Эпилог-бонус

Фамильное гнездо Львовских

— Папа! Ты не можешь так со мной поступить!

— Могу! Ключи на стол! Живо!

Голос родителя звучал грозно и непреклонно. Сразу становилось понятно: Роман Дмитриевич настроен решительно, и никакие уговоры не заставят его сменить гнев на милость.

— Подарки нельзя отбирать! — воинственно заявила девушка, копируя позу отца.

Тот же колючий взгляд, решительно вздернутый подбородок, упрямый блеск в глазах.

Пусть сам Роман Дмитриевич неустанно повторял, что его дочь — вылитая копия Раттаны, а все равно, каждый, кто был близко знаком с этой семьей, понимал: Таяна — дочь своего отца.

— Я и не отбираю! — спокойно произнес Львовский. — Ограничиваю в правах пользования. В следующий раз советую трижды подумать, прежде, чем организовывать гулянку во дворе ректора.

— Па! Никакой гулянки там не было! Мы просто с ребятами на спор подогнали тачки и пару треков покрутили, — оправдывалась Таяна.

— Я все сказал, дочь! — грозный отец подвел черту в беседе с дочерью и указал кивком головы на распахнутую дверь своего кабинета. — В следующий раз, Таяна Романовна, я не стану вести переговоры с ректором твоего вуза. Захотят отчислить, пусть гонят ко всем чертям!

— Да! Вот и пусть отчисляют! Задолбала меня слава доченьки самого Львовского! — вспылила Таяна, швырнула ключи на отцовский стол и убежала из кабинета.

Однако на пороге задержалась. В кабинет как раз вошел ее персональный враг, который благополучно «сдал» ее отцу со всеми потрохами. Высокая, широкоплечая фигура ненавистного ей человека оказалась последней каплей в чаше ее терпения.

— Чего вылупился, придурок?! — рявкнула девушка.

В ответ молодой мужчина лишь ухмыльнулся.

Вредная девчонка не смогла бы его задеть, даже если бы плевалась ядом в лицо. Он был невозмутим, собран, настроен решительно. И никакие мелкие, избалованные пигалицы не поставят уровень его профессионализма под сомнение. Тем более, что с сегодняшнего дня Подгорный и его парни принимают «дела» у старшего поколения. Отец принял решение поселиться в глубинке, заниматься рыбалкой, охотой и личной жизнью. А ему, Фролу Подгорному, перепал весь бизнес охранного агентства «Змей». И Львовский значился самым важным клиентом в списке безопасников.

Таяна не плакала, скорее, полыхала праведным гневом. Как можно отбирать у нее любимую игрушку?! Как?! Еще и накануне такого дня! Дня, которого Тая ждала почти полгода!

И как теперь быть? Как убежать из дома и отделаться от «хвоста», если машина была для нее под запретом?

К тому же невозмутимость и спокойствие мужчины еще больше взбесило девушку.

— Стукач! — припечатала Львовская и вздернула два средних пальца вверх, красноречиво и без слов посылая парня в дальние дали.

Подгорный хранил гробовое молчание. Его лицо ничего не выражало. Как и взгляд. Но в мыслях Фрол, которому вместе с делами отца перешло и прозвище, ремнем тщательно и основательно прохаживался по ягодицам вредной девчонки и вымывал девичий рот мылом.

***

Дочь выскочила из кабинета. Роман Дмитриевич вздохнул. Ему в эту самую минуту не хватало присутствия Раттаны, которая была сейчас на тренировке. И как у Ратти получается находить общий язык с их взбалмошной, пусть и самой замечательной девчонкой на свете?

— Приставь к ней кого-нибудь, — распорядился Львовский, набрал номер телефона жены и еще раз вздохнул: — Кого-то, кто выдержит ее характер.

Горыныч кивнул.

С руководством спорить нельзя. Но молодой человек предложил бы посадить девчонку под домашний арест, отобрать телефон, запретить видеться с теми мажорами, с которыми привыкла общаться Таяна.

Но промолчал.

— Боюсь, ребята не выдержат. Таяна Романовна сегодня не в настроении, — позволил себе высказаться Подгорный.

