Глава 43

Амир.

— Доброе утро!

Соня заметно вздрагивает, когда я прохожу на кухню. Коротко кивает в знак приветствия, прячет глаза и вновь отворачивается к плите, делая вид, что меня не существует. Я понимаю, что ей нужно время, чтобы переварить ситуацию в своей светлой голове и только поэтому не давлю на неё. Хотя очень хочется прямо сейчас прижать её к кухонной столешнице, поднять коротенький сарафан и коснуться бархатной нежной кожи руками, как делал это позапрошлой ночью. После этого окончательно снесло крышу. Мне мало. Я понял, что хочу иметь доступ к её телу, сердцу и душе ещё и ещё. Бесконечно.

Вчера весь день прошёл в безумной суете. Он был последним полноценным перед вылетом и нужно было многое успеть. Покупали всё, что видели глаза, практически не примеряя и не обращая внимания на размеры. Сувениры, еду, одежду, аксессуары.

Чуть позже подговорил дочь и затянул Соню в магазин брендовой одежды, пытаясь купить ей что-то на память о Барселоне, но она включила своё фирменное упрямство, оскорбилась и вовсе перестала со мной разговаривать.

Затем был прощальный ужин на берегу моря. Свечи, живая музыка и вино, к которому Соня больше не прикоснулась.

Вечером уложил спать Сашку, прочитав ей с десяток сказок, в нетерпении вышел в гостиную, проверил веранду, пляж и понял, что Соня сбежала к себе. Постучал в её комнату с намерением серьёзно поговорить, но дверь была заперта на замок, а свет не горел вовсе. Я был уверен, что она не спит, но вламываться силой не стал, хотя такое желание определенно было.

— Доброе утро, Амир, — произносит Соня, выкладывая на большую тарелку румяные сырники.

И где только творог взяла? Ближайший супермаркет находится в километре от отеля. Сумасшедшая женщина.

— Спасибо за цветы. Они очень красивые.

Кивает на букет роз в вазе, которые я заказал рано-утром. Мой опыт ухаживаний за женщинами достаточно скудный, потому что я практически никогда этого не делал. За исключением подарков и букетов жене, которые выбирала вместо меня Снежана — моя помощница.

— Рад, что понравились.

Я медленной походкой подхожу к ней со спины и несдержанно обнимаю за талию. Обалденно пахнет: ванильным шампунем и чем-то цветочным, едва уловимым. Соня тут же замирает на месте. Кажется, перестает дышать. Только сердце в грудной клетке начинает усиленно грохотать, выдавая её волнение с потрохами.

— Перестань от меня прятаться, — прошу её, склонившись над ухом.

— Я не прячусь.

— Ты не хочешь разговаривать, хотя мне есть что тебе сказать.

— Прости, всё слишком сложно, чтобы принимать поспешные решения и выводы. Мне нужно время.

Соня ловко выворачивается из моих объятий и подходит к холодильнику. Опять делает вид, что занята и я ей мешаю, но кольцо на безымянный палец с тех самых пор не надевает. Что уже хорошо и что-то да означает.

— Хорошо, дам тебе немного времени подумать. Но знай, что тебя я ему не отдам.

Белова захлопывает холодильник, достает оттуда свежевыжатый сок и бросает в мою сторону внимательный взгляд. Голубые глаза выглядят испуганными и потерянными. Я знаю, малыш, что кардинально менять свою жизнь — это нелегко, но вместе мы справимся. Вот увидишь.

Сашка просыпается рано и в дурном настроении, потому что нам нужно улетать. Она ведёт себя прямо как я, когда нужно собираться на работу после затяжных выходных. Мы быстро завтракаем, убегаем на пляж, делаем последние и финальные заплывы в теплом море, обсыхаем и спешим вернуться на виллу, чтобы сложить свои вещи. Самолёт у нас в обед, поэтому делаем всё максимально быстро и без промедлений.

Ближе к двенадцати за нами приезжает трансфер до аэропорта. Сашка не сдерживает слёз и рыдает у матери на плече. Не помогают даже клятвы о том, что это не последний наш отпуск. Мне и самому хочется вгрызться зубами в землю, только бы остаться и задержать свою семью. Не хочу я отдельно. Наверное, потому что знаю, что как только мы приземлимся в городе Р., каждый разлетится в свою сторону. Соня и Саша к себе в квартиру на Павлова, я на Рижский проспект, где пока не будет запаха сырников по утрам и задорного детского смеха.

В аэропорту мы ещё раз перекусываем. Соня заказывает морепродукты, мы с Сашкой чего повреднее: бургеры и картошку фри. Белова качает головой, когда приносят наш заказ и читает мини-лекцию о вреде фаст-фуда.

Взлёт проходит достаточно хорошо — Соня держит себя в руках, ко мне не прикасается и даже выглядывает в окно, восхищаясь пушистыми облаками. Это конечно хорошо, что она не боится, как в первый раз, но мне правда понравилось, особенно когда она держалась за меня крепко-крепко и грела своим теплым дыханием шею.

Где-то посередине полёта Соня становится чересчур бледной. Поднимается с места, игнорирует мои вопросы и уходит в сторону уборной, откуда возвращается ещё бледнее.

— Как себя чувствуешь?

— Живот немного болит, — признается. — И тошнит сильно.

— Сейчас позову стюардессу, — поднимаюсь с места, но Соня меня останавливает.

— У меня в сумочке есть аптечка. Сейчас выпью но-шпу и всё наладится.

После принятия таблетки Соня ненадолго засыпает. Я не тревожу её, играю в морской бой с дочерью, но то и дело прослушиваю дыхание и смотрю не изменился ли цвет кожных покровов. А затем происходит то, что заставляет мои короткие волосы на голове шевелиться: Соня просыпается и громко вскрикивает от боли. Твою мать… До посадки в городе Р. ещё целый час!

Начинается суета: стюардесса ничего не может предложить кроме той же но-шпы, что лежит у нас в аптечке, а Соне с каждой минутой становится всё хуже и хуже. Она то бледнеет, то зеленеет, я злюсь и ору, чтобы сообщили пассажирам по громкой связи о случившемся и выяснили, нет ли на борту профессионального врача, который сможет помочь. Хотя мой крик и без того слышат пассажиры, потому что спустя минуту возле нас оказывается молодой мужчина, который представляется терапевтом. Он осматривает Соню и ставит предварительный диагноз: острый аппендицит.

Борт тут же передает информацию о случившемся диспетчерам аэропорта. Они заверяют нас, что как только самолёт приземлится в городе Р., нас будет ждать экстренная медицинская помощь.

Сашка сильно волнуется. Гладит маму по руке и смотрит такими грустными глазами, что у меня болезненно сжимается сердце. Кроха бы рада помочь, да только никто из нас ничего сделать не может, кроме как молиться и ждать, чтобы всё было хорошо.