Глава 12 · Рейн
Аар говорит, что жестокий император способен уничтожить всех нас, но он уговорил его этого не делать. В его глазах читается решимость и тревога, а в сердце зреет страх: страх за жизнь, страх за мир, который еще можно спасти. И я вдруг понимаю: сдаваться нельзя. Всего одна искра может разжечь пламя, способное противостоять тьме.
Миралилас. Сожженные земли 945 год правления Астраэля Фуркаго
Эрнесто отложил книгу, которую читал. Я успел заметить странные символы и рисунок на обложке: красное яблоко в чьих-то руках.
– Артефакты с той стороны запрещены, разве нет?
– Вчера были запрещены, сегодня уже дозволены. Да и какая теперь разница?
– Что-то ты не в духе… маррдер.
Эрнесто вздохнул и помассировал виски тонкими пальцами, словно пытаясь отделаться от настойчивой боли. Затем, взмахнув рукой, скрыл наше присутствие от маррдеров – никто не смог бы услышать разговор. Конечно, пойдут толки да пересуды… Но после заключения договора Сераф будет считать, что я попался на крючок.
И никогда ее не предам.
–Как бы тебе объяснить попроще… Все дело в Джеймсе. Этот безмозглый маррдер совершил ошибку, так легко назвав ее имя. Твоей жены. Понимаешь, есть маленький нюанс во всех этих тонких магических договорах, клятвах и так далее. Объект договора и субъект договора должны находиться, допустим, хотя бы в одном мире. Желательно вообще рядом.
Так мне не показалось.
– Ты говоришь очевидные вещи.
– Очевидные… О да, очевидные! А теперь вспомни, где находилась Аниса в момент передачи власти?
– Моей жены не было в этом мире, – медленно ответил я. Ее вообще не существовало нигде – пронеслась мысль после.
– А единственной Анисой в этом мире была… – тихо сказал Эрнесто.
Но я уже понял. Императрица.
–И магия тонко среагировала на этот поистине точный образ. Не знаю, как она это делает, не понимаю природу ее сил, но факт остается фактом – тогда Анисой была она.
Магия приняла ее. Магия не смогла отличить ее от настоящей Анисы.
Эрнесто скрестил руки на груди.
– Поэтому власти моей, как и моих матерей, здесь больше нет. – На его лице расплылась хитрая улыбка. Блеснули острые клыки. – Пока что нет.
– Мы заключили договор с Сераф. Он запечатан моей кровью.
– От тебя ничего не понадобится. Точнее так: понадобится твое бездействие. Отойдешь в сторону, когда того потребует момент.
На мгновение его лицо – лицо истинного маррдера – стало жуткой маской хищника, так и жаждущего вонзить в меня клыки.
Я подавил желание встать и немедленно броситься вон, а Эрнесто, почуяв мой страх, мягко рассмеялся.
– Я помогу тебе в грядущем переделе власти. Сераф уничтожит и тебя, принц Фуркаго. Ей нет доверия, она взбалмошна и несдержанна, как новообращенный маррдер… Она предаст тебя, когда добьется своего.
На губах Эрнесто заиграла тонкая усмешка. Его по-кошачьи узкие зрачки дернулись, превращаясь в нить. Эрнесто всегда желал только одного, и я прекрасно об этом знал.
Прекрасно знал я и о другом: маррдеры никогда не пачкали руки и вгрызались во власть острыми клыками.
– Я предпочту видеть на троне тебя, – глухо ответил я. – Моя ненависть к этой твари так же сильна, как и века назад. Но пообещай – ты не будешь ничего предпринимать в ближайшее время. Она нужна мне.
Эрнесто криво усмехнулся и произнес:
– Печать на столе. Мои слуги… передадут вести.
– А после мы отправимся в гробницу. Почтим память Джеймса.
– Как скажете, ваше высочество.
А я сел за стол и принялся писать тем, кто остался мне верен – несмотря ни на что. И в первую очередь адмиралу Стефании.
* * *
В гробницу маррдеров допускался не всякий. Точнее – даже не всякий маррдер. Извилистые подземные ходы привели нас в огромную пещеру, где ряды за рядами возносились вверх этажи с гробами.
Сотнями гробов, словно вырезанными в толще камня.
Я узнал его – камень мертвых, который уже давно никто не использовал в ритуалах захоронения. Никто – кроме маррдеров, приверженцев традиций.
Они хорошо следили за своими мертвецами-первородными, не позволяя ни кусочку попасть в руки других существ.
Возле каждого этажа стояла лестница, уходящая ввысь. Эрнесто подвел меня к третьему по счету гробу, который перекрывали ступеньки. Плавное и размазанное движение – и вот маррдер стоит на пятом этаже. Ветер поднял меня и опустил возле Эрнесто. Киса был довольно сильным драконом – наша связь ощущалась даже здесь, в подземелье.
Эрнесто безукоризненно элегантным движением указал на гроб. Я подошел ближе и вгляделся в то, что лежало передо мной.
Джеймс, словно живой, смотрел на меня из-под прозрачной крышки. На его лице застыло умиротворенное выражение, а глаза были прикрыты, будто он решил ненадолго, совсем коротко уснуть. Дремал, ожидая, когда его позовут. Он остался совершенно таким же – даже по прошествии многих лет.
Такой же, каким я в последний раз видел его на борту своего корабля.
Такой же… Как когда мы отбросили неутихающую вражду и заключили соглашение.
– И как открыть?
– Проведи рукой возле этого камня и нажми на третью пластину, – ответил Эрнесто, вставая слева от гроба. – А я нажму здесь.
Я сделал, как он сказал, и крышка вместе с частью камня, в который был вмурован Джеймс, медленно, с щелчком, подалась вбок.
В открывшемся пространстве показалось нечто, завернутое в темный бархат. То, о чем не знал никто, кроме меня и маррдера, навеки лежащего здесь.
Его и брата, которому он передал секрет незадолго до своей смерти.
– Это последние?
– Да.
Аккуратно подняв их, я с великой осторожностью переместил драконьи яйца в сумку, которая висела на моем плече.
– Кстати, это твое. – В руках Эрнесто материализовалось запечатанное письмо.
Я замер. Неужели…
– Он был здесь?
– Незадолго до твоего прибытия.
На конверте из белоснежной бумаги красовалась печать того, кто предал меня.
Печать Костераля.