— Это точно, — усмехнулся Роман Дмитриевич, — Сам присмотри.

Подгорный примерно вот так и представлял свою дальнейшую работу. «Радость» в лице Львовской обещала быть незабываемой.

Терпение и профессионализм, Фрол! Терпение и профессионализм!

Горыныч покинул кабинет шефа, прикрыв за собой двери. Но прежде он услышал приятный голос жены Романа Дмитриевича. Этой женщиной он всегда восхищался и не переставал удивляться, как у такого чудесного человека родилось вот такое мелкое чудовище.

Мужчина с радостью сделал бы пару глубоких затяжек, но буквально вчера вечером поспорил с приятелями, что курить он бросает.

А свое слово Фрол привык держать.

Мелкое чудовище уже поджидало в гараже. Как и предполагал Подгорный, девушка торчала рядом со своей любимой тачкой. Нет, Фрол любил хорошие машины. Он и сам прилично водил, исправно возил на сервис свой автомобиль, но чтобы вот так, до фанатизма — нет.

Зато девчонка каждую свободную минуту натирала и полировала тачку, разговаривала с ней, как с живой. И никому не позволяла садиться на переднее сиденье, а тем более за руль своей «малышки».

Неожиданным исключением стало живое существо с гладкой темно-шоколадной шерстью и опасными смертоносными клыками. Существо взирало на мир черными глазами, в которых Горыныч часто видел обещание отхватить у него половину ноги или руки, носило странную кличку Мотя, шипастый ошейник и занимало место рядом с водителем.

— Мотя, придется нам искать выход из сложившейся ситуации, — разобрал Горыныч ворчание девчонки.

Доберман Мотя, полное имя которого звучало не иначе, как Монстр, зевнул, демонстрируя острые клыки, а сама Таяна нахмурилась еще больше. Увидев охранника, девушка уже открыла рот, чтобы вновь высказать пару угроз этому контуженному на всю голову мужлану. Но внезапно передумала.

Кто виноват в том, что она теперь без транспорта? Горыныч! Значит, он и будет ее транспортом! Вернее, его тачка!

— Ключи! — прищурилась Таяна, бесстрашно глядя на мужчину, выше ее на две головы и вдвое шире.

— Может еще и вальс сплясать, ваше высочество? — хмыкнул верзила и убрал руки в задние карманы джинсов.

— Боюсь, ты мне ноги втопчешь в асфальт! — вздернула бровь Таяна, коротко свистнула, подзывая Мотю, и двинулась в сторону джипа Горыныча.

Девушка остановилась рядом с водительской дверью. Мелькнула мысль, что темно-зеленый Хаммер начальника их службы безопасности не является машиной ее мечты. Однако эта мысль была благополучно задвинута подальше. Ведь другого выхода не было.

— Послушай, салдафон, — вновь грозно начала Таяна, — мне нужно добраться в город. Либо ты отвези меня сам, либо прикажи своим парням!

Подгорный перевел флегматичный взгляд на пса, послушно усевшегося у ног хозяйки. Этот Монстр нравился мужчине. Красивое, верное, благородное и отлично дрессированное животное.

Чего не сказать о хозяйке пса. Львовскую часто хотелось банально отшлепать.

— Таяна Романовна, — наконец вздохнул Горыныч, — вам никогда не приходило в голову, что люди вокруг вас существуют не для того, чтобы исполнять любые ваши капризы?

— Да что ты? Серьезно? — хохотнула девчонка, скопировала позу мужчины, точно так же спрятав руки в задние карманы легких брюк. — А ты совершенно случайно не забыл, на кого работаешь, змей чешуйчатый?

— Кто девушку платит, тот ее и танцует? — ухмыльнулся Горыныч.

Девчонка не упускала момента, чтобы не ввернуть подобную фразу. Она всегда четко показывала на то, что Фрол — всего лишь охранник, подчиненный, человек, нанятый Львовским для сопровождения.

— Так мы поедем сегодня в город, девушка? — съязвила Таяна.

Подгорный проигнорировал протянутую ладонь, требующую вложить в нее ключ от машины. Открыл дверцу и сам легко разместился в кресле водителя.

