Глава 27. Сергей

Настя уснула наконец, и мои мысли стали течь чуть спокойнее, только все не туда, куда нужно. С этой девчонкой как на пороховой бочке. Непонятно, когда рванет. А я еще голодный, как черт! Каждое ее прикосновение заводит до черных точек в глазах, вся кровь из башки сливается в член, и думать не получается. Вот и сейчас в штанах все пульсирует и ноет, а я сжимаю зубы и еду дальше. Если бы она знала, как влияет на меня, как тяжело устоять. Взять бы прямо сейчас, посадить сверху и жестко, без нежностей и сантиментов доказывать, что моя, что нельзя так себя вести. Слушать ее стоны, ощущать вибрации ее тела, тонуть в бездонных карих глазах в момент ее оргазма.

Но вместо этого всего я осторожно поправляю вновь сползшую куртку, боясь, что

она замерзнет, хоть в машине тепло. Невесомо касаюсь ее пальцев своими, и каждое такое прикосновение, как разряд тока, бьющий прямо в пах.

– Маленькая смелая девочка, – шепчу одними губами, вновь закуривая.

От этой привычки мне теперь уж точно никогда не избавиться, а еще нужно разобраться с Даренко и помочь гордому Вите восстановить свое честное имя.

Ну вот, наконец голова начала работать в нужном направлении. Зажав ухом мобильник, я набрал Мурата, наплевав на то, что на часах всего пять утра. Когда мы вернемся, вся информация об этом деле должна быть у меня. Чем быстрее я решу этот вопрос, тем быстрее выдохну и займусь воспитанием Насти.

Мы останавливались раза три, чтобы я мог поспать.

Тогда я пристегивал девушку наручниками к пассажирской ручке над дверью. Она,

недовольно сопя, терпела и сидела тихо как мышка, давая мне отдохнуть. Так и добрались до родного города, но я не повез ее в квартиру, еще чего не хватало!

Привез Настю в загородный дом. Мы не успели войти во двор, разминая ноги после

длительной поездки, как в вольере на прутья стал прыгать счастливый Джек.

Спасибо соседу, присматривает за собакой, пока я мотаюсь по работе. Нечестно это по отношению к животному, но одному было совсем тоскливо.

У девушки загорелись глаза, а пес, учуяв чужого, резко замер и стал принюхиваться.

– Хороший мальчик, – говорю ему. – Это свои, Джек. Я компанию тебе привез, – подошел к вольеру, открыл его, но пес не шелохнулся, следя за каждым движением незнакомки. – Настя, руку дай, – прошу ее.

Девушка осторожно протягивает маленькую ладошку. Беру, подношу к носу верного друга.

– Нюхай, Джек. Свои.

Пес зашевелил ноздрями, щекоча ее кожу. Настя рассмеялась, он недовольно зарычал.

– Свои, я сказал. Охранять.

Джеки послушно лег у ее ног. Детский восторг на лице и шаловливые пальчики осторожно потянулись за ушко. Эта лохматая скотина довольно зажмурилась, получив порцию ласки.

– Вот так, – присел перед ним на корточки, потрепал по холке. – Умница.

Но стоило случайно коснуться Настиной ноги, как Джек на меня зарычал.

– Не от меня, балбес, – плюхнулся задом на землю. Позвал его: – Ко мне.

Пес послушался и подошел, опустив голову.

– Хороший мой, – обнял собаку за шею.

Он ткнулся носом в щеку.

– Только мне можно, понял? Больше никого не подпускать! – говорю четко каждое слово.

Немец послушно подошел к новой хозяйке, вновь устроился в ногах. Я поднялся, отряхнул штаны, взял девушку за руку. Джек равнодушно поднял глаза и не шелохнулся. Понял. Вот и славно.

– Побегай, – махнул ему рукой и повел Настю в дом.

– Он такой умный, – восторженно попискивает девчонка у меня за спиной. – Такой… такой…

– Я долго занимался с ним, – улыбаюсь. – Вот здесь ты и будешь теперь жить, – обвожу рукой просторную гостиную с настоящим камином.

В раковине так и лежит кружка из-под кофе, которую я не вымыл, уезжая. Было как-то не до того.

– Не трогай, я ее сам помою.

Вижу в глазах энтузиазм и пресекаю сразу же:

– Комнату выбирай любую. Вопрос с вещами решим чуточку позже. Пока можешь раскопать в моем шкафу очередную футболку. Там же постельное белье и полотенца. В общем, все, что тебе понадобится, можешь спокойно брать. Стиралка внизу, на первом этаже душ, на втором ванная. Я иду на первый, – подмигиваю ей, поднимаясь в комнату за чистыми вещами.

Настена идет следом. Я спиной ощущаю ее любопытный взгляд, слышу взволнованное дыхание. Из шкафа достаю нижнее белье, домашние камуфляжные штаны цвета «хаки», черную футболку. Разворачиваюсь и наталкиваюсь всем корпусом на девушку. Дыхание останавливается, сердце подскакивает к горлу.

В этих обстоятельствах слишком опасно находиться так близко друг к другу.

Вдох.

Ее запах врывается в легкие. Никаких духов, дезодорантов и гелей для душа. Ее чистый, женский запах, сводящий до боли пах. Настя стоит и смотрит на меня своими огромными, широко распахнутыми глазами. Ее едва приоткрытые губы умоляют смять их в поцелуе. Завожу ладонь за голову, цепляюсь пальцами за темные волосы на затылке, приближаю ее лицо к себе максимально близко. Так, что наши губы едва касаются друг друга.

– Ванная в соседней комнате, – хриплю неслушающемся голосом, огибаю ее, чтобы больше не касаться, трусливо сбегаю вниз, злясь на себя за эту слабость.

Мы помылись, перекусили в неловком молчании, я ушел в кабинет заниматься делами. Настя тихо вошла следом, устроилась с ногами в большое кресло, притихла, изредка поглядывая на меня. Кажется, у меня появился «хвостик». От этой мысли на лице расцвела идиотская улыбка и настроение плавно стало расти вверх.

– Держи, – даю ей небольшой планшет, давно валяющийся у меня в столе, и зарядку. – Пилот под столом, воткнись в свободную розетку.

Хоть фильм посмотришь или музыку послушаешь, все не так скучно будет, – уперся

взглядом в монитор, изучая все, что успел нарыть мой гениальный айтишник.

Уйдя с головой в документы, упустил момент, когда Настя встала со своего места. Вздрогнул, почувствовав ее руки, обнимающие меня со спины, и горячее дыхание на шее, когда девушка произнесла свое тихое:

– Спасибо.