Глава 7 Вики

– Что я вообще тут делаю? – бурчу себе под нос, пока спускаюсь по лестнице.

Минуя общий холл, возвращаюсь в игровую. Мне не даёт покоя информация о браке Марины и Максима. Складывается такое впечатление, что эти двое ищут свою выгоду. У Воскресенского это нечто связанное с бизнесом, а у Авдеевой – несчастная любовь? Не хочется верить в подобное. В этой запутанной истории слишком много неизвестных, но я не имею права лезть. Если Марина что-то скрывает, значит у неё имеются на то свои причины. Одно ясно наверняка: свадьба состоится, потому что им обоим она жизненно необходима. Хотя Авдеева не стала бы выходить замуж без любви.

– Наблюдаешь за детьми? – вкрадчивый голос раздается над ухом. – Они и сами неплохо справляются.

– Да, я вижу. Просто хотела убедиться, что Илюше весело. – Сердце в груди изменяет свой ритм. Как бы я ни отрицала, Максим Воскресенский действует на меня по-особенному.

– Идём, уже всё готово. Только тебя ждём. – Мужчина небрежно касается пальцами моей талии.

– Да, конечно, – отрывисто произношу я, игнорируя жест Максима.

– Отличный у тебя парень, – добавляет он и, широко улыбнувшись Илье, покидает игровую.

Подойдя к беседке, понимаю: действительно, все уже в сборе. Не хватает только меня. Занимаю своё место, окидывая внимательным взглядом стол, который ломится от всевозможных великолепных блюд и напитков. Вот только кусок не лезет в горло, да и чувствую я себя не в своей тарелке.

Спустя полчаса запыхавшиеся дети возвращаются из игровой. И каждый из них садится за стол, требуя еды. Обстановка моментально меняется, когда все приглашённые начинают задорно смеяться.

– Этих детей невозможно заставить сесть за стол, а тут вдруг такое коллективное единство, – улыбается Кира. – Удивительно, но зато минус одна головная боль.

– Точно, – подхватывает ещё одна девушка, имени которой я не запомнила. – Мою дома вообще не накормишь. Её и за стол-то с трудом можно усадить.

– Парень, что думаешь насчёт настольного футбола? – Максим неожиданно обращается к Илье. – Играешь?

Я замечаю, как загораются глаза сына. Футбол – один из любимых видов спорта. И, кажется, я знаю, от кого у него любовь именно к футболу, а не к хоккею или баскетболу, например.

– Мне нравится обычный футбол, а в настольный я ещё не играл, – задумчиво произносит сын.

– Хочешь попробовать сыграть со мной партейку? – щурится Воскресенский.

– Конечно, – хлопает в ладоши мальчик.

Через некоторое время Максим с Ильёй меняют местоположение и оказываются в бассейне. Сердце уходит в пятки, когда я смотрю на не умеющего плавать сына, находящегося в воде.

– Смотри, Мариш! Твой Макс будет идеальным отцом, – восторженно произносит Кира, глядя на плюхающихся в бассейне Максима и Илью. – Если он с чужими детьми ведёт себя так, то с вашими…

– Да, Максим станет отличным папой. Он очень хочет детей, – резко перебивает Авдеева.

– А ты разве нет? Уже пора, – улыбается девушка.

– Кому пора, Кир? – Марина пристально смотрит в глаза Кире. – Я пока не готова. Всему своё время.

Я знаю этот взгляд, полный отчаяния. Складывается впечатление, что это тяжёлая, если не сказать больная, тема для Марины. Чёрт возьми! Слишком многое я пропустила, пока жила в северной столице.

Всё оставшееся время до отбоя мой сын проводит исключительно с Максимом. Они вместе играют, плавают в бассейне, разминаются на турниках. Разумеется, мужчина уделяет внимание и другим ребятишкам, но не в таком количестве. Со стороны они выглядят как родственники. Как отец и сын.

– Марина, если у нас будет сын, то только такой, – так искренне смеётся Макс, плюхаясь на деревянную скамейку вблизи беседки. – Он вырубился ещё до того, как я пожелал ему спокойной ночи. А ещё парнишка обожает футбол и плавание.

От слов Макса давлюсь лимонадом, но, к счастью, этого никто не замечает. Только на лице Марины застывает неопределённое выражение. И что-то мне подсказывает: это никак не связано с высказыванием её жениха. Складывается такое ощущение, что она и не слышала, о чём меньше минуты назад говорил Максим. Опускаю взгляд на её руки, в которых подруга держит мобильный, и возвращаюсь к лицу. Губы Авдеевой подрагивают, а из глаз вот-вот брызнут слёзы.

