Глава 19

До дома гильдии мы добирались в угрюмом молчании. Фаэс на что-то злился, как будто я одним своим появлением отдавила ему больную мозоль. Я же, услышав о короле, мгновенно насторожилась и, недобро сузив глаза, внутренне подобралась. Готовая взлететь прямо отсюда, с места, если бы вдруг выяснилось, что за мной началась настоящая охота. Правда, едва услышав, что его величество, как был в Скарон-Оле, так и остался, а дело не столько в нем, сколько в том, что Фаэс желает выяснить подробности сам, все-таки согласилась добраться до кабинета эрдала и поговорить.

Времени, конечно, было жалко, потому что у меня вдруг остро и резко появились неотложные дела. Причем как можно дальше от Нора. Однако вести разговор на улице Фаэс наотрез оказался, заявив, что рабочие вопросы вне своего кабинета не обсуждает. А мне и так было, над чем поразмыслить, поэтому ехали мы молча, в самом мрачном расположении духа, хотя и сравнительно недолго. И лишь когда зашли в знакомый до боли двор, где у меня осталось так много хороших воспоминаний, Фаэс соизволил обернуться и буркнуть:

– Заходи пока. А я сейчас подойду. Дорогу еще не забыл?

– Нет, – односложно отозвалась я и без возражений поднялась на второй этаж.

Там меня, разумеется, встретили. И встретили так, как я уже не ждала – с искренней радостью, счастливым повизгиванием и целой волной молчаливого обожания, от которой я поначалу опешила, а потом все же сумела немного оттаять. На Кроя нельзя сердиться. Этот удивительный пес одним своим появлением заставил покрывшую меня броню холодного отчуждения потрескаться и истончиться‚ под таким неистовым напором чувств даже она не могла продержаться слишком долго. Так что когда в кабинет вернулся Фаэс, я уже не походила на застывшую ледышку. И даже смогла приветливо кивнуть, молча благодаря его за кувшин холодного пива, который эрдал без напоминаний прихватил с собой.

Покосившись на блаженно урчащего фэйра, пристроившегося возле кресла и подставившего лобастую голову под мою левую руку, Фаэс занял свое рабочее место. Молча переложил какую-то бумажку. Так же молча отхлебнул пиво, оставив на усах густую белую пену. А потом, наконец, поднял от кружки тяжелый взгляд и тихо спросил:

– Гай, где твоя сестра?

Ожидая чего угодно, кроме именно этого вопроса, я чуть не поперхнулась.

– В каком смысле?

– В прямом. Я спрашиваю: где сейчас твоя сестра? Где Гайдэ?!

Ах, во-о-от он о чем…

– Нигде, Фаэс.

– Что значит, нигде?

– То и значит. Ее больше нет.

– Что ты сказал? – опасно тихо переспросил эрдал, задержав кружку над столом.

– Гайдэ больше нет, – вздохнула я, отводя глаза. – А может, никогда и не было. Она – лишь мираж, просто красивый сон, которому не суждено было сбыться.

– Куда ты ее спрятал?

– Какое тебе до нее дело?

Фаэс тихо выдохнул, явно начиная злиться, со скрипом сжал огромные кулаки, но когда я вопросительно посмотрела, ничуть не устрашившись его грозного вида, тяжело поднялся и, отойдя к окну, неестественно ровно сообщил:

– До меня дошли сведения, что твоя сестра пропала.

Я пожала плечами.

– Все может быть.

– И еще до меня дошли сведения, что ты к этому причастен.

– Ну в каком-то смысле…

– Так что ж ты мне тут голову морочишь? – прошипел Фаэс, внезапно обернувшись и буквально воткнув в меня горящий взгляд. – Что за комедию ломаешь, сволочь?! Ты сказал, что не тронешь ее и позволишь вернуться в любой момент! Сказал, что ни к кому не ревнуешь и просто даешь время подумать! А теперь, что… передумал?! Солгал?! Мне так это следует понимать?!

Я нахмурилась. Потом убрала руку от головы недовольно заворчавшего пса, который уставился на хозяина сердитыми глазами, и поднялась с кресла.

Так. Что за ерунда? Какое ему дело до Гайдэ, которую он в жизни не видел? Это что еще за тон? Что за злость, с которой он меня встретил? А где искренняя радость? А где нарочито громкие вопли насчет того, что я его нагло обокрала и подсунула взамен кучу ненужных проблем? Почему о Невироне не спрашивает? Почему его интересует лишь одна больная тема?

– Фаэс, ты меня в чем-то обвиняешь? – наконец, холодно осведомилась я, стоя под тяжелым взглядом эрдала, будто на последнем суде.

– Я задал тебе вопрос!

– Я не обязан на него отвечать.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Фаэс. А потом небрежно бросил на стол какой-то камешек. – Мне ты отвечать, может, и не обязан. А вот ему – будь любезен.

