Глава 7. Дмитрий

Сегодня Лидия надела странный костюм — бесформенный, если не сказать уродливый. Но и он не мог скрыть ее изящную фигурку. Похоже, она так вырядилась, чтобы отпугнуть отца и меня. Милая, но бессмысленная уловка.

Горничная разлила чай по невесомым фарфоровым чашкам. Я пододвинул Лидии вазочку с арабскими сладостями:

— Привез отцу из Эмиратов. Нечто вкусное с розовым маслом. Кажется, лукум. Я не силен в восточных названиях.

Она подцепила изящными пальчиками розовый полупрозрачный кусочек и отправила его в рот.

— Да, очень вкусно, — улыбнулась девушка. — Ничего подобного никогда не пробовала.

Какая у нее интересная улыбка. Искренняя, без игры и притворства.

— Мне жаль, что я обидел вас вчера, — нет, я не раскаивался. Но Лидии об этом знать необязательно. — Прошу простить меня. Избалован с детства. Это результат воспитания моего отца. Тут я полностью его копия.

— Извинения приняты, если вы обещаете в дальнейшем вести себя сдержанно, — она подняла на меня серые глаза и посмотрела внимательно, словно желая проникнуть в мои мысли. Но этого не удавалось еще никому.

Глаза дикой серны, подернутые поволокой. Такие манящие, желанные. Мне хотелось поцеловать их. Но не сейчас, потом.

— Обещаю, — я постарался погасить улыбку.

Придет время, я зацелую эту девушку до полного изнеможения. Она узнает, что такое настоящая страсть. Дикая, поглощающая без остатка, отнимающая все силы.

Она поднесла невесомую чашечку к алым губам, отхлебнула чай.

— Шоколад? — я протянул ей другую вазочку.

— Нет, спасибо.

— Настоящий, бельгийский. Попробуйте, — уговаривал я ее. — Тает во рту, даже мне нравится. Хотя я к сладкому равнодушен.

Лидия снова улыбнулась.

— А я жуткая сладкоежка, — призналась она.

— Так порадуйте себя, — я встряхнул вазочку. — Тут шоколад на любой вкус. Горький — в черной обертке, молочный — в белой. В золотой — с миндалем.

Девушка выбрала горький. Она не спеша развернула конфету и откусила ее.

— Нравится? — поинтересовался я.

— Очень.

Темный след остался на ее губах. Она облизнула их. Это было безумно эротично, хотя девушка об этом даже не догадывалась.

Тихонько звякнула чашка. Лидия поставила ее на блюдце и поднялась.

— Спасибо за чай. Мне пора.

— Не за что, — я тоже поднялся. — Отвезу вас в клинику.

— Нет, благодарю. Меня ждет машина. И вы хотели навестить отца, — улыбнулась она.

— Прежде всего я хотел извиниться перед вами. А отец никуда не денется. Ему еще неделю сидеть дома.

— Восемь дней, — уточнила Лидия.

— И все это время вы будете приходить к нему?

— Да.

— Значит, мы еще с вами увидимся. Я редко бывал в доме отца. Но обстоятельства сложились так, что у нас возникли общие дела и нам надо решить их. Так что теперь я буду тут практически каждый день.

Лидия кинула на меня короткий взгляд. В нем сквозило удивление, интерес и смятение. Или мне только показалось, что она смущена?

— Вы чем-то удивлены? — я придержал дверь, пропуская ее в коридор.

— Вы редко видитесь с отцом?

— Да, мы чужие люди. А у вас не так? Завидую.

— Мои родители погибли, — девушка печально вздохнула. — И у нас все было не так. Мы были дружной семьей.

— Сочувствую. Не хотел вызвать у вас грустные воспоминания.

— Ничего страшного, вы же не знали…

Мы подошли к лифту.

Привратник нажал кнопку. Лифт прибыл слишком быстро. Прошлый раз я дал верному папиному слуге деньжат, чтобы он придержал его внизу и сам не путался под ногами. А теперь дворецкий торчал рядом с нами как манекен.

— Всего доброго, — Лидия махнула мне рукой и вошла в лифт.

— До завтра, — ответил я.

Она удивленно посмотрела на меня, но двери закрылись. Хотела ли она о чем-то спросить? Очевидно еще не осознала, что мы будем видеться каждый день.

Пошел к отцу. Алиса снова валялась рядом с ним. Сегодня она была в шелковой пижаме, застегнутой под самое горло. Моей метки на ее плече не было видно. Мудрая женщина всегда сможет обмануть мужа.

Отец гладил крутые бедра жены и смотрел по телевизору новости.

— Здравствуй, папа, здравствуй, мамочка, — я подошел к постели и поцеловал Алисе руку.

— Прекрати валять дурака, — цыкнул отец. — Ходишь сюда как на работу.

— Ты забыл, что это и мой дом, — напомнил ему. — Когда ты покупал скромную квартиру на тридцать шестом этаже, ты еще был депутатом. Изображал бессребреника. И тебе пришлось оформить половину на меня.

— Что, хочешь потребовать свою долю? — папа взглянул исподлобья.

— Нет, зачем? На это я претендовать не собираюсь. Больше того, я подарю тебе свою часть.

Отец недоуменно посмотрел на меня.