– Мариш! – Толкает её в бок Воскресенский. Телефон выскальзывает из пальцев Марины, падая на пол экраном вниз. – Всё в порядке?

– Да, конечно, – растерянно говорит она. Марина будто с трудом понимает, что происходит.

Максим поднимает гаджет и, скользнув по нему глазами, передаёт девушке. Она быстро убирает его в карман, даже не взглянув на повреждения.

– Максим, я пойду прилягу. Нога ноет. – Она ласково притягивает к себе Воскресенского и, небрежно скользнув по его губам своими, встаёт из-за стола.

– Мариш, я провожу. Как раз проверю Илюшу. – В два счёта оказываюсь рядом с подругой.

– Пройдёмся? – предлагает она, минуя лестницу, ведущую на второй этаж.

– Конечно. У тебя что-то случилось? – спрашиваю я.

– Не буду скрывать, Вики, – случилось, но я не могу говорить об этом сейчас, – честно признаётся она. Я крепко сжимаю её руку, знаю, что ей, как никогда, нужна дружеская поддержка. – Спасибо. Давай просто пройдёмся.

– Вики! – из-за спины раздаётся до боли знакомый голос, который я не слышала уже несколько лет. – Подожди!

Резко выдохнув, я медленно оборачиваюсь. Перед моими глазами возникает он. Красивый, уверенный в себе и по-прежнему чересчур самодовольный. Дима. Мой бывший.

– Привет! – произношу немного растерянно. – Не ожидала тебя увидеть! Тем более, – обвожу взглядом территорию базы отдыха, – здесь.

– Я очень рад тебя видеть, – выдаёт Дима, растягивая губы в широкой улыбке. – Привет! Марин, и тебе привет!

– Привет! Давненько не виделись, – быстро говорит Авдеева. – Вики, я пойду, прилягу. А то что-то нога разболелась совсем.

Я провожаю подругу уничтожающим взглядом, ощущая, как меня осматривает с головы до ног мой бывший парень.

– Что ты здесь делаешь? – удивленно таращусь на Городецкого.

– У друга день рождения. У Михи, кстати. Помнишь его? – киваю в ответ. – Заметил сначала Маринку, а потом и тебя увидел. Решил подойти.

– Давно в столице? – вопрос срывается с губ. По правде сказать, у меня нет огромного желания общаться с Димой, но интерес берёт верх.

– Полгода уже. Решил вернуться. А ты? В гости приехала? – интересуется он, доставая из кармана джинсовых шорт звонящий мобильный. Городецкий мельком смотрит на экран, после чего сбрасывает вызов.

– Нет, я тоже вернулась в столицу. – Непроизвольно провожу рукой по волосам.

– Одна? – прилетает неожиданный вопрос.

– С сыном, – машинально отвечаю.

– Понятно, – Дима вновь расплывается в ослепительной улыбке. – С отцом не сложилось?

Чёрт возьми! Да почему каждый об этом спрашивает? Неужели нет других тем для разговора? Можно же поинтересоваться, как зовут мальчика, чем он увлекается. Нет, все так и норовят засунуть нос в мою личную жизнь и порыться в грязном белье.

– Извини, не слишком уместно спрашивать тебя об этом. – Мужчина поднимает руки в примирительном жесте и получает плюсик себе в карму, располагая меня к продолжению беседы. – Ты потрясающе выглядишь, Вики. Я и забыл, какая ты красавица и умница.

– Спасибо, – отрезаю, стараясь не выдать неожиданно накатившее смущение от комплимента. – Ну а ты как? Жена, дети?

– Женат на своей работе, а вот детей нет, – разводит руки в стороны.

Невольно засматриваюсь на груду мышц, которые просвечиваются через белую футболку. От увиденного к щекам приливает жар. Городецкий выглядит совсем иначе, нежели пять лет назад, когда мы так болезненно и нелепо расстались. Сейчас передо мной будто стоит другой человек. Спокойный, рассудительный и охренительно обаятельный.

– Ничего, всему своё время, Дим, – я оборачиваюсь на шум, доносящийся из нашего коттеджа. – Ладно, мне пора.

– Оставь свой номер телефона, – неожиданно просит он.

– Он не изменился, – мягко улыбаюсь я. – Спокойной ночи.

Я ускоряю шаг, когда слышу детский плач. В груди нарастает волнение, потому как, помимо крика ребёнка, доносятся взволнованные мужские и женские голоса. Сердце ускоряет свой ритм, а я срываюсь на бег.

