Глава 34

Главное — ни в чём не признаваться. Вот вообще ни в чём или в чём-то не слишком серьёзном. В алхимическом рецепте было указано, что Сиятельную во мне не признает никто. А изменяющими внешность уловками можно пользоваться по разным причинам. Я повернулась к Раулю и ответила недоумевающей улыбкой.

— Простите сеньор, я вас не поняла. Вы сейчас о чём?

— Хорошая попытка, Катарина.

Он улыбнулся так, словно я сказала что-то очень приятное для его мужского самолюбия. Да и вообще, со стороны мы наверняка выглядели как воркующая парочка, если не влюблённых, то на пути к этому самому светлому чувству. Вон как на меня зло уставилась Эрнандес. А ведь она наверняка караулит Диего, но в отсутствии Сиятельного согласна и на наследного принца. Или ненаследного? Разбираться в сложностях теофренийского наследования престола желания не было. Особенно в столь стрессовой обстановке. Поэтому я перестала обращать на врагиню внимание, сосредоточив его полностью на Рауле.

— Я сейчас о том, что никакой Катарины Кинтеро не существует. Во всяком случае по адресу, указанному вами при поступлении. А в вашей ауре есть следы изменения внешности. Да слабые, да нужно знать, куда смотреть. Но я знаю и вижу. Итак?

— Итак что? — спросила я, судорожно придумывая подходящую легенду.

Однако, сколько достоинств нашлось у принца! Нет ли среди них ещё возможности определять, не врёт ли собеседник? Будем исходить из худшего варианта. Тогда нужно говорить правду, но так, чтобы понять её можно было по-разному.

— Итак, кто вы такая сеньорита, и что тут делаете?

Рауль был сама доброжелательность, но я не обманывалась: хватка у него была бульдожья, не вырвусь даже с применением магии. Магии, которую я изучаю не так давно и которую Рауль знает настолько хорошо, что может даже преподавать.

— У меня проблема с опекуном, — ограничилась я полуправдой. — Зелье призвано не столько изменять внешность, сколько ауру, чтобы меня было невозможно найти поиском. Сюда я приехала учиться. И только за этим. Я удовлетворила ваше любопытство, Рауль? Надеюсь, вы не подрабатываете частным образом в розыске, возвращая в семьи сбежавших наследниц? Раз уж с троном пролетаете…

Последнее точно было лишним, но я выпалила раньше, чем подумала. Но запугивать меня — не самый хороший вариант, я злюсь и не иду на поводу у шантажистов.

— В моём шатком положении любой доход имеет значение, — усмехнулся он. — Даже разовый. Сколько предлагают за возврат вас в лоно семьи?

— Понятия не имею, — отрезала я. — Не интересовалась. Предлагаете разделить? Вы меня возвращаете, получаете деньги, потом выкрадываете, деньги мы делим. И так по кругу, пока вы не перестанете беспокоиться за свой доход.

Он рассмеялся.

— А ваша семья не разорится, Катарина?

— Такая мелочь её не разорит точно. И потом, я единственная наследница, и если мы будем с вами делить доход, то в самом плохом случае я не разорюсь, а лишь ополовиню наследство.

— Что-то мне не верится, — прищурился он. — Имея такие доходы, вы ищете в университете жениха.

— Да с чего вы это взяли? — чуть не взвыла я от незаслуженного оскорбления. — Ваш Альварес сам ко мне прилип, как банный лист к… Неважно, к чему. Главное — он прилип сам и я его никак не могу отлепить.

— А зачем вам в таком случае зелье, улучшающее внешность? Учтите, брак, заключённый при условии, что один из супругов использовал заклинания ли, зелья ли, артефакты ли, улучшающие внешность, может быть расторгнут.

Он процитировал с тоном и видом заправского законника, словно предупреждал мошенницу, только и ждущую случая кого-нибудь обмануть. От несправедливого обвинения я чуть ли не задымилась.

— Да будет вам известно, что зелье, которое я принимаю, внешность уродует, так что под ваш эдикт я не попадаю. Мой супруг не будет разочарован моей внешностью. Но сюда я приехала не искать мужа: если бы я захотела, была бы уже замужем.

Посмотрела я с вызовом, но он ничуть не расстроился моим отпором, более того, в глубине его серых глаз затанцевали смешинки. Внезапно подумалось, что прибавь ему Сиятельности — и он точно заткнёт за пояс Теодоро. Мысли были столь странные и несвоевременные, что я не сразу поняла, что он говорит.

— Герцогиня Эрилейская, если не ошибаюсь?

— Что?

— Я говорю, что вы герцогиня Эрилейская из Муриции.

