Глава 11

Переживания растворились с дневным светом, и сейчас, когда за окном чернеет беззвучная ночь, я осторожно крадусь к двери. Приблизившись, прижимаю палец к губам, призывая девушек к молчанию. Гельерийки, нервно хихикая, хватают друг дружку за руки и пытаются вести себя тише, но спонтанный побег, на который мы только что решились, наполняет всех возбуждением.

— Тишина, — прижимая ухо к прохладной поверхности двери, шепчу я и вновь смотрю на девушек. — Может, всё же я одна схожу? Проверю для начала… Прошло столько лет, вдруг ход завален.

— Орелия. — Кирина подбегает и хватает меня за руку. — Пожалуйста! Я готова на всё, чтобы хоть разочек на небо посмотреть не через мутное стекло.

— И мы тебя одну не отпустим, — мрачно добавляет Деглия. — Хватит и того, что до вечера ждали, когда ты вернёшься. Да ещё пришла белая как снег, глаза круглые, сама качалась, словно неделю не ела… Но даже не посмотрела на то, что мы тебе оставили, упала без чувств.

— Всё от недостатка свежего воздуха! — совсем по-взрослому замечает Кирина.

— Как вы узнали про тайный ход? — тяну время, расспрашивая их. В груди поднимается волна страха, она липким потоком леденит вены. Сейчас, ночью, эта идея уже не кажется такой уж замечательной. — И о том, что я собиралась туда?

— Ты кричала во сне, — тихо отвечает Лизия и обхватывает себя руками. — Напугала этим до смерти.

— Прости, — улыбаюсь я и, глядя на дрожащих в жадном предвкушении девушек, решаюсь: — Хорошо. Только тихо и быстро. Проверим и назад.

Дёргаю дверь на себя осторожно, чтобы та не скрипела. Выглядываю и с облегчением шепчу:

— Никого.

На цыпочках двигаюсь по каменному полу. Благодаря моим стараниям, в этой части замка уже более-менее чисто. Под ногами не скрипят камешки, а с потолка не грозит свалиться кусок побелки. Сила моя растёт, бытовая магия поддаётся легче, а результаты гораздо стабильнее, чем когда-либо. Гордость затапливает сердце, на миг вытесняя страх, и я быстро бегу в противоположную от широкой лестницы сторону. Снизу слышатся грубые голоса, порой доносятся взрывы смеха.

Наблюдая за норзийцами, я поняла, что рядовые воины живут в казарме, под которую переоборудованы одноэтажные помещения для слуг. В замке же находятся лишь пять-десять человек, которые постоянно меняются.

Стражи, их начальники, живут на первом этаже Ройепина. На втором расположены покои лорда, его кабинет и наша комната. Остальные помещения заперты либо находятся в ужасном состоянии, многие заперты. Где спит Золетта, никто не знает, но думаю, у неё комната на первом этаже. А может, она живёт вне замка, но точно не в казарме. Надеюсь…

— Сюда, — сориентировавшись, направляюсь в один из коридоров.

Девушки гуськом следуют за мной. Кирина вцепилась в мою руку и оглядывается с испуганным восхищением. Замыкает строй Лизия. Судя по выражению лица, девушка явно не одобряет вылазки, но молчит. Да я и сама не рада тайной прогулке, но мы на самом деле очень долго сидели взаперти, с каждым днём ощущая, как растёт напряжение, учащаются ссоры по пустякам и сдают нервы каждой из нас.

Стена, на которой некогда висел огромный портрет предка вельера Ройепина, встречает нас голой шершавостью. Я кладу ладони на холодный камень и немного приседаю — в то время я была значительно ниже, значит…

Один из выпуклых камней поддаётся, проваливается под пальцами, раздаётся глухой щелчок, и часть стены с шелестом отъезжает в сторону.

— Ах… — раздаётся дружное за спиной.

Поддавшись ликованию, я отпускаю страх и шагаю в черноту. Под ногами что-то хрустит, порой я за что-то запинаюсь, но иду вперёд, чтобы все девушки зашли в узкий коридорчик и дверь закрылась.

— Жутко пахнет, — гнусаво сообщает кто-то.

Я киваю, хоть никто этого не видит.

— Неудивительно. Замок долго простоял пустым. Одному Зоггу известно, что тут сдохло и воняет.

— Ай! — вскрикивает Кирина.

— Ш-ш, — шиплю я. — Хотите, чтобы сюда сбежались все стражи Тьмы?!

