Глава 14

Я откашлялась, потому что мне показалось, что про меня совсем забыли. А ведь я была куда интереснее, чем блок на моей памяти. Блок рано или поздно уберётся, а я останусь, что и должны были вспомнить спорящие мужчины. Они и вспомнили: посмотрели на меня так, словно я была в гостиной лишней. Пришлось улыбнуться сладко-сладко и жалобно пролепетать:

— Дон Густаво, так вы попробуете подцепить мой блок?

Ответить он не успел, так как в гостиную почти бегом влетела тётя, притормозила, склонилась в реверансе.

— Садитесь, донья, — скомандовал Теодоро. — Мы как раз решаем, что делать с памятью вашей племянницы.

— Вы зря тратите ваше драгоценное время, Ваше Величество, на такую мелочь, — пропела тётя, элегантно усаживаясь на стул. — Нас вчера консультировал сеньор Охедо и даже набросал примерный план по избавлению блока.

Дон Густаво потёр правый глаз указательным пальцем, словно тот внезапно зазудел, и сказал:

— Гм, сеньор Охедо, вне всякого сомнения, авторитетный специалист, и я ни в коей мере не подвергаю сомнению его мнение.

— Но вы-то авторитетней. Он обычный преподаватель, а вы — ректор нашего широко известного университета, — заметил Теодоро, — поэтому ваше мнение может отличаться от мнения сеньора Охело. Кстати, хотелось бы его услышать.

Тётя выпрямилась на стуле так, что по ней можно было проводить калибровку линеек.

— Сеньор Охедо сказал, что сама Эстефания блок не снимет, но он может слететь под влиянием всплывающих воспоминаний. Ещё он сказал, что посторонним лезть нежелательно, потому что это может привести к непредсказуемым последствиям.

— Сеньор Охедо — известный перестраховщик, — недовольно проворчал дон Густаво. — Блок можно не снять, а сделать чуть более проницаемым.

По губам тёти зазмеилась нехорошая улыбка.

— И потом она должна будет находиться под вашим присмотром, не так ли, дон? Желательно — в университете?

— Я этого не говорил.

— Но подразумевали, — отбрила тётя, резко, словно ей было нанесено оскорбление. Возможно, так оно и было. — Эстефания сегодня отбывает домой в герцогство. Прямо сейчас.

— Прямо сейчас я никого не отпускал. — Теодоро улыбался, но его глаза были колючими, как куст терновника.

— Прошу меня простить, Ваше Величество, — покаянно сказала тётя. — Но я знаю, что вы не можете уделять нам много времени, вы — персона необычайно занятая. Насколько помню, ваша невеста, теофренийская принцесса, прибывает завтра утром? Подготовка к браку — слишком серьёзное дело, чтобы его игнорировать.

— Донья, неужели вы считаете, что я буду этим заниматься? — чуть неестественно рассмеялся Теодоро. — Мне принесли бумаги, я посмотрел на итоговую сумму и подписал. Всё остальное — не моя забота.

— Невеста — тоже не ваша забота? — елейно поинтересовалась тётя. — Доверите её сеньору Бласкесу, пока вы будете заниматься с моей племянницей, которой, к слову, есть кому помочь?

Они замерли, гипнотизируя друг друга взглядами столь яро, что почувствовала неловкость не только я, но и дон Густаво. Воздух между ними потяжелел и заискрился. Причём заискрился в буквальном смысле этого слова.

— Дон Густаво, — обратилась я к не занятому гипнозом дону, — а поясните мне, пожалуйста, почему поступление в университет — такой серьёзный проступок.

— Фани, — прошипела тётя, — мы это с тобой обсуждали. Не отвлекай дона из-за ерунды.

— Почему же из-за ерунды? — Дон Густаво сложил пухлые руки на груди, как будто показывая, что не собирается применять магию. — На самом деле, это очень серьёзный вопрос, почему Сиятельные рода не отправляют своих отпрысков к нам учиться. Если, конечно, они лояльны к нашей монархии.

