Часть 16

Во сне Адалин казалось, словно она лежит под палящим солнцем, умирая от жары и жажды воды. Девушка пыталась зайти в тень, но не могла сделать и шага… Барахтаясь на месте, она проснулась, обнаружив себя буквально лежащей под хозяином замка.

Покрывало, скрывающее наготу, размоталось и осталось валяться на полу. Голая грудь девушки касалась торса фон Миллера, а бедра плотно упирались в пах. Девушка разрывалась между противоречивыми чувствами: стыдом, отчаяньем, но победило среди них одно – желание сделать хотя бы глоток кислорода.

Адалин уже было раскрыла рот, намереваясь разбудить феодала, как вдруг намертво его захлопнула. Зачем лишний раз акцентировать внимание на своем и без того бедственном положении? Тогда Сомерсильд осторожно поерзалась, двигаясь в сторону края постели. Ее целью было выскользнуть из-под фон Миллера и теплого одеяла, словно рыба с воды. Но вместо ожидаемого спасения лишь почувствовала, как что-то твердое уперлось в бедра.

— Дьявол! — тихо застонала Адалин, напрочь откидывая мысль о пробуждении мужчины. — Что же делать?..

Девушка попыталась просунуть руку между мокрыми телами, но спящему феодалу это категорически не понравилось: он лишь крепче прижал девушку к себе. Кроме того, жадно сжал пятую точку и еще плотнее укутал в кокон из своих загребущих рук.

Тогда Адалин, едва ли в силах сделать полноценный вздох, принялась активно раскидывать мозгами. Едва ощутимо проведя кончиками пальцев по запястью фон Миллера, она не получила никакой реакции. Но когда рука коснулась плеча, мужчина словно отмахнулся во сне, давая девушке больше свободы.

Но пространства было слишком мало, дабы встать с постели и дойти к кувшину. Тогда Адалин повторила свою манипуляцию, не получив теперь никакого результата. Девушка уверенно скользнула вниз по спине, ненароком ощупывая крепкие мышцы и рельефное тело. Когда пальцы дошли к животу, фон Миллер вздрогнул, а мужское достоинство многозначительно шевельнулось.

— Ох, моя Адалин… — вполне четко произнес феодал, заставляя невесту замереть от страха. Но вместо того, чтобы проснуться, фон Миллер перевернулся на спину, наконец освобождая девушку из плена.

Девушка моментально юркнула к кувшину, жадно осушив те жалкие малости воды, что там остались. Адалин понадеялась найти в комнате еще жидкости, но потерпела поражение. Жажда росла с каждой секундой… Во рту стало настолько сухо, что сделать глоток было невыносимо.

Тогда Адалин накинула сверху мужскую рубашку, края которой доставали ей почти что до колен; натянула широкие штаны и обвязала их на талии остатками своего ночного платья по талии. Осторожно юркнув за дверь, она нос к носу столкнулась с дежурным охранником. Почему, девушка была уверенна: впредь фон Миллер не позволит кому-то пробраться в спальню.

— Доброй ночи, госпожа. Чем могу помочь? — совершенно равнодушно, но уважительно поклонился молодой парень, глядя исключительно в глаза. Адалин безмолвно поблагодарила его за отсутствие осуждения и насмешки, мол незамужняя девушка в спальне обеспеченного мужчины…

— Вода кончились, — девушка неловко покрутила пустым графином, разведя руками. — Могу я набрать еще?

— Конечно. Мне проводить вас на кухню или самому сходить? — моментально сделал пару шагов перед, выражая полную готовность выполнить любую просьбу.

Адалин нахмурилась, оборачиваясь назад. Там, в комнате спал фон Миллер, и она не хотела бросать его одного. Но и сама больше сомкнуть глаз не смогла бы, зная, что дверь в спальню открыта для всех желающих подложить очередную змею.

К тому же, свежий воздух коридора очень отличался от жара, стоящего в спальне. Девушке хотелось пройтись, проветрить мозги, и забыть хоть на мгновение о том, как фон Миллер спал на ее голой груди.

— Я могу приставить другого человека к двери, а вы сами сходите за водой. При моем сопровождении, конечно. — предложил парень, на что девушка тут же согласно кивнула.

Фрей, как оказалось звали охранника, помог Адалин зажечь свечи на кухне, и вышел прочь, оставаясь по ту сторону двери. Девушка быстро наполнила кувшин прохладной водой, стоящей на ледяных плитах, после чего уже хотела вернуться, как вдруг замерла.

В комнате ее ждал полностью обнаженный фон Миллер и ее пугало то, что могло случиться, вернись она к нему в постель. Тогда Сомерсильд нашла глазами чайник и поставила его в растопленную печь. Благо, она была прирожденной крестьянкой и управлялась на кухне лучше любого повара.

Девушка заварила себе ароматный пряный отвар из лепестков роз, после чего уютно устроилась на широком подоконнике, открывающем вид на лунную ночь и заднюю часть замка с множеством выстриженных туй, кустов роз, актуарной каменной кладкой…

Внезапно что-то щелкнуло около двери в погреб, куда не попадал свет свечи. Адалин вглядывалась в темноту, но ничего не видела. Когда было решила, что ей показалось, дверь заскрипела, и словно хрустнула провисшая половица.

Ощущая, как по спине прошли мураши, Адалин громко отчеканила:

— Кто здесь?

Адалин напряглась, навострив зрение до боли в глазах. Звать Фрея на помощь из-за шороха в углу комнаты было бы высшей степенью глупости! И пусть Сомерсильд не видела причин для паники и страха, девушка чувствовала чье-то присутствие, чей-то недовольный, пронзительный взгляд.

«Ты перегрелась!» - шептал ей здравый смысл. «Во всем виноват недосып и недавно пережитое потрясение»

Сбивчиво выдохнув, сомкнув зубы и крепче вцепившись в чашу, девушка намеренно отвернулась к окну. В отражении она по-прежнему видела то, что происходит позади и время от времени глаза ее ненароком спотыкались об покачивающуюся швабру.

— Ах… — когда во тьме мелькнула кисть руки и длинным кинжалом, Адалин от неожиданности потеряла дар говорить. Он безмолвно открывать и закрыла рот, задыхаясь от спазма в груди. Все это продолжалось несколько секунд, но для Адалин они показались неприглядной, безвыходной вечность.

Внезапно дверь в столовую отварилась, в комнату буквально ворвался фон Миллер. Сонный и помятый он выглядел еще более угрожающе в своем длинном красном бархатном халате. Мужчина раздраженно осмотрел комнату и когда взгляд его коснулся Адалин, девушка неосознанно вжалась в оконную раму.

— Ради бога, Адалин! — зарычал он, заставляя стекло предательски дрожать, а сердце безудержно колотиться. — Какого черта ты бродишь по замку одна! Голая!