— Прости, — виновато шепчет девушка. — Я коснулась чего-то… Оно склизкое и противное!

— Фу, — хором поддержали её девушки.

— Орелия, — слышу голос Деглии, чувствуя её сухие прохладные ладони. — Кажется, я нашла старый файрел. Зажги его, и нам будет проще идти. Не думаю, что в тайном ходе заметят свет.

Послушно принимаю древко и, выпуская тонкую нить силы, обволакиваю ею головку файрела. Разгорается магическое пламя, от которого нет искр и дыма. Поднимаю повыше, чтобы осветить дорогу, и замираю в ужасе. Слышу сдавленный писк и тихие рыдания, сама же отступаю, не ощущая под собою ног.

Пятясь, мы двигаемся обратно. Машинально жму на рычаг, открывая вход. Девушки одна за другой молча выбегают в чистый коридор. Я выпадаю последней и роняю файрел. Меня подхватывают руки подруг, магический огонь гаснет на полу.

Смотрю на черноту, которую он оставил на камне пола, но перед глазами стоит совершенно другая картина. Полуистлевшая одежда и пустые глазницы, уверена, будут преследовать меня до конца жизни. Слышу, что кого-то вырвало. Это приводит меня в чувство. Надо быстро возвращаться, пока нас не застали здесь. То, что у двери последние несколько дней не дежурят стражи, не значит, что нас не охраняют. Лорд лишь поддался на мои настойчивые уговоры и немного удлинил цепи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Идём молча, не глядя друг на друга. Воодушевление возможным глотком свободы безвозвратно потеряно, нами владеет печаль, а тени ушедшей войны незримо встают за спиной. Вряд ли кто-то уснёт. Я так точно.

Попав в комнату, отворачиваюсь сразу, как только взгляд падает на поднос с едой, которую девочки оставили для меня. Усевшись в углу, обхватываю колени руками. Сколько людей погибло! А то, что я заметила нечто похожее на платье, окончательно леденит моё сердце. По щекам скользят слёзы, а я кусаю губы. В полном молчании протекает ночь, с ним же встречаем рассвет.

Завтрак, который вносит норзийка, игнорируют все. Кирина вовсе сереет и прижимает ладонь ко рту. Миг, и она, вскочив, бежит к отгороженному занавесью углу. Раздаются характерные звуки. Золетта хмурится:

— Сообщу Сеоту, чтобы осмотрел её. — Обводит нас холодным взглядом. — Есть не будете? Тогда…

Я поднимаюсь с пола и, с трудом распрямляя затёкшие ноги, говорю прежде, чем норзийка закончит:

— Да, уже иду.

— Не сегодня, вельера, — отрицательно качает та головой и поворачивается к Лизии. — Лорд ожидает тебя.

Подруга встаёт и вяло отряхивает юбку. Взгляд у девушки такой, что сердце ноет. Когда они исчезают за дверью, Деглия неуверенно произносит:

— Это странно. Обычно лорд первой вызывал тебя, Орелия. Что случилось вчера?..

— Ничего, — отвечаю слишком поспешно и растягиваю губы в неискренней улыбке. — Видимо, норзийцу пока не требуется помощь бытового мага.

Иду в угол, который превратили в умывальню, и помогаю Кирине. В помещении снова воцаряется тишина, которая продолжается до самого прихода целителя.

— Приветствую, о лучезарные, — восклицает Сеот, и словно становится светлее. Даже чёрные от копоти стёкла, едва впускающие свет, кажутся чуточку прозрачнее. — Кто из вас ощутил недомогание?

Судя по виду, услугами целителя не прочь воспользоваться все, но я обращаю его внимание на Кирину.

— Её тошнило всю ночь. Уже нечем, но позывы не прекращаются.

Мужчина, нахмурившись, склоняется над девушкой. Пробегаясь длинными тонкими пальцами по лицу, интересуется:

— Что она ела?

— Что и все, — пожимаю плечами и не сдерживаю мрачной усмешки: — Будто есть другие варианты.

— Верно, — ничуть не смущается Сеот и прислушивается к пульсу гельерийки.

— Она очень сильно испугалась, — объясняю я и, не зная, как передать весь испытанный нами ужас, замолкаю. Любое слово может нас выдать. Не стоит забывать, что этот улыбчивый мужчина всё же норзиец. С трудом продолжаю: — Ей приснилось нечто очень ужасное. Последствия войны.