Тёте намёк не понравился. Её ноздри затрепетали от едва сдерживаемого гнева, и она выдала:

— Дон Густаво, а не вы ли не так давно выступали за то, чтобы девушкам вообще блокировали магию?

Теодоро откинулся на спинку дивана. На лице его появился живейший интерес, подобного которому я не заметила при упоминании о невесте. Надо же, оказывается, монаршая рука не только обещана, но уже почти отдана. И это при том, что девушки в этой стране ничуть не уступают зарубежным. Уж одна точно. Нет, портрета принцессы я не видела, но всё равно была убеждена, что она должна мне уступать внешне. И внутренне.

— Я и сейчас на этом настаиваю, — неожиданно ответил дон Густаво. — Не только девушкам, но и юношам, которые не контролируют дар и не занимаются его развитием, магию следует блокировать во избежание несчастных случаев. Либо ты учишься и берёшь под контроль всё, что тебе дано, либо расстаёшься с ним. И это должно быть закреплено на государственном уровне.

Он повернулся к королю, тот кивнул с некоторой ленцой. То ли подтверждал, что услышал, то ли собирался воплотить идею дона в жизнь.

— У Эстефании всё было в порядке с контролем, пока она не попала в королевскую тюрьму, — обвиняюще сказала тётя.

— Донья, так то, что было, не значит, что будет, — мягко возразил дон Густаво. — не лучше ли…

— Вовсе нет, — высокомерно прервала его тётя. — Мы как-нибудь без вашего участия разберёмся с тем, что нам делать. Девушке из семьи Эрилейских не место в вашем притоне.

— Простите, донья. Как-как вы назвали учебное заведение под патронажем нашей монархии?

— Оно не только под патронажем нашей монархии, — ехидно заметила тётя, — но и под патронажем других Сиятельных донов. Как будто им мало домов специфической направленности, где такой интерес более уместен.

Похоже, выпускницы университета пользовались определённой репутацией. Или таковую создавали кумушки, подобные моей тёте?

— Как вы смеете, донья! — грозно вскричал дон Густаво. Усы у него при этом встопорщились, словно он собирался ими нападать. Выглядел он не грозно, но это не значит, что таковым не был: кого попало не назначили бы на столь ответственную должность.

— Мне кажется, донья, вы пытаетесь меня оскорбить, — скучающим тоном вклинился в их милую беседу Теодоро, остановив жестом не на шутку разозлившегося ректора. — У меня нет в университете других интересов, кроме как финансирования обучения специалистов.

Почему-то при этом он посмотрел на меня. Наверное, таким образом пытался намекнуть, что сейчас его интересы находятся в этой гостиной. Тётя это тоже отметила и недовольно нахмурилась.

— Извините, Ваше Величество. Я близко принимаю к сердцу судьбу своей племянницы. А репутация у вашего университета слишком специфическая для того, чтобы я разрешила Эстефании даже прогуляться на той улице.

— Не выдумывайте, донья, — окончательно вышел из себя дон Густаво. — Что за ерунду вы говорите?

— Скорее всего, донья Селия хочет воспользоваться потерей памяти племянницы и внушить той нужные мысли, — ехидно заметил Теодоро. — Эстефания, поверьте, в нашем университете ничего страшного не происходит и дон Густаво будет рад вас видеть под своим крылом.

— Разумеется, я беспокоюсь об Эстефании, — продолжила гнуть свою линию тётя. — Потому что при блоке наложение знаний ни к чему хорошему не приведёт.

— Вынужден с вами согласиться, донья Селия. — Дон Густаво уважительно наклонил голову. — Но это всё решаемо.

— Я с вами совершенно согласна дон, — расплылась в ядовитой улыбке тётя. — Это всё решаемо. Внутри семьи Эрилейских.

Теперь сверлили взглядами друг друга тётя и ректор университета. А Теодоро смотрел на меня. Я же, в свою очередь, притворялась, что мне необычайно интересно, кто победит в поединке. Победил дон Густаво. Тётя внезапно вспомнила, что она всего лишь слабая женщина, прикрыла глаза и замахала перед лицом веером с таким видом, словно вот-вот упадёт в обморок. Веер двигался медленно, практически медитативно, но тем не менее это действие сподвигло наших гостей на уход. Теодоро, не утруждая себя длинными прощаниями, коротко бросил: «Хорошего вам дня, доньи и дон Густаво» и исчез.

