Глава 1. Бал
Там где деньги правят бал, справедливость зависит от суммы…
Зал сияет. Свет восковых свечей, закрепленных на огромных золотых люстрах, отражается бликами от начищенного белоснежного мраморного пола, настенных зеркал и замысловатого золотого орнамента стен, подчеркивая богатство отделки. У аристократов принято придерживаться древних традиций, и такое освещение – одна из них.
Дамы блистают бриллиантами и смелыми декольте. Мужчины, разряженные в пестрые камзолы, напоминают экзотических птиц и обилием украшений порой затмевают своих спутниц. Каждый стремится показать свой высокий статус и задрать нос повыше.
Над залом льется музыка, исполняемая слаженным оркестром. Ее звуки смешиваются с голосами множества гостей, приглашенных на мое совершеннолетие.
В роскошном алом бархатном платье с более глубоким декольте, чем мне бы того хотелось, чувствую себя товаром, выставленным на всеобщее обозрение. Собственно, я им и являюсь – молодая аристократка, которой родители подыскивают подходящего мужа. И праздник - просто удобный повод.
Хочется поежиться под множеством взглядов. Похоть, зависть и любопытство обрушиваются на плечи тяжелым грузом. Но я не имею права проявить слабость и показать даже отблеск истинных эмоций. Не имею права отказать в танце или проявить даже тень пренебрежения. Я обязана быть идеальной и блистать, потому что такова воля родителей и именно этого от меня сегодня ждут.
Граф Ламос подходит и, очертив поклон, кривовато улыбается:
- Позвольте пригласить вас на танец.
Киваю, растягиваю губы в легкой улыбке и вкладываю свою руку в его влажную ладонь. Он напоминает мне противную пупырчатую жабу, и я не считаю нужным на этот раз останавливать свое воображение, потому что жабы гораздо приятнее аристократа передо мной. Во время танца рука графа спускается чуть ниже дозволенного, из-за чего отстраняюсь – не хватало еще, чтобы меня лапали всякие земноводные. Он хмыкает и самодовольно улыбается:
- Ладно! Потерплю немного! Но очень скоро мы вновь встретимся, и ты уже не сможешь выкобениваться.
Отвожу взгляд от лысины и обрюзгшего лица перед собой. Внутри холодеет от страха – у графа уже были две молодые жены и обе скончались при загадочных обстоятельствах. И если первая умерла вроде бы при родах, оставив вдовцу новорожденную дочь, про смерть второй шептали, что он забил ее до смерти. Меньше всего мне хочется пополнить их ряды. Но если граф предложит в качестве подарка моим родителям спорные каменоломни, расположенные на границе наших графств, уверена – они дадут согласие на этот брак.
Внутри холодеет от страха, но внешне продолжаю все так же вежливо улыбаться и представлять, что передо мной всего лишь мерзкая жаба. Опускаю взгляд, чтобы никто не смог прочитать в нем и малой толики непозволительных мыслей. Надеюсь, со стороны будет казаться, будто я смутилась.
После того, как граф Ламос возвращает меня на место, возникает острое желание сходить вымыть руки. Но даже этого сделать не могу – мое дело улыбаться, производить хорошее впечатление и выглядеть счастливой наивной дурочкой. Если оступлюсь, меня запрут до свадьбы в комнате, как в свое время поступили со старшей сестрой. И тогда совершенно точно останется только один выход.
Следующим меня приглашает танцевать юный баронет с добрыми глазами, который мило краснеет и запинается, выдавая этим свое волнение. Он напоминает мне молодого породистого щенка. Кажется, будто мы с баронетом могли бы поладить. По крайней мере, у нас нет такой уж огромной разницы в возрасте, как с графом. Но мужа мне выберут родители, и их вряд ли устроит небогатый баронет.
Третьим меня приглашает старый друг отца, напоминающий поганку. Понятия не имею, как выглядят поганки, но название кажется подходящим. Он старый друг не только потому, что они долго дружат, но и потому, что возраст этого вампира перевалил за пять сотен. Весь танец пялится в мое декольте и пытается прижать к себе покрепче, поэтому приходится прилагать усилия, чтобы, во-первых, не задохнуться от весьма специфического и неприятного запаха, а во-вторых, чтобы изобразить трепетную юную деву, которую подобные вольности смущают. Не то, чтобы мне приходится совсем уж притворяться – я и есть юная дева. Только вот не особенно трепетная.
Дальнейшее сливается в калейдоскоп – один кавалер сменяет другого, и каждому я вежливо улыбаюсь, смеюсь в нужных местах и хлопаю ресницами. И ни один из них не вызывает во мне и толики симпатии. Похоже, баронет в этот вечер - единственное приятное исключение.
Когда очередной кавалер возвращает меня туда, откуда увел, вижу поджидающую бабушку. На этот раз улыбка выходит, и правда, искренней – бабушка, пожалуй, единственная из нашего семейства, кто мне действительно нравится. Статная, с седыми волосами, уложенными в высокую прическу, она все еще носит траур по умершему мужу, хотя прошло уже не одно столетие со дня его смерти. Иногда замечаю, как ее взгляд беспричинно грустнеет и она словно выпадает на какое-то время из реального мира. В такие моменты понимаю, что бабушка носит черное не потому, что должна или преследует какие-то свои интересы, но потому, что искренне скучает и скорбит.