— С чего вы взяли? — Я старалась не смотреть ему в глаза, получалось плохо. — Как вам только в голову пришла этакая глупость?

— Элементарно, дорогая Катарина… Или как вас называть?

— Называйте Катариной, я имею право на это имя.

— В списке ваших имён его нет.

Да, да, я помню: Эстефания Маргарита Эсперанса Эмилия Клаудиа Исабель Лурдес Асунсьон Росарио. Там можно было спрятать ещё с десяток имён, и никто не заметил бы — всё равно они не используются нигде, кроме как на официальном титуловании. Да и там несоответствие если кто заметит, так только носитель имени. Если, конечно, он сам этот список выучил.

— Я не знаю, что вы там себе надумали, но я имею право на имя Катарины, — холодно сказала я.

Потому что Катарина и Екатерина — по сути, имя одно, а я столько лет прожила под ним. Но в глазах держащего меня под руку сеньора не появилось ни малейшего сомнения.

— Весьма неосторожно для Сиятельной приезжать в Теофрению инкогнито, — тем временем продолжал Рауль, улыбаясь так безоблачно, что не будь мысли студенток заняты приехавшим Сиятельным — стала бы я сразу злейшим врагом женской части университета, как покусившаяся на главного жениха даже не университета — страны.

— Да с чего вы взяли, Рауль, что я Сиятельная? — взорвалась я.

— Да это же элементарно, дорогая Катарина. Вы принимаете зелье, которое скрывает Сиятельность, — только оно даёт эффект ухудшения внешности при одновременном изменении ауры. В Муриции вовсю идут поиски пропавшей герцогини Эрилейской, по портретам — выдающейся красоты донья, между прочим, так что мне даже любопытно посмотреть на вас, когда вы будете не под влиянием зелья. Кроме того, корпус Сиятельных настроен на кого-то, находящегося в университете.

— Это настолько косвенные улики, — улыбнулась я, — что, право, не знаю, почему вы решили связать всё это со мной.

— Предлагаете проверку? Зелье нужно принимать раз в сутки плюс-минус пара часов. Я могу вас задержать на сутки-двое, никому ничего не объясняя. Так как?

Вот ведь гадство, за сутки я засияю точно. А ведь таким приличным принцем казался: красивым, глуповатым, так подходящим для манипуляций. И кто теперь кем манипулирует?

— И вам не будет жалко задерживать слабую сеньориту? Неужели вы меня посадите в каменную холодную камеру, с соломенным матрасом и крысами, бегающими по стенам и полу?

Я всеми силами показывала, какой я нежный цветочек: голосом подрожала, ресницами затрепетала, а под конец сложила губы в подобие обещающей улыбки. Вот только отпустите меня, сеньор, — и дальше будете решать проблемы своей страны, не подставляя мою фигуру в ваши уравнения. Главное, чтобы никакие мои действия нельзя было подвести под покушение на принца. А то ведь точно заработаю на отрубание головы. Смерть, хоть и правильная, в мои планы не входила, а входила жизнь, долгая и счастливая. Да и не хочется остаться в памяти потомков маньячкой, которая выбирала жертвы по наличию титула. С королём не вышло, решила на принце потренироваться…

— Жалко, Катарина, поэтому хотел бы этого избежать, что возможно только в случае, если вы признаетесь. Мне отдать приказ о вашем аресте?

Губы его улыбались, но глаза говорили, что отдаст и не поморщится. Бросит бедную меня на съедение крысам. Что за монархические особы пошли, так и норовят в тюрьму засунуть? Этот хотя бы голову не собирается отрубать. Пока. Но и отпускать просто так тоже не собирается.

— И что вы сделаете со своим знанием? — мрачно спросила я.

Ракель с Альваресом показались из столовой, но меня их появление ни на что не вдохновило: этот разговор следовало закончить здесь и сейчас.

— Я хочу получить доступ в Сиятельный корпус, — неожиданно ответил Рауль.

— Не уверена, что это в моих силах. — Покрутила я головой. — Мне сказали чётко, что в корпус доступ не-Сиятельным закрыт.

— Я точно знаю, что раньше в него проводили и простых магов.

Я молчала, это заявление шло вразрез со словами горгульи. Если обычным магам нельзя показывать Сиятельную библиотеку, не получится ли так, что я своими руками вобью гвоздь в крышку гроба Сиятельности? Могу ли я поставить свою жизнь выше жизни всего сообщества?

— Зачем вам туда?

— Хочу попасть в библиотеку. Катарина, если вы дадите возможность попасть в Сиятельный корпус, я пообещаю держать вашу личность в тайне.

Но если попросить у горгульи-хранительницы убрать опасные тома с глаз, то это получится совсем другой поворот. Вдруг Рауль удовлетворится обычными трудами по магии?