– Вики, Илья свалился с лестницы, – выдаёт в лоб Кира. – Он очень сильно ударился рукой.

– Малыш мой, – шепчу я, пробираясь к своему мальчику. – Как же так?

– Я проснулся и увидел, что тебя нет. Мне нужно было попить, и я пошел вниз, – пытается сдерживаться сын, но испуг и боль оказываются сильнее.

Аккуратно прижимаю к себе плачущего ребёнка и нежно целую в макушку. Когда всхлипы чуть стихают, я осматриваю руку Ильи. Однозначно нужна консультация врача. Немедленно.

– Илюх, как же так! – восклицает только что вошедший Максим. Он присаживается на корточки рядом с нами и кладёт руку на голову ребёнка, слегка потрепав его по волосам. – Сильно болит?

– Да. – Мальчик ещё сильнее кутается в мои объятия, не разрывая зрительного контакта с Воскресенским.

– Надо бы съездить к врачу, – тихо говорит Макс, кивая.

– Я не хочу к врачу, – хнычет сын.

– У меня есть друг. Он очень хороший доктор. У него своя клиника, и мы попросим, чтобы он тебя осмотрел. Идёт? – мужчина произносит каждое слово с осторожностью, чтобы не напугать ребёнка, а я в очередной раз восхищаюсь его умением находить подход к детям.

– Да. А можно маму с собой взять? – с надеждой в голосе спрашивает сын.

– Конечно, куда ж без мамы? – усмехается Максим. – Иди ко мне, отнесу тебя в машину, пока мама соберёт твои вещи.

Илья аккуратно спрыгивает с моих колен и, одной рукой обвивая шею Максима, забирается к нему в объятия. Воскресенский переговаривается с Мариной, после чего выходит с ребёнком на руках на улицу. Я же пулей влетаю в нашу с сыном комнату и, небрежно закинув все вещи в сумку, бегу следом за ними.

Усаживаюсь на заднее сиденье рядом с Илюшей и, медленно выдохнув, прикрываю глаза, в которых скапливаются непролитые слёзы. Сын борется со сном и болью в руке, но отчаянно старается не показывать свои настоящие чувства. Всё дело в Максиме, вернее, в отношении сына к нему. Мой мальчик хочет понравиться ему.

– Спасибо, Максим, – через некоторое время выдавливаю из себя. – Ты не должен был. Это ваш праздник, а тут мы… Чёрт! Если бы не ты, я даже не знаю… сколько бы мы прождали такси и…

– Вик, не надо, – коротко произносит мужчина. – Всё в порядке.

– Я очень благодарна тебе, – смотрю на лицо Воскресенского через зеркало заднего вида.

Он переводит взгляд с дороги, на долю секунды задерживаясь на моих глазах. Мне хочется сказать больше, хочется выложить всю правду. Именно в этот момент внутри будто что-то подсказывает не молчать. К тому же, сын уже спит на моих руках.

– Это же был тот самый мужчина, из-за которого пять лет назад ты переспала со мной? – неожиданный вопрос выбивает весь воздух из легких.

– Я переспала с тобой, потому что захотела этого, – сквозь зубы цежу я. Несмотря на раздражение, чувствую, как лицо заливается краской.

– Я узнал этого парня. Странно было увидеть его здесь, – задумчиво произносит мужчина. – Если только он не приехал за тобой.

– Ты следил за мной? – удивленно выгибаю бровь.

– Следил не совсем верное слово, Вики, – усмехается Максим. – Я должен был удостовериться, что Марина в порядке. Только и всего. Приехали.

Внедорожник останавливается около частной клиники, в которой даже обычная консультация специалиста стоит в три раза дороже, чем в любой другой. Но сейчас не тот момент, чтобы спорить или затрагивать финансовую сторону вопроса. Главное – здоровье Ильи. Мысленно молюсь, чтобы не было перелома, ведь на протяжении всей дороги, несмотря на сон, мальчик стонал.

– Илюша, просыпайся, – провожу рукой по золотистым волосам сына, но мальчик не просыпается.

– Я отнесу его. – Воскресенский перехватывает сына, и я выбираюсь из машины.

По дороге в клинику Илья просыпается и крепко обхватывает своей маленькой ручкой шею Максима. Сердце щемит от картины, о которой я даже думать не могла, не то чтобы когда-то запечатлеть этот момент. На автомате ныряю в сумочку за мобильным и делаю пару кадров.

Знакомый Максима уже ждёт нас. Он проводит осмотр и все необходимые манипуляции, после чего выносит свой вердикт.