Львовская собиралась топнуть ножкой, но потом вспомнила, что именно так и ведут себя капризные принцессы и папенькины дочки. А ведь она уже выросла. Она — взрослая, почти женщина. И не станет обращать внимания на всяких мужланов с внешностью наемника и верзилы.

Распахнув для Моти дверь, Тая дождалась, пока пес устроится в салоне. А потом и сама вскарабкалась. К сожалению, рост девушке не позволял так же легко и быстро, как Горынычу, преодолевать разного рода препятствия, но и просить о помощи девушка не собиралась.

Таяне казалось, что джип плетется со скоростью улитки. Буквально ползет. И это неимоверно раздражало.

— К ночи доберемся? — саркастически интересовалась Таяна.

Друзья уже звонили девушке, уточняли, где же носит Львовскую. А Кеша Смолянов, ее бойфренд и будущий первый мужчина, не переставал присылать голосовые сообщения и фото пикантного содержания.

Таяна без особого интереса рассматривала фотки. Видеть полуобнаженных мужчин она привыкла. Часто торчала в спортивном клубе мамы, да и папа с братом Ярославом вечно устраивали тренировки в домашнем спортзале. И, разумеется, этот Змей чешуйчатый мелькал перед глазами вот уже несколько лет.

О Фроле Подгорном девушка предпочитала не думать. Он жутко бесил ее. Не упускал момента, чтобы поиздеваться, указать на ее «сопливый» возраст и пристрастие к не девчачьим игрушкам. Словом, именно Горыныч был решающим фактором того, чтобы пойти на столь важный шаг.

Львовская Таяна Романовна собиралась переспать с мужчиной, чтобы доказать всему миру, и себе в том числе, что она уже взрослая и самодостаточная женщина. И Кеша казался ей самым подходящим кандидатом.

Смолянов был красивым, не наркоманом, неплохо учился, входил в команду университетской сборной по футболу и имел серьезные намерения по отношению к Таяне.

Словом, шаг этот был обдуманным и осознанным.

Однако у этого поступка, как и у любого другого, имелась и обратная сторона. Кеша не волновал сердце девушки. Рядом с ним Таяна чувствовала себя спокойно, уверенно, но этот мужчина не сумел затронуть потайные струны девичьей души.

— Если пробок не будет, — отвлек от серьезных мыслей грубоватый мужской голос.

Таяна перевела взгляд на широкие ладони, лежавшие на рулевом колесе.

Ладони были крепкими, уверенными, и, Тая в этом не сомневалась, теплыми. В некоторых местах виднелись небольшие ссадины — свидетельство тому, что Горыныч не всегда надевал перчатки на тренировки.

А еще Тая знала, что на ключице у Фрола имелся шрам от пулевого ранения. На плече — татуировка. А на правом боку красовался узкий длинный шрам.

Вот такие странные и опасные знания были у Таяны. И бесполезные.

Кеша прислал очередное сообщение. Таяна едва успела рассмотреть фотку на экране, как тут же гаджет был стремительно отобран из ее рук, а автомобиль прижался к обочине, резко свернул направо и замер.

Шумная трасса осталась позади. Впереди — небольшая речка с высокими зарослями камышей, в которых пряталось утиное семейство.

— Ты что себе позволяешь, змеюка чешуйчатая?! — вскричала Таяна, пытаясь отстегнуть ремень безопасности и выскочить из машины вслед за Горынычем.

Поведение мужчины было, мягко говоря, странным, необъяснимым, убийственно нелогичным.

А потом, когда телефон скрылся в высоких зарослях камыша, распугав уток, Тая и вовсе замерла с отвисшей до земли челюстью.

Бросок у Горыныча был изумительным. И если бы мужчина зашвырнул, к примеру, гранатой, Тая похвалила бы его за такой сильный бросок. Но снарядом стал ее телефон. И это послужило началом крупного скандала.

— На себя посмотри, принцесса избалованная! — отчеканил Подгорный.

Таяна никогда не слышала такого тона от этого человека. Никогда. Он всегда казался ей собранным, сдержанным, контролирующим все и всех. Рядом с ним она чувствовала себя мелким, пищащим котенком.

А тут — самый настоящий рев раненого медведя.

