Глава 47

Амир.

После больницы мы направляемся в квартиру на улицу Павлова. Нас встречает тихий уютный дворик со старыми качелями и разговорчивые бабули у подъезда. Сама квартира маленькая, но домашняя и наполнена жизнью. У меня ни одной такой нет: ни в этом городе, ни в столице. Все сухие, обезличенные, стерильные. Никаких тебе милых безделушек, детских рисунков на стенах и разбросанных игрушек. Я понимаю, что хотел бы этого. Всё отдал, лишь бы это было в моей жизни…

— Где твой шкаф? — спрашиваю у дочери.

Она распахивает дверцы и самостоятельно достает оттуда форму темно-синего цвета с белоснежной рубашкой и прикрепленными бантами. На полке ниже мы находим рюкзак и загружаем его ручками, тетрадями и учебниками. Завтра не будет уроков, только праздничная линейка, но кто знает сколько времени Сашка проживет со мной.

— Я возьму с собой две любимые игрушки, можно?

— Конечно можно, Саш.

Дочь приступает к поискам, а я ещё раз оглядываюсь по сторонам. Взгляд цепляется за тумбу в углу комнаты, на которой в шахматном порядке выставлены фотографии. Их немного, но похоже стоят самые значимые: Соня с родителями, Соня беременная, Соня с Сашей-малышкой на руках. Меня не было рядом в эти периоды, поэтому интересно посмотреть на дочь в более раннем возрасте. А ещё на Соню с милым округлым животом, который ей невероятно идёт. Представляю, как трудно было одной. Я в этот период уже активно жил с Элей и поднимал бизнес отца, пока она справлялась в одиночку и находила деньги на воспитание нашей дочери. Если бы я только узнал о её беременности раньше… Всё изначально пошло бы по-другому сценарию.

А рядом с этими фото стоит ещё одно в рамке, которое привлекает моё внимание. На нем Миша обнимает Соню за талию. Довольный такой, счастливый. Я несколько секунд смотрю на их пару, а затем с чистой совестью опускаю это фото лицом вниз. Так гораздо лучше и правильнее.

— Здесь мне один год, — поясняет Сашка, указывая на фотографию, где она стоит посреди зала в пышном платье, точно маленькая принцесса.

— Забавная такая.

— А здесь мне три. Мы с мамой в цирке.

Саша рассказывает про каждую из фотографий, а я внимательно слушаю.

— Тебе не нравится Миша? — внезапно спрашивает дочь.

— С чего ты взяла?

— Ты накрыл его фотографию с мамой.

Как бы я не хотел испытать за этот поступок вину — у меня не получается. Мне только Саше сложно объяснить почему я так поступил, ведь мешать ребёнка во взрослые проблемы не совсем правильно. Дочь внимательно смотрит на меня своими голубыми глазищами и ждёт. Приходится отвечать и как-то оправдываться.

— Он может и хороший, Саш. Не знаю, мы никогда близко не общались. Просто я бы не хотел, чтобы твоя мама выходила за него замуж.

— Почему?

— Потому что она очень сильно нужна мне. Вместе с тобой.

Саша ничего не отвечает. О чем-то думает и наверняка прокручивает жизненно важные вопросы в своей крошечной головке. Молча грузит игрушки в рюкзак и ведёт меня на выход.

По дороге к дому мы заезжаем в супермаркет, где покупаем продукты на ближайшие несколько дней. Придется вспомнить студенческие времена, когда мне ещё нравилось готовить и у меня было на это время.

* * *

Противное жужжание над ухом раздражает. Я открываю глаза лишь для того, чтобы уничтожить этот противный звук, мешающий мне спать. Секундой спустя понимаю, что это звонит мой мобильный. Сощурив глаза, смотрю на экран и вижу там номер Сони.

— Слушаю.

— Вы уже готовы?

— Готовы? — переспрашиваю её и удивленно поднимаюсь с кровати.

Электронные часы показывают семь тридцать утра. Через полчаса мы должны быть на линейке. Твою мать!

— Амир, пожалуйста, только не говори мне, что ты ещё спишь, — стонет в трубку Соня.

Она в больнице и ей нельзя нервничать, поэтому приходится немного соврать.

— Нет, я не сплю, Сонь, — заверяю её. — Всё под контролем. Потом созвонимся, ладно?

За пять минут я успеваю умыться, разбудить Сашку и приготовить быстрый завтрак из молока и хлопьев. Дочь выглядит сонной и недовольной и это немудрено, потому что вчера мы до позднего вечера смотрели с ней мультики. Кажется, мне стоит проявить немного характера в воспитании дочери, потому что рядом с ней я превращаюсь в мягкотелое существо.

— Принцесса, скорее, иначе мы опоздаем на линейку, — прошу её, завязывая себе на шее галстук.

Сашка возится с мелкими пуговицами на рубашке и нервничает, когда у неё не получается. Присаживаюсь на корточки и быстро-быстро ей помогаю. Я же так хотел заслужить доверие Сони, а сегодня попросту всё испортил.

— Так, ещё пиджак, — произношу торопливо. — Саш, где он?

— Вот он! — находит на кровати.

Сашка ловко натягивает его на себя и подходит к зеркалу.

— А банты, пап?

— Точно же, банты! — мысленно чертыхаюсь. — Сейчас только расчёску найду.

Встав позади Саши перед зеркалом, внимательно смотрю на чёрные густые волосы дочери. И что мне делать с ними дальше? Как прицепить банты?

— Нужно разделить волосы на две ровные половины, — тяжело вздыхает Саша.

— Окей, попробуем.

Стрелки часов идут неумолимо быстро, а идеально ровные половины никак не получаются.

— Так, кажется более-менее… Дальше, Принцесса.

Она протягивает мне пышный бант и раздает короткие инструкции по его применению. Всего лишь нужно собрать волосы так, чтобы они смотрелись гладко и перевязать их тугой резинкой. Это оказывается сложнее чем я себе представлял. Надо было ещё вчера потренироваться на Сашке, но я-то думал, что с легкостью справляюсь. Сейчас же дочь ойкает, потому что ей больно, а я злюсь, потому что с первого раза у меня ничерта не выходит.

— Теперь второй, — протягивает бант Саша.

До начала линейки остается пятнадцать минут, а нам ещё доехать туда нужно.

— Готово! — радуюсь я.

— Пап, но они же кривые! — недовольно хмурит брови Саша, разглядывая себя в зеркале.

— Принцесса, клянусь, у нас совершенно не осталось на это времени. По дороге переделаем!