен есть другой мир. Я чувствую, как его улыбка окутывает меня, и мечтаю о том, чтобы однажды, выбравшись на свет, мы вновь оказались вместе, унося с собой тепло и мечты о лучшем будущем. Он тайком снова уводил меня в свою комнату, и мы читали книги. Ведь именно он научил меня грамоте, еще когда мама была жива…
Дворец Алого заката 945 год правления Астраэля Фуркаго
Он убьет их. Убьет драконов. Оставит только Милинафа и тем самым лишит силы близнецов, а заодно избавится от доказательств. Это не входило в планы императора, но теперь…
Близнецы обрекли драконов на гибель – собственным существованием.
Всю ночь я провел, размышляя, как спасти несчастных. Они слишком ослабли, их крылья давно пришли в негодность, а магия отца, пронизывающая пещеру, не позволяла драконам впитать полностью мою – симбиоз был неполноценным. Что я мог сделать? Что?
Беспомощность приводила в бешенство.
На рассвете в дверь постучали. Охрана еще не должна была вернуться, так кто?.. Дагадар, молящаяся богине двух лун, встала с колен, собираясь задать вопрос, но я опередил ее.
– Кто?
– Дары от начальника императорской охраны, – раздался из-за двери мелодичный женский голос.
– Внесите.
Вошла служанка и, поставив корзину на стол, удалилась так же молча, не забыв бросить внимательный взгляд на Дагадар. Но принцесса уже возлегла на кровати, а я расшнуровал рубашку, чтобы выглядеть так, словно только что накинул ее.
Густаво просто так прислал мне дары?..
В корзине не было ничего подозрительного. Но на самом дне оказалось припрятано крохотное письмо, тонкий кусок бумаги, свернутый в трубочку.
Семь оборотов, пруд с рыбами.
Я посмотрел в окно на занимающийся рассвет. Еще видны были две луны, но уже бледные, почти прозрачные на фоне оранжевой полосы поднимающегося из-за моря солнца. Дворец же со вчерашнего вечера погрузился в молчание: пьяные гости начнут оживать ближе к полудню.
– Я должен идти. Никуда не выходите.
Дагадар мгновенно вскочила с кровати и оказалась рядом со мной.
– Что мне сказать, если они придут?
– Что принц отправился на утреннюю прогулку.
– Хорошо. Берегите себя, принц.
* * *
В саду было тихо. Я предусмотрительно захватил хлебные крошки и теперь стоял возле пруда, бросая их. Каждый раз, когда крошки попадали в воду, по поверхности проходила рябь и несколько губастых ртов заглатывали добычу.
– Разве наследному принцу не положено наслаждаться обществом жены?
– Моя жена нежится в постели, я слегка утомил ее ночью.
– Послушно исполнили волю отца? Ни за что не поверю, – хмыкнул Густаво, показываясь из-за дерева.
Мы крепко обнялись. Начальник императорской охраны выглядел крайне болезненно, о чем я и не преминул сообщить:
– Как-то ты бледноват.
– Ты не краше меня. А теперь перейдем к делу: драконов надо освободить сегодня же, иначе ваш отец уничтожит их.
–Знаю,– ответил я горестно.– Но как? Что можем сделать мы?
– Доверься мне, Винсент.
– Они не смогут улететь: все пути охраняются, а драконы слишком слабы. И что будет с Ро? Фарффлов тоже уничтожат? Что будет с ни в чем не повинными существами?
– Тише, принц. Я позвал тебя сюда не для того, чтобы ты привлек внимание всех вокруг. У меня есть план… рискованный. Ты должен довериться мне.
– То есть ты не будешь посвящать меня в детали?
– Это опасно.
– Густаво, кому ты служишь?
Утренние птицы пели тонко, голоса их сливались в единую трель. Ласково шелестел листьями ветер. Мы помолчали. Я взял горсть крошек из кулька и кинул их в пруд. Рыбы тут же жадно набросились на корм.
– Я служу делу Сопротивления уже много лет, – медленно проговорил Густаво. – Изначально моей целью было свергнуть императрицу. Но его высочество Костераль открыл мне глаза на истину. Императрица лишь пешка в руках твоего отца. Мы все – пешки. Он – зло во плоти. И чем дольше остается у власти, тем больше Таррвания будет страдать.
– Но Таррвания процветала при его власти, – ответил я, бросая следующую порцию крошек.
– И какой ценой? Законы ужесточаются, люди умирают, существа страдают. Не все в империи презирают их. Остались еще семьи, что хранят верность истинной Таррвании. Семьи, что знают правду. Те, кто встанет на вашу сторону, принц.
Я и сам знал правду. Зерна сомнений давно проросли, превратившись в ростки недоверия. И теперь намерения отца были кристально очевидны. Его заботила только власть и собственное существование.