— Ты мой телефон в речку выбросил! — еще громче кричала девушка.

— Телефон предназначен для звонков, а не для разглядывания членов каких-то уродов! — рявкнул Горыныч.

Тая и не заметила, как молодой мужчина, поглощенный праведным гневом, навис над ней высоченной стеной, а его взгляд не сулил ничего, кроме атомного взрыва.

— Это мой телефон! — прокричала Таяна, не думая отступать, или бояться этого верзилу. — И член принадлежит не каким-то уродам, а моему парню!

— Я ему этот член с корнями, на хрен, вырву! — еще громче отвечал Фрол, перестав себя контролировать.

Потому что сил больше не было. Не мог он больше игнорировать зуд под кожей и тягучую боль в ребрах от мысли, что кто-то имеет право прикасаться к этой вредной девчонке, быть с ней рядом, смотреть открыто, а теперь и вовсе прислать фотку собственного хозяйства.

— Не трогай Кешу! — потребовала Таяна, запрокидывая голову, потому что этот нахальный и вредный Горыныч окончательно оборзел и почти прижал ее к запылившемуся боку тачки.

— Или что?

У молодого мужчины никак не получалось понизить голос и совсем не выходило отстраниться от девушки. Фрол словно приклеился к ней грудной клеткой.

Таяна не верила своим глазам. Этот крупный парень, который был совсем не красавцем, мог легко вывести ее из себя, обладал скверным и упрямым характером, и всегда оставался в поле ее зрения, сейчас казался ей незнакомцем.

Что вообще происходит? С ним? С ней? С ними?

Эта мысль еще успела мелькнуть в хорошенькой головке Таяны Львовской, а потом ее накрыла тягучая, незнакомая ранее волна.

Горыныч распластал ее тело по прохладной поверхности автомобильной двери, вжал так, что дышать становилось трудно. Жадный рот с силой накрыл ее губы. Девушка задохнулась от эмоционального взрыва. Ее ладони взлетели вверх, к мужским широким плечам, а рот приоткрылся, выпуская протяжный стон.

Кеша не целовал ее так. Вернее, целовал, обнимал и пытался потискать за грудь и попу, но никогда Тая не стремилась отвечать на поцелуи своего парня с тем пылом и страстью, которые сквозили сейчас в каждом ее движении.

— Черт! Твою же мать! К дьяволу! — ругался Фрол, когда все же сумел оторваться от девушки.

Мужчине пришлось заставить себя разжать руки и отойти на пару шагов.

Его легкие с трудом перегоняли кислород, а руки подрагивали в отчаянном желании схватить Таю и сжать еще крепче.

Но он не позволил себе подобную слабость.

— Это… Черт! Ошибка, да, ошибка! — выдыхал Горыныч.

А Тая смотрела на парня перед собой. Видела его пылающий жаждой взгляд и отчетливо понимала: не ошибка. Этот мужчина — ее. И принадлежать будет ей. И плевать, что он сам думает по этому поводу.

— Если ошибка, тогда отвези меня к Смолянову, — потребовала Львовская.

Она тут же отвернулась от парня. Всего за секунду в ее голове появился короткий, простой, но, как она надеялась, действенный план.

Спровоцировать. Склонить к близости. Привязать к себе.

К счастью, у Таяны уже имелся опыт по приручению грозных хищников. Монстра она сама вырастила. А тут — обычный змей чешуйчатый.

Пф, разумеется, она справится!

Дверь со стороны водителя хлопнула громко. Сам водитель, не проронив ни слова, сел за руль. А девушка, тоже молча и не глядя на охранника, заняла свое место.

Дорога до города пронеслась перед глазами Таяны сплошным каскадом из ярких фото.

Судя по скорости движения, Горыныч собирался сбагрить ее на руки Кеше максимально быстро.

И от этого Тае было обидно.

Как этот гад ползучий смеет сперва ее целовать, а потом отшвыривать, словно безвольного котенка? Придурок! Говнюк! Вонючая какашка! Лопух-переросток!

Ведь недаром его даже звали, как фикус тетушки Русланы! Фрол! Так ему и надо!

