Глава 33

После трехчасовой тренировки я возвращаюсь в пустую квартиру и от нечего делать набираю номер сестры. Она коротко рассказывает о том, как идут дела и напоминает, что у Карима и Дины в эту субботу годовщина свадьбы. Брат хотел бы меня пригласить, но после нашего последнего разговора опасается мне звонить. Дожили.

Благодарю сестру за приглашение и обещаю, что буду. Все равно выходные у меня относительно свободны, а проводить их в гордом одиночестве не очень-то хочется.

Я приезжаю в родительский дом с утра пораньше. Карим уже готовит мясо, мать с невесткой накрывают на стол, а племянники носятся по участку играя в догонялки. Лишь Карина ещё не вернулась. Брат сообщает, что у неё важная сделка, которую она никак не могла перенести.

Подключившись к приготовлению мяса, пытаюсь вести себя невозмутимо. Мы разговариваем о рыбалке, уровне инфляции и налогах и старательно обходим тему моей дочери и делаем вид, что почти всё осталось, как и прежде. Так проще для всех, наверное. Им всё равно никогда меня не понять, а копить обиды, как я уже говорил, не люблю и не умею.

Ближе к обеду приезжает Карина. В строгом деловом костюме черного цвета, с собранными в пучок волосами. Она работает помощником нотариуса и безумно любит свою профессию. Быстро переодевшись в спортивный костюм, возвращается на задний двор и тянется за поцелуем.

— Рада, что ты приехал, — улыбается сестра.

Если кто-то в этом доме на моей стороне, то только она. И так, пожалуй, было всегда, пусть даже Карина не часто озвучивала это вслух. Просто я априори об этом знал и отвечал ей тем же.

— Всё носишься как угорелая со своими сделками, — ворчит мама, занимая место рядом с невесткой. — Бери пример с Дины. Хозяйственная, домашняя, трудолюбивая. А ты тарелку утром не успела помыть, так спешила на работу.

— Прекрати, — прошу её спокойным, но твёрдым голосом. — Разве это плохо, что твоя дочь занимается любимым делом?

Не люблю превращать семейные обеды в балаган. Мать замолкает, но ненадолго. Заметил, что с возрастом её ворчливость и недовольство стали почти хроническими.

— Может расскажешь что-нибудь о дочери? — спрашивает мама, поджимая губы. — Карим сообщил, что её зовут Саша.

— Я не хочу о ней говорить, — отвечаю коротко.

— И так теперь будет всегда? — удивляется она. — Перестань вести себя словно обиженный мальчик, Амир.

— Я не обижен, просто не считаю нужным рассказывать. Вот и всё. Так бывает, — откладываю столовые приборы в сторону и думаю о том, что приехать на сюда всё же было плохой идеей. — Она моя и я хочу оградить дочь от всего, что может её ранить. От твоего любопытства в том числе.

Поднявшись с места, отхожу к беседке. Отсюда меня не видно, зато открывается красивый вид на реку. Ту самую, где у нас с Соней всё случилось. Молодой был, глупый, совершенно без башки. Действовать одними эмоциями было почти нормой, а также брать всё то, что захочу. Последнее качество, кстати, до сих пор осталось — его мне кажется не искоренить.

Чиркаю зажигалкой, глубоко затягиваюсь. Слышу за спиной шаги и, обернувшись, замечаю Карину. Она ступает по выложенной из камня дорожке неуверенными шагами, словно боится, что я её прогоню.

— Садись, малышка. Я не кусаюсь, — усмехаюсь, глядя на сестру. — Разве что иногда.

Она занимает место напротив, складывает перед собой руки и долго на меня смотрит. При этом молчит, но её молчание мне безумно нравится. Мы всегда понимали друг друга без лишних слов.

— Я боюсь, что однажды ты вовсе перестанешь приезжать сюда, — произносит Карина.

— Этого не будет, потому что ты здесь есть.

— Спасибо, что заступился, Амир, — улыбается она. — Мать бесится, что мне замуж скоро, а я веду себя совсем не как покорная жена. Это всё не моё, понимаешь? Дети, готовка, быт. Я работать хочу, а она боится, что в свои двадцать семь, я упущу последний шанс выйти замуж.

— Ты не любишь его? — удивленно вскидываю брови.

Я почему-то думал, что хотя бы Карина выходит замуж из чистой любви. А может мне просто хотелось в это верить.

— Я не знаю, Амир. Уже ни в чем не уверена.

— Ты можешь на меня положиться, Карин.

— Знаю, но дело в том, что я дала себе время подумать. Когда приму решение — обязательно тебе сообщу. Первым, — улыбается сестра. — Лучше скажи, меня когда-нибудь познакомишь с племянницей, Амир?

Затягиваюсь дымом, улыбаюсь при упоминании Саши.

— Тебя познакомлю, если она согласится, — отвечаю Карине. — Мне бы пока самому заслужить её любовь и доверие.

Затушив окурок в пепельнице, поднимаюсь с места и направляюсь к столу. Ссылаюсь на работу, прошу прощения за срочный отъезд и ухожу к воротам, где стоит автомобиль. Дурацкий день, дурацкие семейные посиделки и настроение такое же дурацкое. Но я знаю, что именно сможет поднять его.

