Глава 16

Автомобиль Эндрю останавливается возле дома, где я жила последние несколько месяцев, в шесть пятнадцать. Первое, что бросается в глаза, – это Зимин, сидящий на ступеньках с опущенной вниз головой. Его обманчиво расслабленная поза не предвещает ничего хорошего – Марк разгневан, и я знаю причину. Опоздание.

С чувством бесконечной благодарности я прощаюсь с Эндрю, четко осознавая, что в моей жизни начинается новый виток, который не предполагает субботних прогулок в парке с другом мужского пола. Откровенно говоря, мне будет этого не хватать. На протяжении нескольких долгих месяцев этот хороший парень был рядом, и я ценю все, что нас с ним связывает, но… Если бы была хоть одна малейшая надежда на то, что я когда-нибудь смогу полюбить Эндрю, то я не задумываясь, уцепилась бы за нее. Но, к сожалению, в моем сердце уже давно поселился другой мужчина, которого при всем желании выгнать оттуда мне не под силу. Его маленькая частичка живет внутри меня.

– Ари, ты должна знать, что я всегда рядом. И если тебе потребуется помощь…

– Я знаю, Эндрю, – киваю я, мягко улыбаясь парню, на лице которого застыла печаль. Думаю, что он тоже все понимает. Точка поставлена. Он больше за меня не в ответе. С возвращением в мою жизнь Марка все просто не может быть так, как раньше. – Спасибо тебе за всё.

– Ты необыкновенная, Ариана, – он тяжело вздыхает. – И ты должна быть счастливой.

Я открываю дверь автомобиля и медленно выползаю из него. Хотелось бы быстрее из-за скопившихся в уголках глаз слез, но в силу своего положения сделать это практически невозможно. Ни Эндрю, ни Марк не должны видеть меня такой… сентиментальной. Тем более, плаксивость и принятие любой ситуации близко к сердцу возникли на фоне гормональных перестроек в организме в связи с беременностью.

– Шесть шестнадцать, – не поднимая головы, произносит Марк, нетерпеливо барабаня пальцами по циферблату наручных часов.

– Извини, мы попали в пробку, – спокойно отвечаю я, ныряя в сумочку за ключом.

Зимин встаёт со ступенек и, наконец, бросает на меня взгляд, полный негодования и… ревности. Я мысленно поражаюсь переменам, вспоминая, как всего полгода назад Марк видел во мне лишь младшую сестричку своего лучшего друга. Он не смотрел на меня как на женщину до тех пор, пока я его не спровоцировала. А сейчас кажется, будто тот Зимин и нынешний – это два разных человека.

Мы молча добираемся до съемной квартиры и, войдя внутрь, некоторое время держимся чересчур отстранённо друг с другом. Я на автомате предлагаю ему кофе, но он отказывается. Он также на автомате предлагает мне помощь со сбором вещей, но я лишь отрицательно качаю головой. Марк опускается на небольшой диван в гостиной и, уставившись в экран телевизора, нажимает кнопку на пульте. А я, позволив себе несколько секунд посмотреть на него, со вздохом направляюсь в гардеробную и достаю оттуда огромный чемодан, с которым приехала сюда. Снимаю вещи с вешалок и аккуратно укладываю их на дно, думая о том, в какую сторону изменится моя жизнь, когда мы с Марком окажемся на его территории.

– Я звонил тебе, Ариана! – гремит голос Зимина у меня за спиной.

– У меня мобильный был на беззвучном, – стягиваю с нижней полки джинсы и отправляю их в чемодан вслед за платьем.

– А что, ты была так увлечена своим Эндрю, что даже не проверяла телефон? Раньше ты не расставалась со своим мобильным.

– Давай не будем о том, что было раньше, – резко осаждаю Марка. – Все изменилось.

– Ты могла предупредить, что задерживаешься, – все тем же недовольным тоном продолжает Марк.

– Я должна была приехать вовремя, но мы попали в пробку, – зачем-то снова оправдываюсь я и после секундной паузы добавляю: – Марк, я уже говорила об этом.