На последнем перекрестке, за которым расположился клуб «Драйв», где собиралась вся компания Таяны, машину задержал красный сигнал светофора.

Тая слишком остро поняла, что с Кешей не получится отмотать отношения назад. И не потому, что она сама назначила время и место для первого секса с другом. А потому, что из вредности переступит эту черту.

Повернув голову, Таяна видела, с какой силой сжимаются руки вокруг руля. Но лицо мужчины казалось невозмутимым. И Тая поверила бы в холодную решимость этого человека, в его безразличие и равнодушие, если бы не капелька пота, что стекла от виска и упала на белоснежную ткань рубашки.

А ведь в салоне было прохладно. Кондиционер работал исправно и на полную мощность.

Загорелся зеленый свет. Но машина не тронулась с места. Подгорный смотрел прямо перед собой.

— Ты меня поцеловал, Фрол, — прошептала Таяна, словно только сейчас до нее дошел смысл минувшего события.

Горыныч молчал. А руки еще сильнее сжались на руле. И вторая капелька скатилась по виску, гладко выбритой щеке, утонула в мягкой ткани рубашки.

Совершенно неожиданно и стремительно машина сорвалась с места, пугая водителей визгом шин. Джип разгонялся, петляя в трафике и унося пассажиров в противоположную сторону.

Совсем не туда, где Таяну ждал Кеша Смолянов. А в просторную, холостяцкую квартиру владельца охранной фирмы «Змей» Подгорного Фрола Игнатовича.

***

Горыныч все же не сдержал слова.

Закурил, глядя сквозь распахнутое окно на ночной город.

Этот поступок был самым не профессиональным. Самым безумным. Самым…

Самым долгожданным и нужным ему.

Сколько он грезил об этой вредной и избалованной принцессе? Сколько снов увидел с Таяной в главной роли? Сколько носов расквасил, отгоняя ее ухажеров?

Не счесть.

А теперь вот, дорвался до своей мечты. И ведь знал, что не «светит». Такая девчонка, как Таяна — не предназначена таким, как он. Но жизнь удивила Фрола. Удивила и сшибла с ног своими фокусами.

За спиной раздалось легкое шуршание.

Последняя затяжка, и Горыныч вдавил окурок в пепельницу.

Жалел ли он? Нет, ни капли.

Главное, чтобы и девчонка не пожалела. Ведь теперь он ее не отпустит. Вцепится, точно клещ. И не отпустит.

Теплый носик потерся о кожу где-то под лопаткой. Фрол не спешил поворачиваться к девчонке лицом. Будто давал ей время подумать, спрятаться, сбежать.

Да, он даст ей время. Но отступать не станет. Потому что совсем недавно она подарила ему себя.

Капризная принцесса, вредная папина дочка, девчонка, которая больше времени проводила в гараже, чем в салонах красоты, и обожала своего добермана по кличке Монстр, стала его женщиной.

Молодой человек накрыл широкой, теплой ладонью хрупкие пальцы, скользнувшие по его ребрам и застывшие на животе.

Подгорный улыбался. Это происходило крайне редко в его жизни. Молодой человек привык казаться суровым и хмурым. А тут — широкая улыбка и ямочки на щеках, покрытых легкой щетиной.

Таяна, привстав на цыпочки, выглянула из-за плеча своего обаятельного Змея чешуйчатого. И поняла, что ответная улыбка отражается в темной поверхности стекла.

Ночной город мелькал сотнями огней, ночная жизнь просыпалась и кипела где-то там, далеко внизу.

Но Тае и Фролу было плевать на весь мир. Они боялись вспугнуть тихое счастье, которое только зарождалось в молодых, влюбленных сердцах.

— Глазам не верю, — рассмеялась Таяна, — оказывается, кое у кого обворожительная улыбка!

— Надеюсь, ты умеешь хранить секреты, малыш? — выражение лица Горыныча стало серьезным, а вот глаза по-прежнему искрились смехом.

— Это зависит от многих факторов, малыш, — в тон мужчине ответила Таяна.

Горыныч все-таки не удержался, раскатистый смех вырвался из широкой груди. Мужчина перехватил Таю, обернулся, прижал девушку к своей груди.

