13.

Сонливость как рукой сняло, во рту мгновенно пересохло. На какой-то миг я оцепенела, как кролик, застигнутый охотником врасплох. Но монахиня резко схватила меня за руку, возвращая в реальность. Ее пальцы, сухие и морщинистые, но на удивление сильные, крепко сжали мою ладонь.

— Ты должна бежать, — шепнула она мне в лицо, словно я и так этого не понимала.

— Богиня услышала меня. Возьми это.

Она сунула мне какой-то сверток. В тусклом свете лампады я разглядела пузырек с чем-то вязким и густым.

— Это магическое средство. Капля на язык каждое утро — и дракон не сможет учуять твой запах, — пояснила монахиня и, шагнув к стене с вбитым в нее пустым подсвечником, потянула за него, как за рычаг. Часть стены немного отодвинулась, открывая весьма узкий проход. — Когда-то храм процветал, было много послушников. Их кельи находились в лесу, куда можно было попасть прямо отсюда подземным ходом. От их жилищ практически ничего не осталось, а вот тоннель все еще держится. Как выйдешь из него, беги в ближайший город и не оглядывайся.

Внутри меня разгорелась паника. Я могла почувствовать, как сердцебиение отдается в висках, словно молоты ударяли по моей голове изнутри. Если весь храм в таком запустении, то что с тоннелем, на который давит толща земли и которым десятилетиями явно никто не пользовался? Он вполне может обвалиться и стать мне последним пристанищем. Но монахиня не дала мне долго раздумывать, она схватила меня за плечи и, впихнув в руки сумку с моими вещами и куртку, выданную мне стражником, почти затолкнула в темный проход.

— Я не моту... — начала я, но она уже закрыла за мной каменную дверь. В воздухе остался запах влажной глины и чего-то древнего, что пропитало каждый камень этого храма.

Пахло сырым мхом и плесенью.

Я шагнула вперед, натягивая на себя куртку. Тогда в замке я взяла ее чисто из жадности, по этой же причине не снимала ее, отправляясь к храму. Но стражник высокий и плечистый, на мне она болталась как на вешалке. Просто огромная, слишком тяжелая и теплая для бега, но зато для холода подземелья самое то.

Каждый мой шаг отзывался глухим эхом в этом подземном коридоре. Стены словно сжимались вокруг меня, душный воздух забивался в легкие. Я ощущала, как холод проникает сквозь одежду и цепляется за кожу, проникая в самые кости. Сердце стучало так громко, что мне казалось, его услышат на поверхности. Пульс отдавался в ушах, смешиваясь с тихим, но явственным стуком капель воды, падающих с потолка на камни.

Наконец, коридор привел меня к выходу. Я судорожно вдохнула, когда в лицо ударил порыв прохладного свежего воздуха. На улице уже моросил дождик, крупные капли стучали по листьям деревьев. Глина под ногами была влажной и скользкой. Я сделала несколько шагов, спотыкаясь, резко поскользнулась и рухнула на землю.

Боль пронзила правую ногу, но я не успела даже толком понять, что произошло, когда услышала далекое ржание лошадей и топот копыт. Или же мне это показалось, просто птица где-то засвистела похоже, а за топот приняла стук дождя?

Весь мир будто застыл на мгновение. Я замерла, прислушиваясь. Каждая мышца напряглась до предела, пальцы впились в мокрую землю. В воздухе витал шепот леса, шорох дождя, но... среди этих звуков что-то неуловимое вызывало во мне тревогу. Это было как далекое эхо чужих шагов, как тени, крадущиеся следом.

— Черт... — выдохнула я, подхватываясь на ноги, не обращая внимания на то, что вся грязная и мокрая. Пусть я больше ничего не слышала, это не означало, что дракон не следует по пятам, а значит, нужно двигаться вперед как можно быстрее.

Накинув капюшон куртки на голову, я побежала.

Легкие горели, ноги скользили по земле. Дождь, поначалу едва моросивший, теперь набрал силу, пропитывая одежду и волосы, холодными струйками стекая за шиворот.

Каждое прикосновение капель к коже казалось ледяным уколом, и я зябко, передергивала плечами, стараясь не сбиться с направления.

Вокруг, словно в насмешку, лес только сгущался, деревья стояли стеной, их ветви шуршали и хрипели под порывами ветра. Шум ливня и листьев заглушал мои собственные шаги. На каждом повороте, за каждым деревом казалось, что слышу чужие шаги.

Когда страх обостряет инстинкты, каждая минута становится вечностью. Паника усилилась, когда я в очередной раз поскользнулась и упала на колени в липкую глину. Ее холодный, скользкий контакт с кожей заставил меня выругаться сквозь зубы. Волосы выбились из-под капюшона, застилая обзор. Резким порывистым жестом я их запрятала обратно, отстраненно подумав, что теперь еще и лицо вымазала грязными руками.

И я снова бежала, как в лихорадке, уже не разбирая дороги и абсолютно запутавшись, в какой стороне город, куда велела бежать монахиня. Лишь бы вырваться. Лишь бы уйти подальше от храма, от опасности, от судьбы, которая, как капкан, захлопнулась вокруг меня.

И вдруг сквозь деревья проглянуло тусклое утро, заливая все вокруг серебряным светом.

Я выскочила на довольно узкую проселочную дорогу. Дождь на секунду затих, но тут же до меня донесся звук — тяжелый ритмичный топот. Копыта.

Я споткнулась и, не успев понять, что происходит, увидела перед собой огромное животное, тяжело вздымающееся в стремительном беге. Лошадь, черная как ночь, неслась прямо на меня. Происходящее казалось нереальным, как кошмар, из которого невозможно вырваться.

Я замерла на месте, как мышь перед змеей. Моя жизнь закончится здесь, на этой грязной дороге, под копытами лошади. Времени не было даже на крик. Это конец...