– У него небольшое растяжение. Везучий парнишка. – Он взлохмачивает золотистые волосы Ильи. – По поводу лечения, даже скорее восстановления, я всё подробно распишу, могу скинуть сообщением, если удобно, чтобы сейчас не задерживать вас.

– Да, большое спасибо. До свидания, – благодарю мужчину, кидая беглый взгляд на сына, который с интересом разглядывает свою перебинтованную руку. – Идём, Илья.

– До свидания, доктор, – сладко зевая, произносит сын.

– Не болей, а главное, будь осторожен, – растягивает губы в улыбке врач. – Всего хорошего.

Наконец-то я могу выдохнуть. Напряжение сегодняшнего дня постепенно сходит на нет. В данный момент мне просто хочется поскорее добраться домой и лечь спать, обняв свою кровиночку.

– Ну как ты, спортсмен? Едем домой? – только сейчас замечаю, что и на лице Максима проявляются следы усталости.

– Да, я хочу спать. – Мой мальчик в очередной раз зевает и крепко обнимает меня за ногу одной рукой.

Мы возвращаемся в автомобиль Воскресенского, еле передвигая ноги. Кажется, нашей троице не мешало бы отдохнуть. Чувствую себя как выжатый лимон и отчаянно борюсь со сном, когда машина трогается с места.

– Ну и натерпелся ты, Илюха, сегодня, – вздыхает Максим, выворачивая на автомагистраль. – Легко отделался. Будь аккуратнее в следующий раз. Напугал нас всех.

– И даже тебя? – сонным голосом спрашивает Илья.

– Конечно, – совершенно серьёзно произносит мужчина.

– И поэтому ты повёз меня в больницу? – летит очередной вопрос.

– Да, я должен был знать, что с тобой всё хорошо, – улыбается Воскресенский.

– Максим, ты такой хороший. Я хочу, чтоб ты был моим папой, – закрыв глаза, неожиданно произносит сын, после чего проваливается в сон.

Мы снова встречаемся глазами с Максимом в зеркале заднего вида. Во взгляде мужчины пляшут озорные искорки, в то время как я напряжена до предела. Нервно сглатываю, натягивая на губы едва заметную улыбку. На моё счастье, уже через секунду Воскресенский переводит всё своё внимание на дорогу, и я облегчённо выдыхаю, чувствуя, как нервное напряжение спадает.

– Спасибо, Максим, я в неоплатном долгу перед тобой, – говорю я, как только мужчина сворачивает во двор дома моих родителей.

– Перестань, – он паркуется рядом с подъездом и глушит двигатель.

– Зачем ты припарковался? – удивлённо таращусь на него. – Я сама справлюсь.

– Вики, я не сомневаюсь. Но я здесь, а пацан уснул. Донесу его до кровати. Давай, бери сумку и выходи из машины, – мужчина поторапливает меня.

Нет никакого желания спорить с Максимом. Да и родителей дома нет, поэтому можно не волноваться, что при виде Воскресенского посыплются ненужные вопросы. В первую очередь от папы.

Я вставляю ключ в замочную скважину, но он не проворачивается. Дверь оказывается незапертой, а открыв её, я вижу перед собой удивлённое лицо моего отца. Чёрт! Похоже, этот день не закончится никогда.

– Добрый вечер! – первым здоровается Макс. – Вики, куда его положить?

– Добрый вечер! – в один голос ошарашенно произносят мама с папой.

– Дальняя комната, – указываю рукой в сторону спальни и добавляю: – Спасибо.

Воскресенский, кивнув родителям, медленно двигается в комнату, оставляя нас втроём. Прикрыв глаза на секунду, делаю глубокий вдох через нос. Взгляд двух пар глаз прожигает во мне дыру, заставляя меня говорить о том, о чём я категорически не желаю.

– Ну что? – шепотом произношу я, поглядывая на дверь нашей с сыном спальни. – Что вы так смотрите?

– Это он? – прилетает вопрос от отца.

– Ты просто поражаешь меня, папа! – взрываюсь я. – Неужели тебя больше совсем ничего не интересует? Может, спросишь, что с Ильёй? Почему его ручка перебинтована? Или тебе наплевать на это?

– Ты забываешься, дочь! – рявкает он. – Я вижу, что с ребёнком всё в порядке. Он мальчик четырёх лет. Ссадины и ушибы – это совершенно естественно. Неотъемлемая часть детства. В данную секунду более актуален другой вопрос.

