Глава 17

После визита Диего у меня появилась уверенность, что тётушку долго ждать не придётся: ровно до того момента, как она прочитает письма, отправленные местными шпионами, и воспользуется телепортом. И не факт, что она сообщит о своём прибытии, а не воспользуется транспортом в городе. Во всяком случае я бы сделала именно так, если бы хотела застать врасплох.

Это значит, что у меня в распоряжении от силы 1-2 дня, потому что показывать графине Хаго, что я что-то умею, казалось не самой лучшей идеей. На случай если ей докладывает библиотекарь, на столе я держала первый том по основам магии с закладкой на десятой странице и красочную книгу «Занимательная алхимия» с описанием простеньких опытов для детей. Самое обидное, что заниматься приходилось только в библиотеке: вынести оттуда что-то было невозможно — просто на пороге я словно утыкалась в невидимую преграду и дальше пройти не могла. Подозреваю, не будь я под тётушкиной опекой, защита замка позволила бы проносить что угодно, но пока даже рецепты зелья, которое я собиралась приготовить, я выписывала на листочки. Правда, сразу после того, как я получала готовое зелье, его рецепт словно вставал на место в голове и в повторении не нуждался. Работа с алхимическими ингредиентами была непривычна мне, но не Эстефании: руки делали всё сами, стоило чуть перестать на них концентрироваться.

Я почти закончила с учебниками из указанного Катей стеллажа, когда внезапно сообразила: она-то точно не ограничивалась этой подборкой, наверняка было что-то ещё, где и обнаружилось нечто, сильно испугавшее мою предшественницу. А значит, это нужно найти и мне, чтобы представлять, с чем бороться. Осознав это, я сразу направилась к библиотекарю:

— Никак не могу вспомнить название одной книги, — я ему мило заулыбалась, надеясь, что это выглядит достаточно дружелюбно. — Уверена, что брала её в последние пару месяцев. Может, больше. Вы мне не поможете?

— Разумеется, Ваше Сиятельство. — Он суетливо задёргал ящик конторки, который то ли рассохся, то ли просто не хотел открываться, и вытащил оттуда толстый гроссбух, в котором по дням было расписано всё, что брала моя предшественница.

Улыбка увяла сама собой: очень уж много Эстефания изучала в последние месяцы. Более того, большинство названий выглядело слишком сложно для меня, что значит, что опережала она меня по знаниям очень сильно. Хотя…

— Я бы хотела пересмотреть вот эти…

Я указала изящным пальчиком с аккуратным ногтем, покрытым розовым лаком, на «История возникновения университета в Муриции в сравнение с таковыми в близлежащих странах», «Фамильяры. Выбор, привязка, утеря» и «Редкие зелья моденских магов».

Библиотекарь поводил глазами за движением моего пальца, потом с тяжёлым вздохом ответил:

— Мне очень жаль, Ваша Светлость, но Её Сиятельство запретили мне вам выдавать первые две книги.

Внешне я оставалась спокойной, но внутри… внутри я сейчас напоминала собаку в охотничьей стойке. Значит, верным путём иду. Значит, именно в этих книгах было что-то, напугавшее Эстефанию до утраты желания оставаться Сиятельной доньей. Не зря мне казалось подозрительным отсутствие фамильяра. Наверняка он был утерян не просто так.

— А если мы ей не расскажем?

Я жалобно округлила глаза и рот. Но моя гримаса на библиотекаря не впечатления не произвела. Он отрицательно покрутил головой и ответил:

— Мне очень жаль, Ваша Светлость, но нет.

— А вы не забыли, любезнейший, — подпустила я в голос металла, — что через несколько лет вы будете зависеть исключительно от меня, а не от моей тёти?

— Ваша Светлость, — умоляюще сказал он, — я под клятвой, поэтому никак не могу ослушаться Её Сиятельства. Неужели вы забыли? Даже если вы меня испепелите прямо здесь и сейчас, ничего не изменится.

Мне стало немного стыдно, но не настолько, чтобы сразу сдаваться.

— Но «Зелья» же под запрет не попадают?

Сама не знаю, почему я решила взять эту книгу. И сначала, когда взгляд на ней задержался, и потом, когда выяснилось, что её мне брать разрешили, поскольку там ничего опасного для тётушки нет. Возможно, потому что у неё было самое понятное название из всего списка?

— Не попадают, Ваша Светлость, подтвердил он. — Сейчас принесу.

Отсутствовал он недолго и принёс… книгой это назвать у меня язык бы не повернулся: тоненький блокнотик с пожелтевшими страницами, исписанными от руки. Одна радость — чернила ничуть не потускнели со временем, всё так же чётко выделяясь на фоне бумаги.

— А вы уверены, что я брала именно это? — с сомнением уточнила я, раскрывая блокнотик.

— Совершенно, Ваша Светлость, — ответил он. — Вы передумали?

Он даже руку протянул, но я захлопнула блокнотик и прижала к груди. Надо просмотреть, пока и это не запретили.

— Не надейтесь, — бросила я и быстро ушла к своему столу.