Дон Густаво решив, что без короля день в нашей гостиной точно хорошим не будет, распрощался, но куда более церемонно и витиевато, показывая хорошее воспитание и уважение к хозяевам дома.

После его ухода тётя сразу ожила и набросилась на меня:

— Фани, о чём ты думала, принимая двух мужчин даже без присутствия экономки?

— Мне кажется, то, что их двое, сохранит мою репутацию куда надёжней, чем если бы был кто-то один, — не удержалась я.

— Если бы, — проворчала она. — Если бы один из визитёров не был королём. Запомни: в следующий раз при тебе должна быть хотя бы Алисия. Хотя, конечно, следующий раз будет нескоро. Ты уезжаешь немедленно. Как только мне дадут знать, что в замке всё готово к твоему приезду, а экипаж отправлен к телепорту. Иди собираться.

Она повелительно махнула рукой, но я не сдвинулась с места.

— К чему такая спешка?

— Фани, завтра приезжает невеста Теодоро. Если он и дальше будет уделять тебе столько времени, это непременно до неё дойдёт, потому что ей он времени уделять будет ровно столько, сколько положено по протоколу, — с лёгким пренебрежением по отношению к приезжей принцессе пояснила тётя. — Случится ли что-то у вас с Теодоро или нет, для будущей королевы будет неважно. Ты станешь её первым врагом в Муриции. Первых врагов не забывают и давят до конца. — Тётя даже указательным и большим пальцами потёрла да скрипа, показывая, как меня расплющат. — В придворных интригах ты не сильна. Во всяком случае пока. Так что лучше отсидеться подальше. К тому же в фамильном замке король не сможет висеть у тебя под окнами. Да-да, я знаю, что он к тебе вчера приходил.

— А почему не сможет? — поинтересовалась я, чувствуя ужасное смущение.

— Потому что он умеет телепортироваться только на короткие расстояния, а пользоваться централизованным телепортом не станет. Сейчас мы тебя уберём от него подальше, а потом аккуратно сведём с королевой. — Тётя теперь не скрипела пальцами, а постукивала ими друг о друга, мечтательно щурясь в никуда.

— А с королевой зачем меня сводить? — опешила я. — Она что, предпочитает девочек в постели?

— Что за ужасы ты говоришь? — возмутилась тётя. — Ей нужны будут подруги, на которых можно опереться.

«И которым не жалко дать взаймы ненадолго мужа», — закончила я за тётю. Идея мне не нравилась со всех сторон. Но в одном моя родственница права; Теодоро слишком зачастил в этот дом, а я не знаю, что мне грозит, если он догадается о причине странностей. Поэтому идея переждать вдалеке очень неплоха. К тому же я смогу познакомиться с фамильяром и узнать, что он из себя представляет.

— Как скажете, тётя, — послушно согласилась я. — Тогда я иду собираться?

— Не бери с собой много одежды — там всего хватает.

— Эсперанса едет со мной?

— Разумеется. Она твоя личная горничная. Странный вопрос.

— Я не помню, принято это или нет. Вдруг у меня в каждом доме по личной горничной?

— Тогда это уже не личная горничная, — проворчал тётя.

— Вы едете со мной?

— Нет, у меня остались дела в Труадоне, к сожалению, безотлагательные. Но я постараюсь решить их быстро и присоединюсь к тебе, как только смогу. Не переживай, надоедать тебе там не будут.

Мне показался в её словах какой-то намёк, но пояснять она ничего не стала. Пришлось удовлетвориться ответом и отправиться к себе, где я обрадовала Эсперансу, что мы срочно уезжаем. Она захлопотала, спрашивая меня то про одно, то про другое платье, хочу ли я его с собой взять. Я же решила, что единственное, чего я хочу, — это взять с собой письма и дневник, над которыми поломаю голову в уединении герцогского замка, без постоянного присмотра родственницы. Положила я кокон с письмами в глубину сундука, Эсперанса прикрыла его платьями и бельём, добавила ещё каких-то жизненно важных мелочей и, убедившись, что уложила всё необходимое, убежала собирать свои вещи.