Она выглядела соблазнительно растрепанной, завернутая в темно-синюю простыню. Белоснежная кожа на хрупких плечах едва заметно покраснела от жадных поцелуев мужчины. А на шее появился след несдержанности и пылкого нрава Подгорного.

Грубоватые пальцы заскользили по девичьему затылку, путаясь в длинных волосах. А сама девушка приподнялась на цыпочки.

Таяне хотелось быть ближе к этому мужчине. Хотелось остаться с ним в его квартире до самого утра. Но оба знали, что придется вернуться. Иначе грозный Роман Дмитриевич пустит в ход свой суровый характер и заряженный боевыми патронами пистолет.

— Ты моя Тайна, — выдохнул Фрол, перебирая длинные локоны пальцами, ставшими вдруг неловкими и грубыми. Но настолько чувствительными, что мужчина ощущал ими каждый волосок, мягким шелком ласкавшим кожу. Каждый выдох, сорвавшийся с нежных губ. Каждую улыбку, предназначенную ему, Горынычу, одному.

***

Утреннее заседание закончилось. Роман Дмитриевич принялся за подписание важных бумаг, когда из кабинета вышли все, кроме Подгорного. Молодой человек прикрыл дверь и приблизился к столу.

А потом, когда шеф переключил внимание на него, Горыныча, Фрол аккуратно вынул пистолет из наплечной кобуры и с легким стуком положил его на лаковую поверхность.

— И как это понимать, Фрол Игнатович? — поинтересовался Львовский, сверля спокойным взглядом хмурого молодого человека.

— Я люблю вашу дочь. Этой ночью мы переспали, — пробасил Грыныч.

— И ты предлагаешь тебя застрелить? Не состоялся как мужчина? Разочаровал мою дочь? — уточнил Львовский, тщательно глуша просыпавшуюся в душе ярость.

Кажется, этот щенок не понимает, что нельзя вот так сообщать Роману Дмитриевичу подобные новости. За дочь он действительно может убить.

— Надеюсь, что нет, — пробасил Горыныч, ослабил узел галстука и еще сильнее сдвинул хмурые брови. — Дело в том, что от Таяны я не откажусь. Вам лучше сразу меня пристрелить, если не нравлюсь или не подхожу.

— Ну, я попробовал бы денег предложить, — задумчиво проговорил Львовский, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Лучше в голову. Меньше шансов выжить, — спокойно проинформировал Фрол, кивая на заряженный пистолет.

За плотно закрытыми дверьми раздались крики. Кто-то пробивался в кабинет руководителя «Леогарда». Но Горыныч не шевелился. Ждал, когда Львовский отреагирует на его слова.

Крики становились громче. А потом из общего шума мужчины, сверлившие друг друга тяжелыми взглядами, выделили один высокий и звонкий голосок, хорошо знакомый им обоим.

— И что делает моя дочь в приемной? — полюбопытствовал Львовский.

— Утверждать не возьмусь. Но парни не пропустят, — ответил Горыныч.

— Пустите, придурки! Да я вас по стенке размажу! — голос грозил всяческими наказаниями, включая членовредительство и увольнение.

— Не с той ноги встала? — уточнил Роман Дмитриевич, он не торопился выходить в приемную, дабы узнать, что именно здесь делает его дочь в столь ранний час.

— Ну, она у меня барышня непредсказуемая, — едва заметно улыбнулся Подгорный.

Улыбка, мелькнувшая на лице молодого человека, удивила Львовского.

Этого мальчишку Львовский знал больше пятнадцати лет. С тех самых пор, как Игнат притащил пацана из какой-то деревни. За это время мальчишка превратился в верзилу с профессиональными навыками киллера и телохранителя. И ни разу, за все пятнадцать лет, Роман Дмитриевич не видел улыбки на лице Фрола. Хмурый, собранный, он казался старше своих лет. Но именно этому парню, в случае опасности, Львовский доверил бы жизнь своих близких, без раздумий.

Мужчина поднялся из-за стола, вздохнул, набрал на телефоне номер и замер в ожидании.

Спустя пару длинных гудков, в динамиках раздался мелодичный голос.

— Что стряслось, Рома? — встревоженно произнесла Раттана.