– Хорошо, Густаво. Я хочу, чтобы драконы жили. Давай осуществим твой план вместе.
– Да, мой принц.
Мы побрели в сторону дворца. Густаво рассказывал мне забавную историю из юности, я смеялся и в ответ пересказывал ему свои выходки, коих скопилось много за время обучения.
А на пороге нас ждал отец.
Внезапно меня сбил с ног тупой удар по затылку. Со стоном я осел на землю, а лианы плотно опутали мое тело.
– Что скажешь, Густаво? Он сознался?
– Да, мой господин. Вам не показалось – он вчера был в катакомбах и видел драконов. Ему также известно о том, что вы хотите совершить. И он хочет освободить драконов, – проговорил Густаво, вкладывая меч в ножны. Навершие обагрилось моей кровью.
– Ох, Винсент-Винсент. Твои ничтожные интриги так легко раскусить. Но ничего, я научу тебя покорности.
Ярость охватила все мое существо. Красная пелена заволокла глаза, я попытался вырваться из лиан.
Я ненавидел отца в этот самый момент и желал лишь одного: стереть ухмылку с лица тирана. Залить ее кровью, растерзать, уничтожить…
Внезапно горло охватила боль, а из легких словно испарился весь воздух – я задыхался.
– Больно, да? Ты поклялся мне в верности, сынок. Не стоило нарушать клятву. Даже мысленно. Но не бойся, смерти за небольшой проступок не последует. А вот наказание – да. Теперь поспи.
Лианы на горле затянулись, меч выпал из слабеющих рук.
А затем наступила темнота.
* * *
…Сознание возвращалось медленно. Потом этот процесс ускорила обжигающая боль – по щелчку и появившейся на груди ране я понял, что меня ударили кнутом. И еще раз. И еще. С губ сорвался стон, заглушивший чье-то монотонное бормотание.
– Пришел в себя? Отлично. Открывай глаза, хватит притворства.
Я послушно поднял веки, ощущая, как по телу льется кровь. Затем почувствовал железную хватку на своих руках, потянул: звякнули цепи. Я находился посередине небольшой пещеры, заканчивающейся обрывом. Пещера соединялась с другой, побольше. Что-то показалось знакомым мне в этом виде… а затем я понял: пещера выходила аккурат напротив того уступа, где мы с Дагадар высматривали драконов. И значит, внизу были…
– Винсент, приходи в себя! Густаво, взбодри его.
Щелкнул кнут. Боль обожгла в который раз, но в ответ я напряг все силы, пытаясь выбраться из кандалов. Звякнули цепи, затрещал камень – но мое тело осталось на месте. Повернув голову влево, я увидел побледневшего Густаво. Глаза глубоко запали, а в глубине плескалась боль. Одними губами он прошептал: «Прости».
А я уже собирался записать его в предатели. Значит, вот каков твой план?..
– Нет-нет, Винсент, ты не сможешь так просто выбраться. Здесь место моей силы, а не твоей.
Тяжело дыша, я повернул голову на голос отца и с трудом сфокусировал взгляд. Император стоял подле двух саркофагов, от которых исходило голубоватое свечение. Бормотание усилилось, но теперь я понял, откуда оно доносилось: некромантша. Она сидела на полу между саркофагами, полностью обнаженная, если не считать бус из костей, свисающих до пола. Ее зеленые глаза ярко светились в полумраке, а руки лежали на крышках саркофагов.
– Почти готово, сынок. Подожди еще мгновение. Густаво, подведи его ближе. А ты не делай лишних движений, – мягко проговорил отец. Но острый взгляд ножом резанул по мне.
Начальник императорской стражи прикрепил кнут к поясу и подошел ближе. В его руках оказались ключи, которыми он, немного повозившись, отстегнул кандалы.
Потерев запястья, я взглянул на свою грудь: раны уже затягивались, но рубашка была изорвана в клочья и вся пропиталась кровью. Сердце лихорадочно стучало, а мысли испуганными птицами кружили в голове. Я не имел понятия, что планирует Густаво. Он же с невозмутимым видом завел мои руки за спину и защелкнул кандалы. Споткнувшись, я подошел к саркофагам. Издалека было трудно понять, кто там лежит, но теперь…
Я еще раз вгляделся, не веря своим глазам.
– Это же…
На губах императора растянулась безупречная улыбка.
– Да, это тела близнецов.
– Отец…
– Как, думаешь, я столько лет сохранял баланс в Таррвании? – продолжил император, не обращая внимания на мой тихий оклик. – Без белых драконов Таррвания мертва. Уже не раз она оказывалась на краю гибели. Тела же близнецов – проводник для других сил.
– И поэтому вы пользуетесь услугами этой некромантши? – Я старался говорить твердо, но мой взгляд постоянно натыкался на мирно покоившихся в саркофагах близнецов, потом я смотрел на некромантшу и на драконов. Ощущение чего-то чудовищно неправильного было во всем, что я видел сейчас.
