Глава 25

Раньше мне казалось, что я никогда не вляпаюсь в кого-то настолько крепко. Я планировал остепениться годам к тридцати, в лучшем случае. Но в моей жизни появилась Громова и перевернула все планы на будущее. Меня больше не заботило то, что идея нашего с Русей фиктивного брака принадлежала Львовскому-старшему. Не заботило, что моя невеста воспринимает меня блондинистой моделькой, нуждающейся в деньгах. Не заботило, что брак с Русланой пресса окрестит сделкой, прежде всего, выгодной для меня. Было плевать на все, даже если бы весь мир считал меня гребаным альфонсом.

Главное, что Руслана была рядом. И я планировал намертво вписать этот факт в хорошенькую головку девчонки.

Громова пошевелилась во сне. Руся не хотела просыпаться, однако на сегодня у нас было назначено несколько дел, которые следует завершить.

Во-первых, нужно навестить родителей Русланы.

Во-вторых, официально заявить о том, что Михаил Громов благополучно воскрес, а все события, происшедшие перед главным офисом «МиГро», — заранее спланированная операция, проведенная по инициативе силовых структур.

В-третьих, нужно убедить Руслану согласиться на пошив свадебного платья. Эта девчонка не собиралась выходить за меня в традиционном наряде невесты.

И напоследок, у меня была назначена встреча с врачом, о которой я не распространялся. Вернее, я бы предпочел о ней забыть, но грядущий брак, который я всеми силами планировал сделать настоящим, обязывал меня подумать о будущем. А конкретно — о деторождении.

Случилось так, что еще в прошлом году во время стандартного обязательного обследования я отхватил не самый утешительный диагноз, который бил по моему самолюбию. Бесплодие. В перспективе излечимо. Врачи хором твердили, что после курса терапии, сменив образ жизни и отказавшись от вредных привычек, я вполне способен заделать ребенка какой-нибудь супер здоровой барышне. Но до недавних пор я не торопился мчаться в клинику.

Руська своим появлением в моей жизни и в моей постели напрочь снесла все мои планы. Теперь вопрос беременности показался мне вполне актуальным. А как еще привязать Громову? Ведь эта женщина, привыкшая все и всегда держать под контролем, может не поверить, что я повернут на ней. А так — ребенок свяжет нас намертво. Осталось лишь зачать его. И вот с этим конкретно у меня пока что были трудности.

Отвлекся от мыслей, улыбнулся.

Руслана перевернулась на живот, а носом уткнулась в мое плечо и вновь затихла. Я беззвучно рассмеялся. Около часа назад курьер доставил букет цветов. Из букета вынул ярко-красную розу на длинном стебле, сдвинул одеяло с хрупкого плеча и принялся водить нежными лепестками по бархатистой коже.

Руся морщилась, но глаз не открывала. Пришлось действовать более активно. Сдвинул одеяло еще ниже, до умопомрачительно аппетитной попы и принялся изучать каждый сантиметр теплой кожи уже не лепестками, а губами.

Момент, когда девушка проснулась, я ощутил мгновенно. А как не заметить, если стройное тело выгнулось под моими руками?

Сонная, теплая, уютная и податливая… Она, как сладкий сливочный крем, растекалась по пальцам, стоило к ней прикоснуться и немного поласкать.

— Реми! — выдохнула девушка, когда я аккуратно перевернул ее расслабленное, сногсшибательное тело, устроился сверху и, убедившись, что она готова меня принять, осторожно проник в ее тугой и влажный жар.

Это ведь истинный кайф, находиться внутри ее тела, чувствовать, как звенит напряжением и сжимается нежная плоть, как Руслана замирает, задерживает дыхание, а потом отпускает себя, позволяя мне вести.

Податливая и страстная, жадная и отзывчивая. Вся моя.

У меня не было подходящих слов, чтобы описать ее. Уверен, девчонка даже и не догадывалась, что мне хватает одного взгляда, одной улыбки, одной мысли для полной боевой готовности. Член звенит от напряжения, требуя оказаться в единственном месте на планете.