«Кому это еще я должна?» – хотела спросить я, кинув недоуменный взгляд вслед невзрачному камушку. Но вовремя успела заметить знакомый голубоватый блеск, в мгновение ока сообразила, что имею дело с магическим артефактом. В какую-то долю секунды догадалась, каким именно свойством он обладает, и успела скользнуть в сторону всего за мгновение до того, как коварный амулетик щедро выплеснул вокруг себя волну неизвестной мне силы, а потом выстрелил вверх столбом такого же голубоватого света, прямо на глазах преобразующегося в тонкий плоский экран. С которого, как с экрана обычного телевизора, на нас уставился его величество Эннар Второй собственной персоной.

Твою маму… умеет же он выбрать момент! Но раз уж тут и до «прослушек» додумались, то чему удивляться? Надо было давно догадаться, что принцип видео в Магистерии успешно освоили. Не техническим, правда, способом, но не суть важно. Главное, что местный аналог телепроектора на Во-Алларе все-таки изобрели. Причем мне довелось с ним познакомиться самым неожиданным образом.

Одно хорошо – «экран» был плоским, а не голографическим. И показывал двухмерную картинку. Точно такую же, как и на том конце «провода». Соответственно, собеседники видели друг друга лишь под строго определенным углом. Как в тоннеле. А то, что оставалось за пределами «экрана», для них как бы не существовало. И я, как чуяла, успела очень вовремя отпрыгнуть в сторону. Так что теперь король при всем желании не мог меня увидеть.

– Фаэс? – сухо спросил его величество, как только материализовался на «экране».

Эрдал подошел, попав в поле зрение короля, и так же хмуро кивнул.

– Да. Я его нашел.

– Где? – еще суше осведомился король, пристально уставившись на стену за спиной Фаэса. И, кажется, пытаясь посмотреть немного дальше, но, на мое счастье, неудачно. Конструкция не позволяла.

– Здесь, сир. Рядом стоит.

– Пусть подойдет.

Убедившись, что самые неприятные мои догадки верны, я отступила еще дальше, прячась в углу, как упырь на болоте.

Какой же ты гад, Фаэс: так меня подставить! Устроить тут телеконференцию, подсунув отвратительного собеседника… подойти, он сказал? Угу. Сейчас. Прямо лечу, бегу и падаю. Что-то мне не кажется, что у его величества внезапно случились муки совести. Или что он неожиданно раскаялся и теперь намеревался извиниться. Я легче поверю в то, что ему от меня что-то понадобилось. Или он желает взглянуть на мое истощенное тельце, получая от этого извращенное удовольствие. Но пускай я и заслужила с его стороны справедливый упрек, пусть я поступила нехорошо, но мстить так, как это сделал он… нет уж, увольте. Больше я с ним дел иметь не хочу. Не так много у меня осталось подаренного кахгарами спокойствия, чтобы расходовать его столь нерациональным способом.

Заметив мое движение, Фаэс недобро усмехнулся.

– Ты куда это собрался? Иди сюда, Гай. Сейчас тебе зададут пару насущных вопросов.

– Спасибо, мне и тут хорошо, – мрачно отозвалась я, упрямо отступив еще на шаг и, упершись бедром в подоконник, непримиримо сложила руки на груди.

– Нет уж, иди, пожалуйста. Его величество очень желает с тобой пообщаться.

– А я не желаю.

– Фантом, мне что, тебя силой тащить? – нехорошо прищурился Фаэс, сделав недвусмысленное движение в мою сторону. На что я криво усмехнулась, одновременно чуть пригнувшись и заняв боевую стойку.

– Ну, попробуй.

– Фантом, я не шучу, – угрожающе протянул эрдал, зло поджав губы, однако все-таки не стал делать глупостей.

– Я тоже.

– Гай, не трепли мне нервы! Живо сюда, мерзавец!

Я так же зло сузила глаза.

– Нет, Фаэс. При всем к тебе уважении. Мне не о чем говорить с твоим королем.

– Ах ты, гаденыш! Немедленно сюда! Это приказ! – свирепо рявкнул Фаэс, окончательно потеряв терпение, и вот тогда мне стало грустно. Так грустно, что хоть вой. Но выхода нет: пока я официально вхожу с состав гильдии, на мне висят определенные обязательства. И Фаэс как-никак – мое непосредственное начальство. А поскольку я больше не могла себе позволить быть от кого-то зависимой, то…

На моих губах появилась невеселая улыбка.

– Ты не можешь мне приказать, – на подоконник с тихим стуком упал перстень в виде крылатого змея. – Я не принадлежу короне. И не принадлежу королю. Я сам по себе, Фаэс. И с этого момента я не вхожу даже в гильдию рейзеров.

Фаэс пораженно замер.

– Ты… да как ты!..

Я отвела глаза. На душе было так мерзко, что я уже пожалела, что вообще сюда пришла.

– Прости, ты не оставил мне выбора.

– Да я тебя!..