— Ясно, — коротко отвечает он и раскрывает принесённый с собой мешочек. Звенят пузырьки, шуршат бумажные пакетики, когда целитель ищет нужное лекарство. — Я дам успокоительное. Постарайтесь не шуметь, чтобы она поспала…

— А можно… — выступает вперёд Эллон. Обычно молчаливая, она впервые подаёт голос тогда, когда её ни о чём не спросили. — Можно лекарство всем нам?

Целитель выпрямляется и бросает на неё изучающий взгляд, затем осматривает всех девушек и останавливается на моём лице. Прищурившись, уточняет:

— У вас что-то произошло? — Я мотаю головой, но черты Сеота становятся острее. — Что бы ни произошло, об этом должен узнать лорд Вирг. Если кто-то из стражей…

Он замолкает и многозначительно приподнимает бровь. Ощущая, как краснею, я взмахиваю рукой:

— Нет! О Гетта, нет… — Понимая, что нужно объяснение, которое удовлетворит целителя, пожимаю плечами: — Просто… Мы здесь уже несколько дней взаперти. Без солнца, без свежего воздуха, в ожидании чего угодно. Сами понимаете, напряжение накапливается…

— Понимаю. — Кажется, его устраивают мои слова, и я выдыхаю с облегчением.

Если до лорда дойдут слухи о нашей ночной вылазке, у двери снова будут дежурить стражи, и тогда мы опять будем спать по очереди. А при дежурстве Орида никто не сомкнёт глаз. Одно присутствие этого стража вселяет в душу дикий страх, больше которого лишь ужас перед самим лордом Тьмы.

Я отказываюсь от лекарства как раз поэтому: если все девушки уснут, кто-то должен хранить их сон. Тем более мне удалось урвать пару часов и подремать после долгой и изнурительной «прогулки» по северному крылу замка.

Позаботившись о Кирине, целитель неторопливо складывает пузырьки в мешок, будто не желает покидать нас. Я тоже хочу, чтобы он задержался. Несмотря на то, что Сеот норзиец, мужчина не вызывает страха… Зогг подери! Он единственный, с кем можно нормально поговорить.

— Как ваш шкаф? — выпаливаю, когда он поднимается. — Получилось поставить полки?

Сеот с улыбкой опускается обратно и, глядя на меня, мягко отвечает:

— Всё хорошо, вельера. Благодарю вас за помощь.

Задыхаюсь на миг — он первый, кто не относится к бытовому магу так, будто чинить всё подряд — моя безусловная обязанность. Щёк моих касается жар. Я отворачиваюсь и поправляю тонкое покрывало на плечах спящей Кирины.

— Это было несложно. Жаль, что лорд не позволил мне доделать то, что я начала.

— Лорд не позволил? — Кажется, он удивлён. Но в следующее мгновение по лицу Сеота пробегается лёгкая тень понимания, губы изгибаются в невесёлой улыбке. — Ну конечно…

— Что? — настораживаюсь я и смотрю на него. — Вы о чём?

Он задумчиво молчит, взгляд целителя опускается на моё предплечье. Я машинально касаюсь золотистой вязи, в памяти вспыхивает ненароком подслушанный разговор. Голос мой понижается до шёпота, будто я затрагиваю некую тайну:

— Вы про «мрак»? Слышала, что это, — движением головы указываю на благословение Гетты, — способно на него как-то подействовать…

Он неожиданно закрывает мне рот и оглядывается так опасливо, будто ожидает увидеть за спиной Орида с мечом в руках. Бледнея на глазах, подаётся ко мне, вторая ладонь целителя накрывает мою.

— Кто вам сказал?.. Не важно! Вельера, прошу, ради вашей безопасности лучше никому об этом не говорить.

Осторожно отодвигаюсь от него и высвобождаю руку.

— О мраке?

— Нет. — Он смотрит пристально, в синих глазах вспыхивает тревога. — О другом…

— Хорошо. — Подумав, я решаюсь задать вопрос: — А что за мрак такой? Или это тайна?

Плечи Сеота приподнимаются, будто мужчина задерживает дыхание. Мазнув взглядом дверь, он вновь поворачивается ко мне.

— Вельера, вы же знаете, как в Норзии становятся магами?

— Откуда? — горько кривлюсь я. — Слышала что-то про наследственность и тёмную силу Зогга. Говорят, она ужасна и разрушительна.

— Верно, — кивает целитель и, проведя пятернёй по густым волосам, добавляет мрачно: — Разрушительна, как обоюдоострый меч.

Затаиваю дыхание, сердцем ощущая, как важен рассказ Сеота для будущего. Не только моего, а всей Гельерии.