Острые ноготки с привычной и ставшей для меня естественной легкой болью вонзились в мои плечи. Моя дикая кошечка! Она и сама не замечает, как жадно впивается в меня. Но после каждой близости я неизменно обнаруживаю на своем теле царапины или небольшие засосы. Это сводило с ума еще больше.

В ответ я тихо рассмеялся. А потом стало не до смеха, когда Руслана обхватила своими стройными ногами мои бедра, понукая проникнуть глубже.

И я вновь сорвался, меняя темп с неспешного на абсолютно дикий, жадный, стремительный.

Я подводил ее к экстазу, наслаждаясь ее затуманенными страстью глазками, ее едва различимыми стонами и ответными поцелуями припухших губ.

Эта женщина разбивала мою выдержку и возносила до небес за считанные мгновения. Каждый экстаз был несравним с предыдущим, она словно намертво клеймила меня собой, заявляла на меня права. Я был счастлив принадлежать ей.

И не собирался отказываться от нее. Пусть она думает, что хочет, а я не откажусь. Даже если мне придется связать ее, похитить, увезти на край земли.

Громова принадлежит мне, пусть хоть миллион раз твердит о фиктивном браке. Наш брак будет самым настоящим.

Руслана вцепилась в мой затылок тонкими пальцами, а я впился жадным поцелуем в ее манящий, сладкий рот. Моя девочка содрогалась в экстазе, пока я витал на тех же облаках, что и она. Это, мать ее, не просто секс. Это — любовь. Осталось убедить в этом Руслану. Но зная характер Громовой, я не сомневался, что убеждать придется долго и качественно.

— Какой же ты придурок, — прошептала Русенька, когда я, не удержавшись, придавил ее своим телом.

Я попытался перевернуться, но Руся лишь крепче обняла меня руками.

— Лежи уже, мамонт, — прошептала она, а я готов был поклясться, что в ее голосе сквозило удовлетворение и нежность.

— С добрым утром, — пробормотал я, утыкаясь носом в ее макушку.

— Угу, будет, когда ты уберешь дурацкую розу из-под моей задницы! — проворчала Руслана.

Торопливо вышвырнул смятый цветок. Я и не заметил, как он оказался под нашими телами. Чертов я идиот!

Руслана возмущалась, ругалась, грозила оторвать мне все стратегически важные органы. Но я все равно устроил обнаженное тело Русеньки так, чтобы было удобно изучить все повреждения.

Их оказалось немного. Со стебля флористы срезали все шипы, но все равно в нескольких местах кожа на обожаемой мною попе покраснела. Или не от цветка? Не исключено, что я слишком сильно сжал упругую попку пальцами. Но тут она сама виновата. И попа, и хозяйка попы. Ведь нельзя же быть такой красивой и сексуальной по утрам! Так моя крыша улетает еще быстрее.

Заботливо покрыл поцелуями все пострадавшие участки кожи. Член после таких манипуляций вновь ожил и напомнил, что утренний секс — самый важный ингредиент завтрака.

— А ты не занималась сексом на кухонном столе, Русь? — пробормотал я, прикидывая, что если приготовить омлет, сварить кофе и поковырять холодильник, то останется куча времени, чтобы устроить и второй раунд в ближайшее время.

— А ты? — пробормотала Руслана, не открывая глаз.

— Я первым спросил, — хмыкнул я.

Округлые ягодицы были настолько аппетитными, что я не удержался и оставил на каждой из них по жадному поцелую. А заодно и пробрался под гибкое тело ладонями, на всякий случай, чтобы Руся не вздумала сбегать от меня. Она такая, может и умчаться в душ, обломав мои лечебные процедуры.

Просунул ладони чуть выше, сжал обожаемую мною грудь. Руслана шумно выдохнула, а я понял, что до кухни просто не доберусь. Как можно вообще оторваться от этого тела? Это ведь преступление!

— Реми, ты формулируй вопрос конкретнее! — выдохнула Громова.

Я водил приоткрытым ртом по упругой попе, перескочил на спину, поднялся к шее. Руки уже двигались по изученному маршруту: пальцы правой — теребили сосок, извлекая короткие стоны-выдохи, а левой я скользнул к животу.