Чудовищно… темного. Опасного.
– Сынок, это вынужденная мера. Я много лет искал способ избавиться от власти дитто белых драконов. И способ найден! Нужны лишь несколько десятков душ раз в сто лет. Желательно невинных и связанных с природой Таррвании, чтобы магия некромантов подействовала в полную силу. Но сейчас, увы, от драконов придется избавиться. Живые близнецы могут посягнуть на власть, что никогда не должна достаться им.
Все быстрее билось сердце. Все сильнее болела голова. Пульсация разносилась по телу, но ярость не появлялась. Отступила, а в душе расцвел только страх.
«Нужны лишь несколько десятков душ раз в сто лет».
«Почему именно сожжение? Ты никогда не думал об этом?»
Голоса отца и дяди сплелись воедино, рождая странную, безумную мысль.
– Сожженные земли, – тихо произнес я. – Поэтому вы их сжигаете.
Раздался хлопок. Потом еще один, и еще: отец медленно аплодировал, порождая бездушное эхо.
– Молодец, сынок, соображаешь.
– И поэтому над землями вечный смог? Магия некромантов?
– Конечно, нет. Они не способны на такое. Смог – творение Александра и Костераля. Один знал про мои опыты, другой же во всем поддерживал своего любимчика… Старались помешать мне собирать энергию. Я не понимал, почему они так упорствуют. Пока не появилась Аниса.
На лице императора возникло неприязненное выражение, которое вскоре сменилось неизменным равнодушием.
– Отец, вы же можете оставить драконов в живых. Просто… да что угодно сделайте с ними, только не убивайте! – взмолился я, но император жестко посмотрел на меня.
– Это необходимо. Костераль знает дорогу сюда. После того как он возродил Александра и Анису, наше с ним соглашение недействительно. Больше он не будет меня слушаться. Война уже началась, а значит, мы должны ослабить противника. Я понимаю, тебе больно… – Император наклонился ко мне и прошептал: – Мужайся. Милинафа я не трону.
Он направился к краю пещеры, а Густаво подтолкнул меня, и я последовал за отцом.
Тихо зашуршали лианы, оплетая мои ноги, руки, тело.
Нарушение клятвы принесет мне боль? Я смотрел на драконов, что беспомощно лежали на дне пещеры. Ослабшие, худые. Последние из белых драконов в Таррвании, кроме Милинафа. Их глаза ярко светились в темноте. А к телу одного из драконов прижимались два фарффла.
Внезапно пол в пещере затрещал, и тысячи корней рванули из камня, дробя его в крошку и опутывая драконов. Они застонали, заревели, плача и взывая к своему хозяину.
– Нет, – прошептал я. – Нет!
– Смотри внимательно, Винсент. Цена власти высока. Ты должен уметь принимать решения еще более безжалостные, чем сейчас. Такова твоя ноша – быть императором Таррвании.
Они задыхались. Он убивал их медленно, мучительно. Бормотание некромантши стало громче, и я почувствовал, как мое сердце разрывается на части.
– Отец, – всхлипнул я, отворачиваясь. – Прекратите! Молю, я больше не буду вам перечить, только прекратите! Это больно… больно!
Император обнял меня за плечи, а затем резко потянул за волосы, заставляя смотреть.
– Смотри внимательно, сын!
Я сжал зубы. Пещера наполнилась стонами боли и ужаса. Драконы не понимали, почему хозяин молчит. Почему не спасает их.
Почему предает.
Страх и отчаяние. Ярость и боль. Все смешалось внутри, выжигая мое существо дотла. Не отдавая себе отчета в своих действиях, я потянулся к братьям и сестрам, наполняя сосуд. Сила потекла в меня бурной рекой, снимая оковы и печати.
Освобождая.
А затем произошло три вещи одновременно.
Отец охнул и схватился за бок. Густаво пнул императора и бросился на него, метя кинжалом в шею. Путы на моем теле ослабли, и я мгновенно разорвал их.
Мелькнул красным глазом упир. Раздался крик боли. Зашипела некромантша…
Густаво прижимал к полу императора, навалившись на него всем телом. В одной руке он держал включенный упир. Но кинжал валялся далеко.
– Винсент, дай его сюда! – крикнул начальник императорской стражи.
– Винсент, ты позволишь убить меня? – тихо спросил отец.
– Заткнись. – Густаво ударил отца два раза. Кровь залила его лицо, а с губ сорвался стон боли. – Столько лет я терпел твою тиранию. Творил бесчисленное количество мерзостей… Твоя смерть искупит мою вину.
Я медленно подошел к кинжалу и поднял его. Лезвие сверкнуло, отражая голубоватый свет. Некромантша замерла между саркофагами, внимательно следя за моими движениями. Драконы кричали внизу.