Просматривала я зелья без особой надежды найти что-то интересное, слишком специфическими они были, даже странно, что Эстефания ими интересовалась. А то, что интересовалась, стало понятно сразу, как только я начала читать, потому что описания и состав зелий стали словно просачиваться из-под блока. И я даже могла сказать, что именно заинтересовало Эстефанию, потому что на описании зелья по маскировке Сиятельного под обычного человека перед глазами появилась картинка, как я его готовлю. В принципе, рецепт был несложный, я должна справиться даже с моими нынешними ущербными навыками, которые тоже словно восстанавливались, но недостаточно быстро. Для того чтобы из Сиятельного превратиться в обычного человека, требовалось всего лишь принимать одну каплю зелья в сутки. Менялась внешность и аура, то есть найти человека, пока он принимает зелье, становилось практически нереально.

И вот тут-то я задумалась. Так ли нужно мне это герцогство? Я не чувствовала себя за него ответственной. Если уж сбежала та, кого готовили на эту роль почти с детства, то почему бы мне не последовать её примеру? В конце концов, если уж так важно моё появление в герцогстве, можно пару раз в год приезжать для его процветания, с меня не убудет.

Название книг, которые библиотекарь отказался выдавать, я запомнила, и если про фамильяров может не быть в открытом доступе, то про университеты наверняка можно найти в городской библиотеке. Если не конкретно эту, то подобную, а там и узнать, чем отличаются условия. Возможно, в другом государстве нет необходимости давать клятву, которой так страшится моя тётя? А со специальностью, которая тут наверняка востребована, я всегда смогу заработать себе на хлеб. Главное — продержаться как-то до этой возможности.

Размышляя над этим, я отнесла библиотекарю блокнотик и с тяжёлым вздохом сказала:

— Нет, это совсем не то, что мне нужно. Могу я ещё раз взглянуть на список книг, которые брала.

— Разумеется, Ваша Светлость.

Гроссбух опять был водружён перед моими светлыми очами, и я принялась водить глазами по строчкам, пытаясь запомнить названия. Зачем я это делала, понятия не имею. Вряд ли от запомненного названия в моей голове появятся знания из книги, пусть мне временами казалось, что я очень близка к прорыву блока.

— Ваша Светлость, — тронула меня за локоть Эсперанса.

— Да? — Я захлопнула гроссбух, с сожалением подвинула его к библиотекарю и повернулась к горничной. — Что-то случилось?

— Случилось. — Она завращала глазами, показывая, что не хочет говорить при посторонних.

Я решила, что на сегодня с меня библиотеки хватит: голова уже гудела, ей требовался отдых, во время которого можно заняться зельем. Срочно заняться, потому что удирать надо сейчас, пока графини нет, с её появлением это будет сделать куда сложнее.

— Сегодня я больше тут не появлюсь, — сообщила я библиотекарю, — Если у вас есть необходимость в свободном времени, вы можете использовать всё послеобеденное.

— Благодарю вас Ваша Светлость, — он поклонился. — Но у меня запирающий артефакт, с которым я не имею права расставаться. И если вдруг вы…

— Я же сказала, что сегодня больше не появлюсь, — повторила я и улыбнулась, чтобы мои слова не казались такими противными, какими они послышались мне самой. — Можете распоряжаться своим временем по собственному усмотрению. Или отдать такое распоряжение я тоже не имею права?

— Имеете, Ваша Светлость.

Он опять поклонился. Я кивнула, обозначая прощание, и гордо прошествовала на выход. Эсперанса тихо шла рядом со мной, но было видно, как её распирало желание что-то рассказать. Прорвало горничную, лишь только мы покинули библиотеку.

— Дон де Монтейо очень хочет с вами встретиться, — выпалила она, сильно приглушив голос, чтобы больше ни до кого не донеслось её возмутительное известие.

— И ради этого ты меня беспокоила? Мало ли кто хочет встречаться со мной. Главное — что я не хочу встречаться с ними. О доне де Монтейо я не желаю больше никогда ничего слышать.

Я даже шаг ускорила, показывая, как мне неприятна эта тема, или торопясь в алхимическую лабораторию — одно другому не противоречит. Эсперанса на месте не осталась, рванула за мной.

— Он сказал, что готов вернуть вам письма.

Я застыла на месте. А вот это уже было интересно. Фраза из письма Эмилио в ответ на моё письмо сильно тревожила. За возможность узнать, что это за опасный ритуал, я, пожалуй, согласилась бы встретиться с навязчивым поклонником.

— Где он?

— В деревне, Ваша Светлость, ждёт вас в церкви, — с готовностью сообщила Эсперанса.

Я чуть было не хихикнула, сразу представив, с какими намерениями он может там меня ждать, и лишь потом сообразила, что это действительно было одно из самых безопасных мест для встречи: не пострадает ни моя репутация, ни я сама.

— Под каким предлогом я могу туда съездить? — спросила я, уверенная, что ответ уже готов.