– Как долго Эндрю будет ошиваться рядом с тобой? – неожиданный вопрос сбивает меня с толку.

– Он мой друг, – с ноткой раздражения говорю я. – И им он и останется. Или из-за того, что я буду жить в твоём доме, мне нужно будет советоваться с тобой, с кем общаться, а с кем нет?

– Не нужно будет, – звук его голоса раздается в опасной близости от меня. – Но его визиты я бы предпочел сократить до минимума.

Мне так много хочется сказать Марку, осадить его, воспротивиться собственническим замашкам, появившимся так неожиданно, но слова застревают где-то поперёк горла. К чему эти споры и пререкания, если решение о переезде и совместной жизни уже принято? В нынешней ситуации думать нужно совсем о другом – о чем-то более важном.

– Ари, прости, – его горячие ладони опускаются на мои плечи, и я незаметно вздрагиваю. – Я вспылил.

– Это твоё обычное состояние, – обиженно выпаливаю я, не оборачиваясь.

– Я знаю, насколько ты обычно пунктуальна, – он осторожно разворачивает меня к себе. – Я забеспокоился.

– Со мной все в порядке, – глухо говорю я, непроизвольно задерживая дыхание, когда губы Зимина оказываются в тесной близости от моих.

– Теперь да, – он опускает глаза на мой рот.

От его взгляда по телу разливается жар. Я чувствую, как учащается пульс и сердцебиение, но ничего не могу поделать со своей реакцией на Марка. Мое замешательство играет мужчине на руку, и он, с каким-то обреченным вздохом, касается моих губ в сладком поцелуе, заставляющим меня отбросить все свои сомнения в отношении него.

Впрочем, разве я когда-то могла устоять перед Зиминым? Даже зная, что пожалею об этом, я тянусь к нему всем своим существом. К его теплу, к его силе, к тем ощущениям, которые возникают во мне только в его компании. Он как огонь, на который я, глупая бабочка, лечу без промедления. Всегда летела…

За шесть месяцев, которые он отсутствовал, я испытала целую гамму эмоций – от пылающей злости до печали и бессильной ярости. Думала, переболела. Всерьез размышляла над тем, чтобы дать шанс Эндрю. Но стоило Марку появиться, стало очевидно, что подобным решением я сломаю жизнь и парню, и себе.

А Марк…

Когда он так целует, я почти готова поверить, что для нас еще есть шанс. Что он может измениться. Что он уже изменился. И это в нем говорит не проснувшийся отцовский инстинкт, а чувства ко мне и только ко мне.

И пусть снова поддаваться розовым мечтам в отношении Зимина – это фатальная ошибка. Но когда его сильные руки на моей талии, тепло его дыхания согревает мои губы, а язык ласкает небо сопротивление бесполезно.

– Тебе не стоит меня целовать, Марк, – шепчу я глухо, когда он, наконец, отстраняется и темным взглядом смотрит на меня. – Я не хочу, чтобы ты меня целовал.

Его губы трогает ироничная усмешка, но глаза остаются серьезными.

– Ты хочешь, чтобы я тебя целовал, Ари, – с потрясающей самонадеянностью возражает он. – И я тоже этого хочу.

Он почти наклоняется, чтобы снова припасть к моим губам, но я упираюсь ладонями ему в грудь, чтобы если не оттолкнуть его, то хотя бы удержать на расстоянии.

– Ты полгода знать меня не хотел, а теперь бросаешься подобными заявлениями. Как у тебя все просто, Марк Зимин!

– Вот и давай не усложнять, – резюмирует Марк, отпуская меня, и я внезапно ощущаю, что без его близости мне неуютно и холодно.

Отвернувшись от меня, он поднимает чемоданы:

– Пойдем, – говорит просто. – Мне нужно попасть домой до семи тридцати. У меня созвон по новому объекту с командой.

Я внезапно думаю о том, что с точки зрения бизнеса стоит Марку решение остаться со мной в Милане до тех пор, пока не родится ребенок. Для Зимина, для которого работа всегда была центром Вселенной, руководить проектами удаленно – это явно непривычный новый опыт. Но он делает это ради… Ради чего? Я ведь уже сказала ему, что не против его общения с ребенком, когда тот родится, но Марк остается со мной сейчас, когда его присутствие вроде бы и не обязательно. Если ему нужен только ребенок, он мог бы спокойно заниматься своими делами еще три месяца…

– Иди, – отвечаю тихо. – Я все проверю и спущусь следом.