Невообразимая картина: отец повержен каким-то смертным. Во мне все сильнее крепла безумная, яростная мысль.
Уничтожить. Убить за то, что он пытался сделать. Убить за то, что он уже сделал. Не оставить и памяти…
Я посмотрел еще раз на лезвие, затем на отца и медленно проговорил:
– Густаво, я сам это сделаю. Держи его.
Сев на корточки перед ним, я приставил кинжал к его горлу. Забилась венка. Тяжело выдохнув, император Таррвании посмотрел мне прямо в глаза.
– Ты не сможешь убить меня. Клятва…
Я грустно рассмеялся.
– Я химера. Тот, кто не должен существовать. Клятва больше не имеет силы надо мной. Ты сам сделал это, вызвав мою ярость.
– Вонзи нож в его сердце, а затем перережь горло. Только так ты убьешь сильного дитто, – сказал Густаво.
Я поднял кинжал, примеряясь. Лезвие отразило мое лицо. Искаженное гневом и яростью. Искаженное злобой… Лицо, как две капли воды похожее на лицо отца.
Рука дрогнула. Кинжал, звякнув, ударился об пол.
– Нет, Густаво. Если я убью отца, то чем лучше будет мое правление? Я стану тем же тираном, на крови построившим свою власть. Мы бросим его в темницу и обличим преступления перед народом Таррвании.
– Винсент, тиран должен умереть, – жестко сказал Густаво, поворачивая ко мне голову. – Такого шанса больше не представится.
На лице императора внезапно мелькнуло разочарование. А затем он резко боднул Густаво. Ругнувшись, начальник охраны отпрянул от императора, который тут же коленом ударил его в пах. Я попытался сделать хоть шаг, но некромантша накинулась на меня сзади, яростно крича и сжимая мое горло. Пока я боролся с ней, Густаво, перекатившись на спину, ловко вскочил.
Наконец отцепив от себя бешено царапающееся существо, я пнул ее и взглянул на Густаво и отца. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. И последний сжимал в руке упир.
Ухмыльнувшись, император нажал на кнопку, отключая прибор. Побледнев, Густаво закричал:
– Винсент, бе…
Лианы проткнули его тело и вылезли через рот. Кровь брызнула во все стороны. Затем лианы подняли хрипящего Густаво и ударили его об стену. Раздался жуткий хруст. Еще один удар. И еще один, и еще… Пока тело не превратилось в безжизненный мешок мяса. Лианы с тихим шелестом поднесли ко мне то, что осталось от Густаво.
Отец стряхнул пылинку с одежды и с интересом посмотрел на обезображенное тело. Пещеру затопила сила дитто зеленого дракона. Где-то далеко взревел Тайрод. Я застыл, чувствуя, как ужас пожирает меня, а волосы встают дыбом.
– Знаешь, сколько на меня было покушений? Десятки? Сотни? Тысячи, сын. И ни одно из них не увенчалось успехом. А знаешь почему?
– Почему? – спросил я. Больших усилий стоило подавить дрожь.
– Мне неведома жалость, сынок. Я избавился от этой слабости давным-давно. И готов идти на любые жертвы. Ты правильно сделал, что не стал убивать меня. Еще несколько мгновений назад я думал о том, чтобы навсегда перебить тебе ноги. К сожалению, убить тебя я не могу, ты плотно вписан в мои планы. Но должен же я получить компенсацию за пережитое унижение? Однако смерть Густаво вполне удовлетворила меня. Посмотри на этот кусок мяса. Жалкий. Беспомощный. Как ты еще не понял, что эти недолгожители – пыль под нашими ногами?
– Отец… пощадите драконов, во имя всего светлого, что в вас есть! Иначе… я убью себя, – выпалил я, подхватывая кинжал и приставляя к горлу. – И вашим планам конец!
– Шакци, – отдал короткий приказ отец.
Из моей груди показалась призрачная рука, а затем холод обхватил сердце. Стало трудно дышать. Нежно сжав мою шею, некромантша произнесла:
– Убей себя, милашка, а затем заключим договор и вернем твою душу в тело. Но волю ты потеряешь.
Ее мерзкое хихиканье обожгло мое ухо.
– Смотри, Винсент, внимательно смотри, как я буду их убивать. И не отводи взгляд. Это наказание за то, что ты не слушался. В их смерти виноват только ты, сынок. Запомни это чувство… и больше никогда не предавай меня.
Он убивал их долго. Я помню, как кричал: от бессилия и боли. От тщетности всего моего сопротивления. От чудовищности преступления, участником которого я стал. Держался до последнего, не давая себе потерять сознание. Но агония настигла меня. Падая в бездну, я цеплялся лишь за одну мысль.
«Что же я наделал?»