Глава 19. Лидия

Что такое порок? Всегда ли это зло? Как оказалось, не всегда…

Лежала на шелковых скомканных простынях, раскинув руки. Сил не было. Сладкая нега наполняла все тело.

— Благодарю тебя, — губы Дмитрия невесомо коснулись моей щеки.

В ответ я смогла только улыбнуться.

Он сидел рядом. В его взгляде светилось восхищение.

Сейчас во всем мире были только мы вдвоем. И еще нахальная луна, которая бессовестно смотрела на нас в окно.

— Моя королева, — Дмитрий убрал волосы с моего лица, поцеловал в кончик носа. — Ты устала. Хочешь вина?

Я отрицательно мотнула головой.

— Кофе?

— Нет. Зеленый чай, — я поднялась и завернулась в простыню.

Он смотрел на меня и улыбался.

— Ну, где мой чай? Я жду, — поторопила его.

— Сейчас будет, моя повелительница, — Рудницкий поцеловал мою руку, потом каждый палец, потом ладонь.

Дмитрий вышел, а я направилась в душ. Стояла под прохладными струями воды и думала о том, что быть свободной это прекрасно. Дмитрий научил меня этому.

Когда вернулась в комнату, чашка чая уже дымилась на прикроватной тумбочке. Он не взбодрил меня. Я поняла, что безумно устала. Упала на подушку. Дмитрий накрыл меня простыней.

— Отдыхай, — погладил мою щеку.

— Спокойной ночи.

— Скорее, доброе утро, — усмехнулся он.

Дмитрий подошел к окну, задернул тяжелые портьеры. Комната погрузилась во мрак.

Скоро сон сковал мои веки. Я провалилась в темноту, полную грез и сладких воспоминаний о прошедшей ночи.

* * *

Проснулась резко, как от удара. Села на постели и огляделась.

Не сразу поняла, где я. А когда поняла, вспомнила все и ужаснулась. Как низко я пала! Что на меня нашло этой ночью? Как я могла так вести себя?

Ужас и стыд сковали меня. Как я смогу смотреть после этого в глаза мужа?

Хотя о чем я? Это из-за него я здесь. Мысли метались в голове, сменяя одна другую, болью отдаваясь в висках.

Рядом со мной спал Рудницкий. Я отшатнулась от него. Он открыл глаза.

— Не спишь? — улыбнулся мне.

— То, что произошло ночью, было ошибкой, — я плотно закуталась в простыню. — Мне надо домой.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Поспи, отдохни, — устало попросил Дмитрий. — Потом поговорим.

Его рука легла мне на талию, придавила к постели. Я повиновалась. Лежала и боялась пошевелиться. Воспоминания накатывали на меня, и я сгорала от стыда, прокручивая в голове снова и снова все, что было этой ночью. Я вела себя как последняя дрянь и просто дура.

Как вообще могло произойти все это? Как Ян допустил подобное? Почему не помог мне, не бросился на помощь, не вызвал полицию?

Мое поведение оправдать нельзя. А его тем более. Неужели Рудницкий был прав, и я ошиблась в Яне? После сегодняшней ночи я не смогу быть его женой. Подам на развод. Не хочу жить с предателем, который продал меня.

Как ужасно началась моя семейная жизнь, и как отвратительно она закончилась. Конечно, у Яна не было выбора. Во многом он сам виноват — не надо было на мальчишнике ухлестывать за чужой девушкой. А уж тем более с ней спать. Это низко и мерзко по отношению ко мне.

А я сама, как я вела себя? Позволила Дмитрию увлечься мной. Поощряла его интерес. Надо быть откровенной с собой — мне это льстило. Так что нельзя сваливать всю вину на Яна. Я тоже далеко небезгрешна.

Воспоминания о прошедшей ночи вгоняли в краску. Откуда во мне столько порочного, где я могла этому научиться? Природные инстинкты взяли свое, я не захотела совладать с ними.

Слезы потекли по моим щекам. Я вытирала их, а они продолжали литься. Я запуталась, совсем запуталась. То пыталась оправдать себя, то обвиняла во всех смертных грехах. Что скажет Ян, как он примет меня сегодня? Возможно, он тоже решил развестись со мной…

Рудницкий пошевелился, повернулся ко мне, и я замерла. Он приподнялся на локтях:

— Доброе утро, — поцеловал меня в щеку.

Я отшатнулась от него как от чумного. Ужас и отчаяние сжали сердце до боли.

— Опять копаешься в своих эмоциях? — усмехнулся он. — В шкафу халат и вещи для тебя. Одевайся и спускайся к завтраку в столовую. И не плачь. Толку от этого нет.