Куда говорила Соня они едут в субботу? Кажется в строй-центр. Завожу двигатель, открываю ворота и резко срываюсь с места, набирая по дороге номер Беловой.

Соня.

— Сашуль, собирайся, пожалуйста, Миша уже ждёт нас внизу.

— Мы будем выбирать обои? Но зачем?

— Затем, что мы переедем в квартиру Миши, а там не совсем подходящий интерьер для детской комнаты. Он хочет, чтобы тебе нравилось у него жить.

— Мы переедем к нему? — немного хмурится дочь. — Когда?

— Перед свадьбой, котёнок. Ты против?

Саша послушно натягивает лосины и футболку, подходит к зеркалу и начинает собирать волосы в хвост.

— Давай помогу, — обращаюсь к ней.

Дочь редко просыпается без настроения, но сейчас именно тот самый день. Хмурый подъем плавно перешёл в хмурые утренние процедуры и завтрак. А теперь Сашка всё такая же насупленная и недовольная, когда узнала, что свой выходной мы проведем, гуляя по магазинам.

— Мне нравится жить здесь, — обводит взглядом комнату.

Я застываю и впервые так надолго теряюсь не зная, что сказать. Сашка всегда хорошо и доброжелательно относилась к Мише, радовалась предстоящей свадьбе и грезила о том моменте когда увидит меня в белом платье, но кажется её детское представление о семейной жизни немного разнилось со взрослым несмотря на то, что мы часто с ней об этом говорили.

— Котёнок, представь только, что в квартире, куда мы переедем, будет твоя личная комната. Нам не придется делить её напополам.

Кажется, мои доводы не слишком убеждают Сашку. Она всё такая же хмурая и недовольная и громко кричит, когда я обрабатываю её рану зелёнкой, хотя это не впервые.

Меня отвлекает телефонный звонок, но я настолько тороплюсь, что не успеваю посмотреть на экран, поэтому безумно удивляюсь, услышав в динамике голос Амира.

— Привет, Соня. Вы ещё дома?

— Дома, — отвечаю ему. — Но ужасно торопимся.

— Я на минуту заскочу, — не отступает Амир. — Хочу увидеть Сашу.

Дальнейшие сборы проходят на нервах. Я волнуюсь, потому что знаю и чувствую, что теперь уже двое мужчин ждут нас внизу. Надеюсь, Амир не станет давить на Мишу, а Миша не станет с ним разговаривать и приставать с вопросами строительства. Чёрт! Надо бы поторопиться.

Надеваю на себя лёгкое воздушное платье из шифона и сую ноги в белые кеды. Сашка готова, я тоже, тогда почему стою в прихожей и так сильно боюсь выйти?

Мы с дочерью спускаемся на первый этаж пешком. Открыв тяжелую железную дверь, слышу, как громко ухает моё сердце. Миша здесь и Амир тоже. Они стоят не рядом, что уже хорошо — каждый у своего автомобиля. Разница только в том, что Амир держит в руках огромную коробку с куклами о которых давно мечтала Саша.

Дочь взвизгивает, понимая, что этот подарок предназначается ей и бросается к Амиру. Это вызывает у меня раздражение и нелепую обиду, потому что его подарки баснословно дорогие и порой незаслуженные. Но разве он знал, что Саша целое утро трепала мне нервы?

Киваю Мише, чтобы ещё подождал и направляюсь к автомобилю Амира.

— Ты её балуешь, — произношу серьезным тоном.

Амир выравнивается и смеряет меня потемневшим взглядом. Он недоволен моими претензиями.

— Это за отвагу, Соня. Согласись, что Саша держалась молодцом, когда её зашивали.

Немного подумав, киваю, соглашаясь с ним. Я же сама купила ей набор пластилина за это, тогда почему сейчас злюсь на Амира? Он всего лишь хотел порадовать дочь.

— Ты поедешь с нами? — неожиданно спрашивает Сашка, обращаясь к отцу.

Он вновь приседает на корточки и нежно-нежно на неё смотрит.

— Прости, я не могу.

— Почему? Ты мог бы поехать на своей машине прямо за нами.

— Саша! — не выдерживаю, вмешиваясь в разговор. — У нас свои планы, у твоего папы — свои.

Хотя я знаю, что Сабитов все их отменил, если бы я только позволила.

Вижу, как хмурится лицо дочери, замечаю, как недовольно посматривает на часы Миша и понимаю, что, черт возьми, мне дико сложно вот так между всеми разрываться.

— Мы с тобой ещё увидимся, принцесса, — произносит Амир, сглаживая неловкий момент между нами. — Не грусти.

После этих слов дочь поддается эмоциям и подходит к отцу ближе, обнимая его за шею. Я впервые думаю о том, что с Мишей она почти никогда себе такого не позволяла. Сабитов гладит дочь по густым темным волосам и почти незаметно целует в висок. Растерянность, спирающие дыхание и выпрыгивающее из груди сердце — это всё, что я сейчас чувствую.

— Спасибо тебе, — произносит Саша и, взяв меня за руку, ведёт к автомобилю Миши.