— Вы — да, а другие?

— Какие другие?

— Те, кто выполнял ваши указания и с кем вы наверняка поделились своими выводами.

— Свои выводы я оставил при себе. Делюсь, вон, с вами. Так как, обмен? Ваша тайна так и останется тайной.

— Если дадите клятву, то я спрошу, — неохотно решила я.

— Спросите? У кого? — прищурился он.

— У местного хранителя. Вы же не думаете, что такие здания обходятся без них?

— Я вообще ничего не знаю, относящегося к Сиятельным. Почти ничего. Вы очень хорошо храните тайны.

Рауль казался вполне удовлетворённым разговором. Но не Альварес, который, как только подошёл, сразу подозрительно уточнил:

— О чём вы тут без меня говорили?

— Без нас, — поправила Ракель.

— Обо всём понемногу, — лениво ответил Рауль. Теперь он опять выглядел расслабленным, но его расслабленность меня больше не обманывала: за ней скрывалась готовность моментально вцепиться зубами в шею жертве. — О Сиятельности в целом и о Сиятельном корпусе в частности. Не кажется ли вам, что с приездом дона Дарока он стал выглядеть не столь мрачным?

— Думаешь, настраивается? — Альварес прищурился и стал вглядываться в здание. — Хотел бы я знать, что там происходит.

— А уж как бы я хотел, — в тон ему сказал Рауль. — Но возможно, с появлением в университете Сиятельного, нам удастся туда проникнуть. Как вы думаете, Катарина?

— Я думаю, Рауль, что вы умеете добиваться своих целей.

Пожалуй, наши взгляды сейчас больше напоминали скрестившиеся клинки. Да, противник сильнее, умелее и играет в эти игры куда дольше меня. Но это значит, что нужно вывести его на своё поле, туда, где он окажется новичком и будет делать ошибки, которыми я непременно воспользуюсь. Осталось только откуда-нибудь это поле вытащить. Эх, хорошо было Василисе из сказок: махнула рукавом — решила проблему. Где бы мне такие волшебные рукава раздобыть?

— Вы уже успели поругаться? — удивился Альварес. Удовлетворённо так удивился. — Надо же, никогда бы не подумал, Рауль, что ты можешь быть невежливым с сеньоритой. Если она тебя так раздражает, давай сменим состав команд?

— Нужно уметь преодолевать трудности, — невозмутимо сказал Рауль. — Тем более что уже поздно менять. Объект появился. Сейчас вы следите за ним, а мы с Катариной займём пост рядом с Сиятельным корпусом.

Он столь резко меня потащил за собой, что я от неожиданности чуть не навернулась. А говорят, у аристократов врождённая грация. Врут, однако: стоит на минуту задуматься — и ей на смену приходит врождённая неуклюжесть.

— Я правильно понял, что вы согласны?

— Отчасти. Вы даёте клятву — я говорю с хранителем о возможности. Клятву не даёте — ни о чём не говорю, потому что я не исключаю вероятности, что провести вас невозможно и что после этого вы на мне не отыграетесь.

— Катарина, я не столь мстителен, — оскорблённо ответил он. — Разве я похож на сеньора, сводящего счёты с прекрасными дамами? Признаю, вы прекрасны и без Сиятельности.

Комплимент ничуть не смягчил моё сердце.

— На шантажиста вы тоже не похожи, — намекнула я. — Тем не менее… — Я выразительно на него посмотрела. Очень выразительно. — Когда в дело вступают государственные интересы, обещания, не подкреплённые клятвой, становятся всего лишь пустым сотрясением воздуха.

— Хорошо, тогда клятва должна быть взаимной, — предложил Рауль. — Потому что у меня тоже нет оснований вам доверять. В конце концов, именно вы всё время врёте.

— Я не вру! — возмутилась я. — Я просто не договариваю всей правды.

Судя по кислому виду встреченной нами Эрнандес, теперь мы походили на парочку ещё больше, и именно потому что ругались. Даже Рауль потерял свою ленивую невозмутимость и выглядел чуть более взведённым, чем обычно. Впрочем, надолго мы внимание не привлекли: и Эрнандес, и остальные встреченные нами студенты и студентки, словно магнитом, тянулись туда, где был Диего. Так что существовала надежда, что наши шпионистые Ракель с Альваресом в толпе затеряются или решат, что не стоит следить за тем, на кого постоянно обращено столько глаз. Никто не будет заниматься ничем подозрительным, стоя под толпой софитов — а именно таким было сейчас положение у Диего.