— А ты в курсе, что наша дочь спит с Горынычем? — уточнил Львовский.

— Надеюсь, что под «Горынычем» ты подразумеваешь Фрола? Хороший мальчик, — высказала свое мнение Львовская.

— Папа! Не трогай его! — в это мгновение Таяне все же удалось прорвать оборону и вломиться в кабинет отца.

— Пострадавшие есть? — осторожно уточнила Раттана.

— Будут, — вздохнул Роман Дмитриевич.

— Без меня не начинать! — заявила Ратти и отключилась.

Роман Дмитриевич знал, что жена появится в его офисе, спустя двадцать минут. И мужчина сомневался, что у него хватит терпения на весь концерт, который собиралась показать его дочка.

— Папа! Убери пистолет! — потребовала Таяна, пытаясь втиснуться между Горынычем и отцовским столом, чтобы прикрыть собой любимого.

Прикрывать своим хрупким телом тушу верзилы получалось плохо. Но Таяну это не волновало. Он намерена была уберечь любимого мужчину от гнева отца.

— Тая, успокойся, — настойчиво твердил Фрол, пытаясь девушку задвинуть за спину, чтобы не мешала им разговаривать.

— Как я могу быть спокойна, если папа вот-вот тебя застрелит! — вскричала девушка и повернулась лицом к отцу: — Я не позволю! Слышишь! Забирай, что хочешь! Можешь даже мою тачку забрать! Навсегда! И права! Их тоже! Только не трогай его!

Львовский удивленно изогнул брови. Тачка и права — это очень серьезно. И раз уж дочь готова пойти на такую жертву, значит, этот парень важен для нее.

— Тачку? И права? — раздался насмешливый голос нового действующего лица, появившегося в кабинете.

Прохор Тимофеевич, вооруженный широкой улыбкой и чашкой кофе, устроился на удобном диване в кабинете брата.

— Такие жертвы, Тай, ты подумала бы, — посоветовал добрый дядюшка.

— Девочка, первая любовь — это не навсегда. А вот права тебе нужнее, — в кабинет вошла спокойная и невозмутимая Руслана Михайловна, которая занимала отдельный кабинет на том же административном этаже и пришла на звуки ссоры с охранниками.

— Руслана Михайловна! Сделаем вид, что я не расслышал, — насупился ее муж, а во взгляде красивых глаз Руся прочла грядущий разбор полетов.

— Таяна, все хорошо, — настойчиво уговаривал Фрол свое неугомонное чудо и пытался вернуть девушку на место, вернее отодвинуть ее подальше от себя. Вдруг шеф решит все же пальнуть в него и случайно промахнется. А Фрол не мог допустить, чтобы его девочка пострадала.

— Как может быть все хорошо, если он собрался отстрелить тебе башку?! — кричала девчонка.

— Это спорное заявление, дочь, — рявкнул Львовский, ему начинал надоедать тот факт, что его кабинет становится похожим на балаган и проходной двор. — К тому же, пистолет не мой! Убери его, к чертям собачьим!

Услышав, что речь идет о четвероногих, голос подал Монстр, неотступно следовавший за хозяйкой.

— Хороший мальчик, — потрепал пса Подгорный и одновременно перехватил за поводок, на случай, если Тая разнервничается и прикажет псу отхватить кусок от оппонента. А Горыныч все же был телохранителем Львовского, и, значит, должен предотвращать покушения любого рода.

— Ну, что сказать, если уже и Монстр его слушает, то это серьезно, — подвела итог Раттана Геннадьевна, ворвавшаяся стремительным ураганом в кабинет мужа.

Женщина, как выяснилась, уже находилась в холле компании. У Львовской появилось непреодолимое желание угостить своего мужа вкусным пирогом, свежим кофе и сообщить одну неожиданную новость. А оказалось, что новостей в их семействе уже две.

— Еще как! — насупилась Таяна.

Она обрадовалась, что Фрол перестал ее отталкивать, а наоборот, начал прижимать к своему боку. Так ей было спокойнее.

— И когда же свадьба! — полюбопытствовал Прохор Тимофеевич.