Я осмотрелась, но желания что-то взять с собой отсюда не появилось, ничто не затронуло в моей душе даже самой тоненькой струны. Было бы неплохо прихватить отсюда книгу про Келдийскую империю, которую я начала читать, но в замке наверняка есть своя библиотека, интересная книга найдётся. Но вот деньги… Я взяла и те, что выручила за жемчуг (не возвращать же их королю?), и те, что нашлись в комнате, отложенные прежней хозяйкой на мелкие нужды.

Тётю в этот день я больше не увидела. За мной зашла экономка, выразившая сожаление о моём скором отъезде и надежду, что в родовом гнезде ко мне вернётся память. Провожала меня тоже она. Убедилась, что единственный чемодан, который я с собой беру, крепко привязан, что внутри кареты нет никаких недочётов, могущих помешать моему удобству, и только после этого оставила нас с Эсперансой в покое.

Колёса кареты мерно загрохотали по мостовой, и я вспомнила про инициативу горничной.

— Кстати, Эсперанса, удалось тебе узнать, куда ездила графиня Хаго?

— Если бы, — она вздохнула. — Кучер сказал, что она его остановила в центре и велела ждать, а сама ушла, и надолго. Под отводом глаз ушла, — подчеркнула Эсперанса. — Не хотела, чтобы даже кучер знал, куда она направляется. А пришла с пакетом. Видно его не было, но кучер почувствовал, когда помогал Её Сиятельству залезать в карету.

— И большой был пакет? — заинтересовалась я, хотя понятия не имела, зачем мне эта информация.

— Вот такой примерно. — Эсперанса с готовностью обрисовала руками объём.

— Похоже на толстую книгу.

— Или плоскую шкатулку. Кучер ещё говорил о неприятном запахе, но мог и приврать, потому что заметил мой интерес и хотел удержать.

«Магия так воняет?» «Его — да». Но гадать, встречалась ли тётя с Бласкесом, или получила пакет от кого-то с близкой придворному магу магией, можно было долго, чтобы в конце прийти к выводу, что кучер действительно мог приврать. За ним это водилось, как я внезапно вспомнила.

— Я его понимаю. Ты красивая.

— Скажете тоже, Ваша Светлость, — смутилась Эсперанса, — красивая. Да я по сравнению с вами…

Она расстроенно вздохнула.

— Зря сомневаешься. Красота бывает разная. Уверена, найдётся не один человек, который посчитает тебя привлекательней меня.

Она заулыбалась, не столько польщённая, сколько уверенная, что я ей это говорю, чтобы успокоить. Продолжить разговор мы не успели, потому что приехали.

Телепортационная станция оказалась небольшим двухэтажным зданием. С лепниной вокруг окон и существами, похожими на горгулий, по углам. На этом украшения заканчивались, потому что перед входом не было даже клумбы: вокруг ровными рядами была уложена брусчатка.

Мы с Эсперансой важно прошествовали к входу. Лакей соскочил с запяток и с сундуком моим и небольшим саквояжем Эсперансы пристроился за нами. Я старалась не слишком вертеть головой, но обстановка была настолько помпезной, что подумалось, что и услуга будет неоправданно дорога. Конечно, это нужно было выяснить ещё у тёти, но мне просто в голову не пришло о таком спрашивать.

— Эсперанса, — зашептала я, — а сколько стоит переход? У меня может не хватить денег.

— Не переживайте, Ваша Светлость, — удивлённо ответила она, — у вас же абонемент. Донья Селия на год оплатила. Вы можете хоть каждый день перемещаться, денег с вас не возьмут.

— В Осеаль, Ваша Светлость? — спросил узнавший меня служащий.

— Да, — гордо ответила вместо меня Эсперанса. — Её Светлость возвращается домой.