Марк кивает, бросает на меня беглый взгляд из-за плеча и уходит, а я остаюсь одна в квартире, которая на несколько месяцев стала моим убежищем, почти домом. В ней я приходила в себя после отъезда Марка, в ней свыкалась с новостью о своей беременности, в ней строила какие-то планы, которые теперь оказались беспечно отметены Зиминым.

Господи, он вообще хотя бы понимает, что делает? Если для него это просто игра в семью, то для меня – другое. Если он через время поймёт, что устал от однообразия и захочет новых впечатлений, как я смогу это пережить после всего этого?..

Почему-то на глазах выступают слезы. Хочется сесть посреди этого зала и разрыдаться. Это все гормоны, не Марк…

Беру себя в руки, делаю несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, еще раз быстро осматриваю комнаты, выключаю свет и, захватив сумочку, выхожу из квартиры.

Щелк. Щелк. Два поворота ключа в замочной скважине, а кажется, что это моя жизнь переворачивается с ног на голову.

– Скинь мне контакты своего лендлорда, – говорит Марк, когда я сажусь к нему в машину.

– Зачем?

Прежде чем ответить, он заводит двигатель и плавно давит на газ.

– Улажу вопросы по аренде и найму компанию, чтобы упаковать и перевезти все твои оставшиеся вещи.

– Каартира оплачена до конца года, – говорю спокойно. – Я не собираюсь от нее отказываться.

– Ты переезжаешь ко мне, – напоминает он, пронзая меня вспыхнувшим взглядом зеленых глаз.

– И что с того? Эта квартира останется за мной, – упрямо повторяю я.

– Оставляешь плацдарм для отступления, Ариана? – проницательно уточняет он.

– Даже если и так, – неравно пожав плечами, отвечаю резко.

– Напрасно, – в тон мне говорит Марк. – Я тебя никуда не отпущу.

– Много на себя берете, господин Зимин.

Несмотря на напряженную обстановку, мой спутник внезапно улыбается.

– Беру только тебя и нашего сына, Ариана. Больше мне ничего не надо.

Вот и как это понимать?..

Машина вливается в хаотичный поток транспорта, Марк сосредоточивает все свое внимание на дороге, а я, отвернувшись, невидящим взглядом смотрю в окно.

– Ты нервничаешь, Ари, – внезапно мне на колено опускается теплая ладонь. – Я тоже, поверь. Но для нас обоих и для ребенка будет лучше, если мы постараемся найти друг с другом общий язык.

– Как я могу найти с тобой общий язык, если ты постоянно мне приказываешь? – повернув голову, вопросительно смотрю на Марка.

– Раньше нам это удавалось, – напоминает он с сумрачной улыбкой.

– Раньше я была просто очень глупа, чтобы противостоять тебе!

– Неправда, – он внезапно усмехается. – У тебя всегда неплохо получалось противостоять мне.

От его искренней улыбки по телу расползается жгучее тепло. В животе снова появляется ощущение невесомости. Сердце в груди будто раздувается до немыслимых размеров.

– Что тебе все-таки нужно, Марк? – выпаливаю я, пока не передумала. – Ты знаешь, прятать от тебя нашего сына я не буду. Тогда зачем все это?

– Ты же меня знаешь, Ари, – тянет он задумчиво. – Я не приемлю полумер. Ребенка мне недостаточно. Я хочу тебя.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Как мать моего сына, как мою жену, как друга и, – он понижает голос, – как любовницу.

От нарисованной им перспективы у меня начинают гореть щеки.

– И я, по-твоему, должна с щенячьим восторгом согласиться на все это? – срывающимся голосом шепчу я.

– Ты ничего не должна, – мягко говорит Зимин. – Но это не значит, что я не сделаю все от меня зависящее, чтобы добиться того, чего хочу.