— Я не шучу. Зачем мне доля в твоей квартире? Я не нищий. Но пока поживу в гостевой комнате. Нам надо многое обсудить. Я не отдам и не продам тебе акции завода, но мы можем объединить усилия и увеличить прибыль. Экономисты готовят расчеты, а пока я принес тебе предварительные данные. Почему бы нам не рассмотреть такой вариант ведения бизнеса? Нам есть о чем поговорить в ближайшие дни.

— Я тебя насквозь вижу, и даже глубже. Зацепила медичка? Из-за нее ты все это затеял.

— А хоть бы и так? — я сел на стул у постели. — Могу я позволить себе расслабиться? Почему не совместить полезное с приятным?

— Кобель, — вздохнул отец.

— Кто бы говорил, — парировал в ответ. — Но давай обсудим бизнес. О сексе, конечно, говорить интереснее, но дело превыше всего. Без денег у тебя и секса не будет, — я протянул отцу папку с документами.

— Ты редкий нахал, — отец раскрыл папку и начал изучать бумаги. — Но деловая хватка у тебя есть.

Отца заинтересовали мои идеи. Он заметно оживился и уже забыл, что только что назвал меня кобелем и нахалом.

Мы начали обсуждать мою идею. Алиса еще немного посидела рядом с мужем. Чисто из приличия. Через несколько минут она соскользнула с постели.

— У меня тренировка, — поцеловала отца в губы долгим поцелуем. Ну точно, как пиявка присосалась.

Отец отстранился, тыльной рукой вытер губы. Он был недоволен тем, что Алиса уходит.

— Какая тренировка? — мрачно посмотрел на нее отец.

— Теннис.

— Когда вернешься?

— Через два часа, как всегда, — Алиса растянула рот в широченную улыбку и стала похожа на Буратино из старого мультфильма. Нет, с губами она точно переборщила.

— Тренируйся, но не забывайся, — предупредил отец жену. — Узнаю, что гуляешь — выгоню с треском. Ни копейки не получишь. И дочерей отберу.

— Паша, ну что ты говоришь? — вскинула черные брови Алиса. — Я люблю только тебя. Для меня наша семья — главное в жизни.

Алиса постоянно говорит о любви. О, боги, неужели отец в это верит? Какая любовь? Она ему в дочери годиться, если не во внучки! Терпит — в это еще можно поверить. Но любит? Уж точно нет. И я даже подозреваю, что сейчас она хранит моему папе верность. Ради большого куша Алиса может заставить себе некоторое время вести пуританскую жизнь.

Вот только интересно, что произойдет раньше — отец отойдет в мир иной, или Алиса не выдержит и изменит ему? Она не слишком умна, но жадна до неприличия. На кону слишком большие деньги.

Искренне ей сочувствую. Как же это тяжело! Быть такой молодой и хранить верность старику, мечтая только о том, чтобы он поскорее умер. Безусловно, я циник. Но таким меня сделала жизнь. И папа.

Вернулся в офис, занялся делами. Вечером пришел Артем. Указал ему на стул.

— Садись, докладывай, — я откинулся в кресле и приготовился слушать.

— Лидия Константиновна Спирина, возраст — тридцать лет, — он открыл блокнот и сверился с записями, — День рождения 10 ноября. Образование — медицинское, училась у нас, красный диплом. Работает после института в клиники «Авиценна». Хороший специалист.

— Была бы плохой, отец бы ее к себе не затребовал, — заметил я. — Что еще?

— Родители погибли три года назад. Автокатастрофа, лопнула шина на крутом повороте. Были врачами. Отец — Спирин Константин Иванович, профессор-кардиолог, уважаемый в своей среде специалист. Мать Спирина Ирина Яковлевна, до замужества Тишина, детский врач. Из близкой родни — бабушка по линии отца. Вышла второй раз замуж двадцать три года назад, живет в Бремене, гражданка Евросоюза. С внучкой практически не общается.

— Дальше, — кивнул я.

— Спирина не слишком общительная, подруг немного. До Кудрявцева встречалась с однокурсником, потом с коллегой. Рассталась и с тем и с другим мирно. Больше связей не отследил. Замужем не была. По Спириной пока все. Вот адрес, телефоны — домашний, мобильный, адрес клиники, мобильный ее непосредственного начальника, — Артем вырвал из блокнота листок, протянул мне. — В июле собирается замуж за Яна Кудрявцева. Дату уточню позже.

— Отличная работа, — я мельком заглянул в записи. — Что из себя представляет Кудрявцев?

— А вот по Кудрявцеву все очень странно, — Артем перелистнул странички в блокноте.

— Выкладывай, что нарыл, — я бросил листок с адресом Лидии в ящик стола.

— Кудрявцев Ян Петрович, тридцать шесть лет, работает главным редактором в журнале «Лицо города».

— Знаю. Глянцевая помойка о нашей светской жизни.

— Кроме того внештатный корреспондент московского журнала, — продолжил Артем. — Пишет о людях искусства. Работает с современным направлением. Художники, артисты, поэты и прочий сброд. Делает блестящую карьеру. Честолюбив, нравится быть в центре внимания, у окружающих производит впечатление успешного и состоявшегося человека.

— Только впечатление? Или он на самом деле может чего-то достичь?

— Выясню в ближайшее время, — кивнул Артем и продолжил. — Отец — завкафедрой истории в Университете, мать — домохозяйка. Подробности про них надо?

— Нет, — махнул я рукой. — Так что не так с Яном Кудрявцевым?

— Он — слишком темная лошадка. Информации о нем мало, практически нет. Удивительно для человека, который строит карьеру журналиста.