Знаю, что она неоднократно получала предложения о замужестве – подслушала, как в очередной наш визит отец пытался ее убедить, что нужно двигаться дальше и что выйти за очередного кандидата - это хорошая идея. Но бабушка непреклонна.
Стоит присесть на софу, как она протягивает мне бокал лимонада. Принимаю с благодарностью – последние пару часов я не могла не то что попить, но даже присесть удавалось хорошо, если на минутку.
Дождавшись, пока я допью, она громко произносит:
- Моя дорогая, проводи меня, пожалуйста, в сад. Я устала от суеты и хочу подышать свежим воздухом.
- Конечно, бабушка, - отвечаю спокойно, а самой приходится приложить неимоверные усилия, чтобы скрыть, насколько рада возможности хоть ненадолго отсюда сбежать.
Я должна радоваться тому, что ради меня устроили такой роскошный бал, и что все эти знатные вампиры нашли время, чтобы сюда приехать. Должна. Иначе выйду из роли молодой наивной дурочки, образ которой выстраивала годами, чтобы получить хоть призрачный шанс попробовать взять судьбу в свои руки.
Сад встречает нас свежим цветочным ароматом, тишиной и запутанным лабиринтом дорожек. Делаю глубокий вдох, стираю с лица благожелательную улыбку и чувствую облегчение от того, что можно расслабиться и перестать притворяться.
Доходим неспешным шагом до древней каменной беседки, расположенной на краю скалы, и присаживаемся на подушки, разложенные на скамейке.
Мне с детства нравилось это место, достаточно удаленное от оживленных тропинок и расположенное так, что никто посторонний не может подобраться незамеченным. Здесь можно стать поближе к краю и представить себя птицей, которой достаточно распахнуть крылья, чтобы улететь навсегда.
Тишину нарушает бабушкин скрипучий голос:
- Знаешь, меня ведь тоже выдали замуж, не спросив моего мнения. Но мне очень повезло – я обрела не только мужа, но и любимого вампира. Твой дедушка оказался добрым, честным и очень смелым. Он считал, что нужно во всем быть примером, поэтому никогда не отсиживался в штабе, как это делали другие. К сожалению, именно из-за этого он так рано нас покинул. Война всегда забирает первыми самых лучших. Мы прожили вместе всего пять лет, но он успел мне подарить сына – твоего отца. Признаю – в том, что он вырос именно таким, есть и моя вина. Я была слишком поглощена своим горем. Впрочем, это пустые разговоры. Глупо сожалеть о прошлом, но меня печалит то, что мой сын, выдавая дочерей замуж, руководствуется в первую очередь своей собственной выгодой, а не отцовскими чувствами. Твоя старшая сестра в твоем возрасте была слишком эмоциональной, поэтому ее посадили под замок и выпустили только для того, чтобы провести обряд и передать мужу. Твоя средняя сестра всегда была тихоней – не смела перечить родителям ни в чем и со смирением приняла свою судьбу. Но я вижу, что ты не такая. В тебе хватит решимости, чтобы выбрать свой путь. Вот только станешь ли ты?
Взволнованно кусаю губы, но решительно произношу:
- Стану.
- Хорошо, - бабушка ласково улыбается. – Тогда у меня для тебя есть подарок.
Она достает из ридикюля невзрачное тонкое серебряное кольцо с полудрагоценным камнем и вручает его мне:
- Здесь спрятан пространственный карман. Не особенно большой, но тебе должно хватить. Внутри есть деньги, которых тебе будет достаточно на первое время, но самое главное – ключ с описанием домика, который им можно открыть. В нем живет девушка, которая многим мне обязана и принесла магическую клятву верности, поэтому ей можно доверять. Она тебе поможет. Так же в пространственном кармане есть амулет, скрывающий от поиска, и амулет личины. Но особенно на них не рассчитывай. Самое опасное для тебя - поверить в собственную безопасность.
- Спасибо, бабушка!
- Я не могу помочь тебе многим, но еще кое-что для тебя сделать могу. Дозволяю тебе взять память моей крови.
- Но зачем?
- В нашей стране испокон веков так заведено, что за женщин отвечают мужчины. И дар передается исключительно по мужской линии. Но мой муж был другим - он очень беспокоился за меня, поэтому поделился тем, что умел. И теперь я хочу поделиться этим знанием с тобой. Бери, - она закатывает рукав платья и протягивает мне руку.
С трепетом осторожно беру ее за запястье, выдвигаю клыки и прокалываю вену. Чувствую металлический неприятный привкус, но заставляю себя продолжать пить и делать это очень осторожно, из-за страха причинить лишнюю боль. Спустя несколько глотков зализываю прокол, и через пару мгновений на его месте остается только небольшое темное пятно. Обеспокоенно спрашиваю:
- Как ты?
- Все в порядке, моя дорогая. Не тревожься. Знания будут приходить к тебе постепенно. Со временем ты поймешь, как добывать информацию из крови людей, научишься пользоваться силой внушения и еще кое-чему полезному. Сложно придется, но я верю, что у тебя все получится.
- Спасибо, бабушка.
Понимаю, что она та, кого мне бы не хотелось покидать, но выбора нет. Единственный шанс получить возможность жить счастливо - бегство так далеко, как только возможно.
Какое-то время любуемся садом, обрамленным лунным светом, и вдыхаем цветочные ароматы. Молчим. Все слова уже сказаны. Если все получится, это наша последняя встреча. Теперь главное - доиграть свою роль без единой фальшивой ноты.