Руслана заняла место рядом с мужем, отобрала у него чашку кофе и наслаждалась терпким вкусом бодрящего напитка. Реми не возражал, его все устраивало. К тому же, мужчина понимал, что напряженная обстановка вот-вот превратится в настоящий праздник. И работать офис точно не будет. По крайней мере, руководители компании устроят выходной.

— Через две недели!

— Осенью!

Молодые люди ответили синхронно. Но их ответы оказались разными.

Горыныч хмуро посмотрел на свою невесту. Осенью? С какого перепуга он должен ждать еще три месяца? Да вот уж хрен там!

— Что?! — возмутилась Таяна. — Ты мне даже предложения еще не сделал!

Терпение Подгорного оказалось не безграничным. Ранним утром он все же умудрился безболезненно и решительно заявить о своих чувствах и потребовать свадьбы. Да, девчонка в тот момент сопела, уткнувшись в его плечо. Но факт ведь был! Предложение прозвучало! И возражений он не услышал. А стало быть, свадьба состоится.

— Отметим? — предложила Руслана Аркон-Реми.

Раттана не сводила взгляда со своего мужа. Она боялась, что буйный нрав супруга даст о себе знать. И ждала, что вот-вот разразится скандал.

Но Львовский отвечал лучистым и спокойным взглядом, словно спрашивал: «Верно поступаю?».

Ратти улыбнулась, кивнула, поманила мужа пальцем.

Таяна и Фрол хмурились, вели свой собственный диалог взглядами и жестами.

Взрослое поколение, осознав, что в эту самую секунду они оказались лишними, покинули кабинет. Только будущий тесть, проходя мимо Горыныча, аккуратно и метко ударил в живот будущему зятю. На всякий случай.

— Папа! — закричала Тая.

— Стоять! — выдохнул Фрол, пошатнулся, но устоял.

Одновременно он перехватил невесту и вернул на исходное место. Там, где она и должна быть, рядом с ним.

— Две недели? — вздохнула Таяна, когда они с Фролом остались наедине.

— Угу, — напряженно выдохнул молодой человек, он все еще ждал возмущения со стороны невесты. Готовился бежать за ней, уговаривать, даже, если придется, похитить.

Но Таяна удивила. Обняла за талию, прижалась щекой к груди, вздохнула.

— А ты, правда, меня любишь? — спросила она, боясь заглянуть в лицо своему избраннику и увидеть в них ответ.

Вместо слов, Подгорный приподнял серьезное личико своей девчонки. Хмурые брови разгладились. А на мужских губах заиграла улыбка.

— Как тебя не любить, Тайна моя? — шепнул молодой человек.

А в это же время, в кабинете напротив, где хозяйничала Руслана Михайловна, разворачивался жаркий спор. Братья, Роман и Прохор, отчаянно спорили, кто родится у будущей четы Подгорных: мальчик или девочка.

Руслана и Раттана предпочли не участвовать в споре. Женщины, которые за столько лет стали лучшими подругами и делились своими тайнами друг с другом, загадочно улыбались.

— Ваш спор проигран, мальчики! — невозмутимо проговорила Руслана Михайловна. — Так ведь, Ратти?

— Так, — кивнула Львовская.

Изящная ладонь скользнула по плечу мужа, поправила галстук, взъерошила волосы на макушки. Теперь, когда прическа не была такой идеальной, ее мужчина выглядел моложе. А еще Ратти была уверена, что совсем скоро ее муж и вовсе ощутит себя нервным юнцом. Как и прошлые две беременности.

Свою тайну Раттана прошептала мужу на ухо. Тот еще некоторое время думал, анализировал сказанные женой слова.

— Ох, ты ж черт! — шумно выдохнул Ромка, когда осознал смысл фразы.

— Да ну нафиг! — вторил ему Прохор, радуясь за брата, а потом требовательно посмотрел на свою жену. — Нет, ну это ведь произвол! Я тоже хочу три ребенка! Чего это ему можно, а мне нет?

Руслана Михайловна строго взглянула на своего мужа. Сказать? Не сказать?

Нет, пожалуй, Русенька прибережет эту новость на вечер. Пусть Реми немного помучается. Самую капельку!

Конец!