Вытерла слезы краем простыни. Не стоит демонстрировать свою слабость.

— Я не хочу есть, я поеду домой.

— Позавтракаешь и поедешь. Не дергайся, — поняла, что спорить с ним бесполезно.

Дмитрий накинул на себя халат.

— Можешь принять душ. Не буду тебе мешать.

Он вышел, а я бросилась в душ и вылила на себя почти весь гель. Словно я пыталась смыть свою распущенность и порочность. Легче мне, естественно, не стало.

В шкафу я нашла джинсы, несколько футболок, легкую куртку и даже мягкие мокасины. Все подошло мне идеально. Оделась и почувствовала себя немного увереннее.

Дмитрий продумал все до мелочей. Надо отдать ему должное, у него хватило такта не заставлять меня надевать свадебное платье.

Сейчас я не могла без содрогания смотреть на него. Его кипенная белизна резала глаза и была для меня немым укором и напоминанием о ночном разврате.

Скомкала платье, фату, скрутила в узел и кинула у двери. Мою прошлую жизнь, в которой я была порядочной девушкой можно выбросить на мусорку.

Дмитрий уже сидел за столом и потягивал кофе из крохотной полупрозрачной фарфоровой чашечки.

— Что вам налить? — любезно поинтересовалась горничная. — Чай, кофе, сок?

— Я не буду есть, — села напротив Дмитрия. Он нетерпеливо махнул рукой, и горничная бесшумно вышла, плотно прикрыв высокую двустворчатую дверь.

— Хватит заниматься самобичеванием, — он протянул мне бутерброд с икрой. — Бери, ешь. Не веди себя, как партизанка на допросе.

Я машинально взяла бутерброд.

Он налил мне кофе из серебряного кофейника.

— Предполагал, что утром на тебя накатит раскаяние. Зря. Нам было хорошо вместе. Так о чем жалеть?

— Ты ничего не понял, — я положила бутерброд на тарелку, не притронувшись к нему. — Ты сломал мою жизнь.

— Я? — искренне удивился Рудницкий. — Чем же? Тем, что купил право первой ночи у твоего мужа? Железная женская логика. Я виноват, а он — нет. Для тебя Ян по-прежнему безгрешен и идеален? Я надеялся, ты умнее.

— Я — дура.

— Я этого не говорил. Я только сказал, что Ян не герой в сияющих доспехах.

— Он тоже виноват. Но ничего не было бы, если бы ты этого не пожелал.

— Каюсь, я привык получать то, что хочу. Но неужели моя вина больше вины твоего мужа? Он не под дулом пистолета отдал тебя мне. Ты сама все видела. С его стороны это был жест доброй воли.

На это мне возразить было нечего. Негодяй прав — Ян повел себя как последняя скотина.

— Ты все-таки поешь, — Дмитрий сделал мне еще один бутерброд. На этот раз с джемом. — Трудно принимать решение на пустой желудок.

Я пригубила кофе и откусила от бутерброда с икрой.

Дмитрий с интересом наблюдал за мной:

— Ты удивила меня ночью. Это еще никому не удавалось. Ты — уникальная женщина. Умная и красивая. Редкое сочетание.

Ничего не ответила ему, опустила голову и мешала сахар в чашке.

Сейчас я больше всего боялась посмотреть на Дмитрия.

— Скажи, если, разумеется, это тебя не затруднит, ты вернешься к Яну? Удовлетвори мое любопытство.

— Я разведусь с ним. Моя семейная жизнь закончилась сегодня ночью. В этом тоже нет твоей вины?

— Посмотри на произошедшее объективно, в этом есть свои плюсы. Ты вовремя поняла, что представляет собой Ян.

— Я бы поняла это и без твоей помощи. Хочешь убедить меня, что все отлично? — я зло взглянула на Рудницкого и осеклась.

Лучше бы я не смотрела на него. Сейчас в его взгляде не было ни насмешки, ни злости, ни страсти. Но сочувствие и сожаление. Этого я не ожидала. Не думала, что он умеет жалеть.

— Тебе было со мной плохо? — он смотрел пытливо. А я не могла оторвать взгляд от его темных глаз.

— Неважно, что было ночью, — я отвернулась от него и перевела взгляд на окно. — Утром наступило похмелье. И оно ужасно.

— Забудь о том, что утро вечера мудренее. Это не всегда так. Вспомни — этой ночью ты была свободна. Может, тебе не стоит возвращаться в прошлую жизнь?