Глава 37

В карете царит тишина, нарушаемая лишь мерным поскрипыванием плохо смазанных колёс. В воздухе плавает аромат горькой соли и сухих цветов. Ройепин медленно уменьшается, по мере того, как мы отдаляемся от замка. Я с трудом отрываю взгляд от стен, чтобы не мучить себя ещё больше.

Но тоска принимается грызть моё сердце с удвоенной силой. Я уже скучаю по своему лорду. Осматриваю притихших девушек, на лицах их вижу тревожную радость. Почти на всех… Деглия, устроившись напротив меня, держит за руку притихшую Кирину. Та не отрывается от маленького окошка и, кажется, даже лишний раз моргнуть боится.

Не секрет, кто владеет её вниманием. Как и сердцем… Знаю, что вторую карету, которая следует перед нами, сопровождают стражи лорда Тьмы. Оборачиваюсь и выглядываю наружу. Тейг, восседая верхом, напоминает деревянное изваяние. Спина прямая, расслабленная кисть на рукояти меча.

Норзиец ни разу не оборачивается, будто не догадывается, что одна несчастная девушка желает хоть разок посмотреть ему в лицо. Кажется, что мужчина ничего не испытывает к молоденькой гельерийке.

Я сжимаю в кармане дырявый платочек и вздыхаю. Будь это так, старший страж бы выбросил кусок ткани, а не передал через меня. Или вовсе бы не принял…

Вернувшись на место, замечаю влажные дорожки слёз на гладких щеках Кирины. Сердце моё сжимается от сочувствия, когда девушка смотрит на меня. В глазах подруги вижу отражение своих эмоций. Наверное, на моём лице та же печаль. Нас объединяет боль расставания с любимыми.

Вот только Кирина осталась невинна. Проще ли ей? Не думаю. Она осталась верна нелюбимому мужу. Девушке придётся разделить ложе с тем, кого ей выбрал отец. Мечтая при этом о другом… Том, кто сейчас даже не удостаивает гельерийку взглядом.

Жестоко! Смахиваю слезу и улыбаюсь Кирине дрожащими губами. Решение приходит мгновенно.

— Мне нужна жрица в Айсуг.

Резкие слова взрывают унылую тишину и множатся шепотками воодушевившихся девушек. Как ни скрывай чувства, среди запертых в одном помещении женщин трудно сохранить тайну. Каждая осведомлена о том, кому принадлежит сердце нашей самой юной подруги. Каждая искренне сочувствует Кирине.

— Но моя метка ещё не оформилась, — лепечет девушка, но во взгляде её загорается отчаянная надежда.

Малое избавление для впервые познавшего истинную любовь — не изменять дорогому человеку. Я киваю и, поменявшись с Деглией местами, вынимаю из кармана платок. При виде его девушка ахает и белеет лицом, но я не собираюсь ничего объяснять.

Я действую. Капли моей магии превращают нежный шёлк в золотые узоры. Чудовищная концентрация истощает меня, но я радуюсь шансу отвлечься от собственной боли. Вместо того чтобы извиваться от изматывающих меня страданий, я выбираю помочь тому, кому ещё хуже.

Когда тиара, похожая на метку жриц, готова, я едва могу дышать. От усталости перед глазами темнеет, и я перевожу взгляд от мелких деталей золотистого узора на окно. Оказалось, прошло много времени — мы уже подъезжаем к Лувирину.

Карета останавливается — наступает момент для меня и девушек, с которыми мы за время, проведённое в Ройепине, стали едва ли не сёстрами, попрощаться. Тейг проводит карету до замка моего отца, а мне стоит пересесть к вельеру Таглору. 1439f7c

Эллон вздрагивает и, подавшись к Кирине, снимает с её плеча украшение. Атирия молча достаёт маленькую коробочку с кремом и быстрыми мазками скрывает мерцающее на коже девушки золотистое свечение. Я собираю последние силы, чтобы закрепить маскировку магией.

Мы успеваем до момента, когда дверца открывается. При виде Лютана я цепенею на месте. Разрываясь от одновременно нахлынувших радости, что брат в порядке, и огорчения, что он меня сопровождает, игнорирую протянутую руку.

— Кирина поедет со мной, — говорю сухо, давая понять, что не спрашиваю, а уведомляю. — И станет новой жрицей вельи при замке Айсуг.

— Как прикажете, вельера Орелия, — иронично отвечает Лютан и опускает руку. — Вам обеим стоит пересесть в карету Таглора.

Я по очереди обнимаю девушек, прощаясь с ними если не навсегда, то на очень долгое время. Я не вернусь в Лувирин. Не смогу посмотреть в глаза отцу — он сразу увидит мои чувства к тому, кого искренне ненавидит. Не сумею сообщить о том, что брат жив. Пропасть между мною и родными растёт с каждым мгновением.

— Стоит поторопиться, чтобы подняться в горы до наступления темноты, — лениво сообщает Лютан.

Я замечаю на руке брата повязку и не сдерживаю ухмылки. Лютан замечает это и, оцарапав меня взглядом, холодно добавляет:

— Мрак не дремлет.