Руслана вновь дышала часто, я чувствовал, как ее тело напрягается, раскрывается навстречу моим движениям, а влажные складочки обжигают мои пальцы.

Меня накрыли абсолютно нелогичные и абсурдные мысли. Сколько партнеров было у Русланы до меня? Инстинкты собственника вопили: нужно отыскать каждого и размазать в лепешку. Пусть видят, что Громова — моя.

И за долю секунды до того, как мозги осознали, вопрос я уже произнес:

— Сколько у тебя было мужчин до меня, Русенька?

Я ощутил, как Руслана застыла в моих руках. Она убегала, ускользала, закрывалась.

Но я не пустил, глубже проник пальцами, а коленом раздвинул ее бедра, устраиваясь удобнее.

— Дурак! — выдохнула Руслана, цепляясь пальцами за простынь, комкая ее и одновременно вздернув свою сумасшедше красивую попку вверх, словно умоляя о новой порции ласки.

Я и сам уже дошел до той грани, когда хочется вонзиться в истекающий соками тугой жар и забыться. Но меня уже понесло так, что не остановить.

— Просто скажи, сколько! — прохрипел я, подхватывая мочку милого ушка и прикусывая ее зубами.

— Так и знала, что никогда не вспомнишь, — с упреком в голосе произнесла Руслана.

Расценил ее ответ, как попытку настоять на своем. Пришлось действовать жестче, убедительнее. Рукой подхватил под плоский живот, приподнял послушное тело и замер, упираясь во влажный вход своим налившимся возбуждением членом. Терпеть уже и сам не мог. Но хотел подразнить Руслану.

— Сколько, Руслана?! — прохрипел я, балансируя на грани, понимая, что если она шевельнет своей попкой еще раз, то я просто взорвусь. Ей-богу!

— Пять лет назад, Реми, — выдохнула Руслана со стоном в голосе. — Ты был пьян в хлам. А я пришла с подругами в клуб. Ты даже и не заметил бы меня, если бы не облил пивом. Потом извинился. Но очевидно, перепутал с кем-то из своих шлюх, Реми. И спустя десять минут выключился, попытавшись сунуть мне в трусы оплату за услуги. Больше никого не было.

Я застыл, чувствуя, как вся кровь ударила в голову. Никого? Совсем? То есть — только я? Это как вообще такое возможно?!

Руслана дернулась мне навстречу, грозя:

— Если ты не трахнешь меня сейчас и остановишься, я тебя задушу!

— Ох, нет, малыш, мы не трахаемся, — прохрипел я, заводясь мгновенно, да так, что снесло не только крышу, но и все предохранители. — Я буду тебя любить!

Каждое движение — точно по оголенным нервам. Каждый выпад — как прогулка босиком по каленому железу. Каждый стон — чистейшее наслаждение. А поцелуй — как клеймо и обещание.

Руслана задрожала в моих руках, кричала, звала, до боли сжимала мой член тесным пленом, словно присваивала меня себе. И я не возражал. В моей голове все еще не укладывалось, как такое вообще реально? Как я мог переспать с девчонкой, а потом забыть об этом?

Но я помнил, каким беспечным мажором и прожигателем жизни я был пять лет назад. И как маячившие на горизонте контракты, слава и деньги затмили все настоящие ценности. К тому же, пять лет назад я кутил с приятелями так, что потом сутками приходил в себя. Не удивительно, что я даже не рассмотрел Руслану.

Просить прощения было, разумеется, поздно. И я произнес то, что действительно чувствовал, пусть и рано, пусть Громова пока и не готова к таким признаниям, но, тем не менее, я шепнул ей на ухо, не требуя ответа:

— Обожаю тебя!

Пусть не верит, это ее полное право. Я докажу, что мои чувства искренние.

Руслана приоткрыла рот, силясь что-то произнести в ответ. Но я вовремя впился поцелуем в ее манящий рот. Не сейчас. Сейчас я не хочу слышать ничего, кроме ее стонов. Тем более извинения за отсутствие взаимных чувств.

***