Когда мы зашли за Сиятельный корпус, то и вовсе оказались в полном одиночестве. Место было словно создано для влюблённых пар: романтично утопавшая в зелени скамейка, сидящих на которой было можно различить с большим трудом, зато с неё Сиятельный корпус был виден как на ладони. На ней мы и устроились.

— Итак, взаимная клятва. — Рауль взял меня за руку, но увы, вовсе не для романтических нужд: взаимная клятва предполагала физический контакт «кожа к коже». — Я обещаю, что никому не скажу о своих догадках, вы — что сделаете всё от вас зависящее, чтобы я попал в Сиятельный корпус. Клятва действительна год.

Слово «библиотека» не прозвучало, и это меня несколько успокоила. В конце концов, пару томов можно перепрятать. По-хорошему, следовало бы сначала переговорить с горгульей и предупредить, но теофренийский принц меня точно не отпустит от себя без клятвы. Только в камеру с крысами. К крысам не хотелось.

— Должна предупредить: я понятия не имею, как это можно сделать и можно ли вообще.

— Если это единственное возражение, то формулировку считаем утверждённой.

Формулировка мне активно не нравилась, особенно сроки. С моей стороны он был слишком большим, со стороны Рауля — слишком маленьким.

— Почему бы вам не пообещать никогда меня не выдавать.

— Неразумное требование, — заметил он. — Если вы натворите что-то противоправное, клятва меня будет связывать, а вас нет. Нет, год — вполне разумный срок.

Смотрел он при этом влюблёнными глазами, но не на меня, а на Сиятельный корпус. Нет, я, конечно, уже решила, что между нами ничего не может быть, но этот тип мог хотя бы помечтать, а не так нагло в моём присутствии интересоваться чем-то другим.

— Хорошо, — сухо сказала я. — Клятва так клятва. Поверим теофренийскому принцу.

Слова прозвучали, наши ладони словно молния прошила, заставим меня прошипеть сквозь зубы от боли. Рауль не издал ни звука: то ли уже натренирован на клятвах, то ли вся боль досталась исключительно мне.

— Вы же не через дверь проходили? — спросил Рауль, не отрывая взгляда от своей мечты и не отрывая своей руки от моей.

Я только подумала, что стоит освободиться от столь невоспитанного принца, а он уже прямиком поволок меня к Сиятельному корпусу, затормозив только в кустах, да и то ненадолго, потому что одного его кусты не пропускали, а со мной запросто. Он-то затормозил, а вот я по инерции пролетела и сквозь кусты, и сквозь стену, да ещё и его за собой втащила.

— Решили воспользоваться нашей спальней? — услужливо проскрежетала встретившая нас горгулья. — Рекомендую оранжевую, она самая уютная, а ванна при ней самая большая.

Если Рауль и был удивлён столь быстрым исполнением клятвы с моей стороны, то он это успешно сдержал внутри, наружу вырвалось лишь:

— Нам не нужна спальня, нам нужна библиотека.

Но оглядывался он вокруг с живым интересом. Наверняка не прочь был бы пройтись и по остальным помещениям.

— Донья, не слишком ли большую волю вы дали своей игрушке? Использование библиотеки в таких целях запрещено, — возмущённо проскрежетала горгулья. — Библиотека — не место для развлечений. Вы можете использовать свою игрушку только в спальне. Её запрещено проводить куда-то ещё, в любое помещение общего пользования. Она туда просто не пройдёт. Это общее правило, касающееся всех Сиятельных. Кстати, у меня вопрос про недавно рвавшегося сюда ещё одного Сиятельного. Давать ли ему доступ?

— Не давать. Перетопчется, — радостно решила я.

Радость была вызвана тем, что Раулю в библиотеку попасть не удастся, а значит, совесть моя перед Сиятельным сообществом была чиста. Хотя и создавать проблему Диего тоже оказалось приятно: как-никак он мне ещё за жемчуг задолжал.

— То есть дать, когда он достаточно потопчется на пороге? — педантично уточнила горгулья. — Достаточно — это сколько?

— То есть ему вообще не давать. Он скоро уедет, — пояснила я. — А игрушки он планирует таскать часто и разных. Это я — сеньорита скромная, взяла одну и скоро уберу, а у него тормозов нет. Он игрушки сюда коробками таскать будет.

— Тогда вы правы, этот дон не должен сюда попасть. Провести вас в оранжевую спальню?

— Спасибо, но нет. Мы планировали провести время в библиотеке. Придётся искать другую.

— О времена, о нравы, — неодобрительно процедила горгулья. — Сколько лет прошло, а у Сиятельных так и не изменились развлечения. Вы уже уходите, донья?

— Да, — сказала я и даже сделала шаг назад.

— Нет, — сказал Рауль и, напротив, шагнул вперёд. — В спальню так в спальню. Вернёмся к традициям.