– Саш, подожди ты со своими расспросами, – взволнованно отмахивается мама. – Дочка, что с Илюшей?

– С лестницы упал, – отвечаю своей родительнице, игнорируя укоризненные взгляды отца в мою сторону. – Повезло, что отделался только небольшим растяжением. Быстро добрались до частной клиники знакомого врача Максима. Тимур осмотрел Илью и сообщил, что поводов для беспокойства нет.

– Камень с души, – облегчённо выдыхает женщина, продолжая держать руку в области сердца.

– Как же так вышло, Виктория, что именно отец повез своего сына к врачу? – не сбавляя тон, интересуется отец. – Он был приглашён на сегодняшнее мероприятие? Что ты скрываешь?

– Господи, папа, избавь меня от подобных вопросов. Я не хочу говорить с тобой о нём, – резко отвечаю, поглядывая на дверь спальни.

– Не говори. Тогда обсудим это с Максимом, – говорит он, сверля меня испепеляющим взглядом.

Атмосфера накаляется, а напряжение с каждой секундой растёт. Я нервно тереблю прядь волос, мысленно молясь, чтобы папа не устроил сцены признания, но, зная своего родителя, полагаю, он вполне может это сделать.

– Всё, спит парень. – Макс выходит из комнаты, осторожно притворяя дверь.

– Даже не знаю, как тебя благодарить, Максим, – вырывается у меня. – Ты мне очень помог.

– Да брось, всё в порядке, – едва заметно улыбается он.

– Максим, может, выпьете чайку? Мы с женой как раз собирались за стол, – предлагает отец.

– Пап, Максу нужно ехать, так что… – начинаю я, но меня резко перебивают.

– Почему бы и нет, – неожиданно соглашается он. Чёрт! Нет! – Как раз не помешает горло смочить.

Родители вместе с Максимом следуют в сторону кухни. В самом деле, папа с мамой собирались пить чай, поскольку на столе стоит торт и две кружки. Ладно, надолго этот процесс всё равно не затянется, потому как Воскресенскому ещё возвращаться на базу.

– Давайте познакомимся, – улыбается Максим, занимая место на небольшом диванчике. – Меня зовут Максим.

– Александр Сергеевич, а это моя жена Ирина Леонидовна. – Отец обменивается с Максимом рукопожатиями.

– Очень приятно. Чай, кофе? – Мама нажимает кнопку на чайнике и поворачивается лицом к Воскресенскому.

– Давайте чаёк, – он расплывается в улыбке, от которой моя родительница в буквальном смысле тает.

– Как прошла вечеринка? – интересуется отец.

– Отлично. Илюша порезвился, наелся, накупался в бассейне, – быстро отвечаю я, не позволяя Максиму вставить ни слова. – Надо бы устраивать такие мероприятия почаще.

– Да, детям только дай волю, – протягивает мама, усаживаясь за стол. – Угощайтесь. Не стесняйтесь.

Некоторое время никто из нас не нарушает тишины. Торт оказывается вкусным, как и чай. Обстановка домашняя, тёплая, вот только нервное напряжение никак не может сойти на нет. Мы перекидываемся некоторыми фразами, касающимися Ильи, после чего снова ныряем в свои тарелки.

– Максим, а ты со стороны невесты или жениха? – от папы летит вопрос, от которого хочется крепко зажмуриться и желательно провалиться сквозь землю.

– Ни с той, ни с той, – лёгкая усмешка трогает его губы. – Я жених Марины.

Папа застывает с ложкой у рта, теряя дар речи. Я предполагала, что это может сильно удивить его, правда, не до такой степени. Максим продолжает пить чай и закусывать тортом, а ещё смотрит на меня так, словно ему не терпится узнать, что находится под моей футболкой.

– Странно, что ты, Вики, не сказала родителям, – задумчиво произносит Воскресенский.

– Папе только не успела сказать. Мама в курсе, – пожимаю плечами, боковым зрением чувствуя гневный взгляд отца.

– Понял. Большое спасибо, – Максим обращается к маме и, получив её улыбку, встаёт из-за стола. Он в два счёта оказывается в прихожей. – Было очень вкусно, и я бы с радостью сейчас разместился у вас, но мне уже пора. Доброй ночи.

Как только он уходит, я, минуя стоящего в коридоре папу, протиснувшись между ним и стеной, возвращаюсь в свою комнату. Мне нужно поспать. Это единственное лекарство, которое может хоть немного привести мысли в порядок. Не обращаю внимания на громкий стук в дверь, потому что знаю, кто там. Я не готова. Прости, папа, но только не сегодня.