— Отвезти цветы в церковь, — сразу предложила Эсперанса. — Нести цветы Двуединому не возбраняется никому и никогда. Перед его ликом всегда много цветов, вы же знаете.

Я кивнула, принимая к сведению. Осталось распорядиться нарезать в корзину роз и заложить экипаж. «Не так-то плохо быть герцогиней», — подумала я, обнаружив, с какой скоростью выполнены мои приказы, ибо не прошло и двадцати минут, а мы уже ехали по дороге из замка в деревню, которая оказалась столь коротка, что я даже примерный план разговора не составила.

В церкви никого не было, хотя двери стояли распахнутые настежь. Мы с Эсперансой свободно вошли и возложили цветы к изваянию. И только после этого из тени колонны вышел Эмилио.

— Эстефания, мне очень жаль, что наша последняя встреча завершилась таким некрасивым образом, — зашептал он, попытавшись взять меня за руку.

Я ловко увернулась и холодно бросила:

— Последняя наша встреча произвела на меня столь отталкивающее впечатление, дон де Монтейо, что я ни за что не согласилась бы встретиться с вами сегодня, если бы не известие о том, что вы готовы вернуть мои письма.

— Ты так жестока ко мне, Эстефания.

Он вздохнул столь страдальчески, что я бы непременно поверила в его переживания, если бы не помнила искажённое яростью лицо и намёк на шантаж. Нет, дон сейчас вёл какую-то свою игру. Но я в его игры не играю.

— Дон де Монтейо, если ваше предложение оказалось недостойной шуткой, то я не буду больше тратить своё драгоценное время на никому не нужный разговор.

Я сделала несколько шагов, огибая его по дуге.

— Я верну тебе твои письма, Эстефания, — бросил он. — Но и ты тогда верни мои. Жду тебя сегодня в полночь перед закрытым храмом.

Я аж пришла в замешательство от такой наглости.

— А с чего вы взяли, дон де Монтейо, что я побегу ночью к вам на свидание? Давайте уж решим этот вопрос здесь и сейчас. Я заберу из замка ваши письма, вы принесёте мои, и через полчаса мы расстанемся, довольные друг другом. И больше никогда не увидимся, ко всеобщей радости.

— А клятва, Эстефания? — вкрадчиво спросил он. — Вернуть обоюдную клятву можно только ночью перед храмом Двуединого. Или ты собралась хранить мне верность, несмотря ни на что? Я буду ждать тебя только сегодня. Не придёшь — посчитаю, что ты сделала выбор в мою пользу. Помни, я люблю тебя, Эстефания.

С этими словами он опять растворился в тени.

— Эсперанса, неужели я давала ему какую-то клятву? — повернулась я к горничной, которая с восторгом пялилась в то место, где исчез Эмилио.

— Конечно, Ваша Светлость, а как иначе? — ответила она и неохотно отвлеклась от разглядывания колонны, у которой точно никого больше не было. — У вас же настоящая любовь… была.

— Но встречаться с ним ночью?..

Письма хотелось вернуть очень, а ещё очень хотелось разобраться с клятвой, которая по неосторожности была дана не мной. Конечно, данная не мной клятва не взывала к моей ответственности, но вдруг в глазах местного божества я связана с этим напыщенным павлином Эмилио?

— Такие клятвы всегда даются ночью у храма Двуединого, — удивлённо ответила Эсперанса. — Неужто вы тоже забыли, Ваша Светлость? Их и дать, и вернуть можно только так.

— Но разве я могу как-то незаметно выбраться из замка ночью?

— Разумеется, — уверенно ответила Эсперанса. — Как и в прошлый раз, через потайной ход, Ваша Светлость.

— А он есть? — я насмешливо посмотрела на горничную. — Я про него совсем ничего не помню.

— Я знаю место, где он начинается, — неожиданно ответила та. — Ход отзывается на кровь Эрилейских и какое-то короткое слово на «А». Возможно, вы вспомните, Ваша Светлость?

— Возможно.

Слово я помнила, поэтому по дороге в замок размышляла, не будет ли глупостью с моей стороны тащиться ночью на встречу со столь подозрительной личностью, как Эмилио. Совершенно не верилось, что он отказался от своих планов и решил добровольно со мной расстаться. Но я прекрасно понимала, что мне может и не представиться другого шанса заполучить свои письма и развязаться с чужой клятвой. Если бы барон де Монтейо казался мне порядочным доном, я не задумываясь пришла бы на эту встречу, но теперь мне следовало сначала взвесить все за и против. Пока «против» набиралось куда больше.

— Радость-то какая, Ваша Светлость, — встретила меня улыбающаяся экономка. — Её Сиятельство сообщила, что прибудет завтра утром. Наконец-то вы сможете наносить визиты и принимать у себя соседей, а то сидите, как затворница целыми днями в библиотеке. А там, глядишь, и бал Её Сиятельство устроит.

— Да, бал — это всегда замечательно, — с деланым оживлением согласилась я.

На чашку весов с «за» опустилась весьма увесистая гирька. Встречусь я или нет ночью с Эмилио, но бежать мне нужно вне зависимости от этого.