– Остановись, Фаэс, – поразительно холодно прозвучало с «экрана», когда эрдал сжал кулаки и дернулся в мою сторону. – Не нужно. Фантом, подойти ближе. Я хочу с тобой говорить.

– Я не хочу, – тихо отозвалась я, отвернувшись к окну.

– Это важно.

– Это бесполезно. Мы уже все друг другу… сказали.

Его величество опасно сверкнул глазами, все еще пытаясь разглядеть меня за краем изображения. Но тщетно. Он не видел даже моей спины. И мог лишь догадываться по медленно багровеющему лицу Фаэса, какие неприличные жесты я ему показываю.

– Я должен задать тебе несколько вопросов, – наконец, тихо сказал король. Даже как-то слишком тихо для взбешенного моей наглостью монарха. – Важных вопросов, Фантом.

Я покачала головой.

– У вас было для этого время. Но вы потратили его впустую.

– Значит, ты отказываешься отвечать?

– Да.

– Ты… хочешь, чтобы я тебя просил?!

О. Это что-то новенькое. Такое впечатление, что его величество или сильно расстроен, или изрядно ошарашен, или же ему опять взбрела в голову какая-то блажь. Но я в эти игры больше не играю. Все, баста. Довольно уже догонялок, масок, игрищ и глупого притворства.

Я хмыкнула.

– Вы не умеете просить, ваше величество. Да и с приказами у вас не больно-то получается. Правда, ваш последний приказ я до сих пор, если вы заметили, тщательно исполняю. И, будучи человеком слова, намереваюсь исполнять его и дальше.

– Какой еще приказ? – совсем неслышно донеслось с «экрана».

Я покосилась на обалдевшего Фаэса, который, кажется, ни черта не понимал в этом безумном разговоре, и пожала плечами.

– Не попадаться вам на глаза.

От такого ответа эрдал из багрового очень быстро стал бледным и как-то подозрительно быстро вспотел. На его лбу заблестели мелкие капельки влаги, усы намокли и обвисли. Он тяжело задышал. Дернул ворот, словно в предобморочном состоянии. И вообще, выглядел как-то неважно. Жарко ему, наверно? Вон, как надышали. А в Фарлионе как раз разгар весны – духота, даже открытое окно не спасает… интересно, а почему так тихо стало в комнате? Может, у нас кто-то умер? Ах да, это я просто отключила слух. Но вроде бы ничего важного не пропустила. Или нет, это Фаэс всего лишь жадно хватает ртом воздух, пытаясь что-то из себя выдавить, тогда как король…

Король почему-то молчал.

Я какое-то время подождала ответной реакции, рассеянно изучая двор за окном. Потом подождала еще, ничуть не смущаясь звенящей тишины. Потом мне все это надоело. Наскучило. Осточертело. И, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, я решительно двинулась на выход.

А что тут еще делать? Дожидаться второго пришествия? Беседу мирную вести, зачем-то выслушивая все по второму кругу? Не надо. Я не глухая. И память меня, хвала Аллару, пока не подводит. Дословно могу пересказать все, что услышала две ночи назад. Даже интонации воспроизведу без труда – так врезались в память, что даже сейчас не могу до конца избавиться. Видно, ножом придется выковыривать, как глубоко засевшую занозу.

Не надо мне повторения. Общаться нам, конечно, придется – как же без этого, когда проблема Невирона не решена? Но я надеюсь, у короля хватит ума делать это в рамках официального статуса. И при следующей встрече, которая, разумеется, состоится в Скарон-Оле, он будет так же обтекаемо корректен и не выдаст моей небольшой тайны, как сегодня великодушно не проболтался Фаэсу.

Мимо горящего «экрана» я проскользнула тихо, быстро и почти незаметно. Все-таки приказ есть приказ. А я – девушка скромная, немножко злая, но это пройдет. Точнее, сейчас я уже не девушка, а очень даже «юноша». И Фаэс не должен заподозрить, что когда-то было иначе.

– Гай, стой! – сердито рявкнул мне вслед эрдал, когда понял, что я не только не собираюсь показываться на глаза его величеству, а просто-напросто ухожу. – Ты с ума сошел?! Не смей поворачиваться спиной к королю!

Я пожала плечами: а почему бы нет? Тем более, сам король не больно-то возражает. Был бы против, сказал бы. А раз молчит, значит, ему тоже все равно.

– Гай! – снова ахнул Фаэс, когда я бестрепетно взялась за ручку двери и толкнула ее ногой. – А ну, вернись, мерзавец! С тобой еще не закончили!

– Я закончил, – спокойно отозвалась я, переступая порог. – С вами обоими. Прости, Фаэс, но мне некогда.

– ГАЙ! Не смей уходить без разрешения!

– Мне не нужно ничье разрешение.

– Да как ты смеешь?! – обессилено выдохнул он, когда я почти исчезла. – Кто ты такой, чтобы ТАК себя вести?! И кто такой, чтобы в лицо оскорблять короля?!

Я, на мгновение задержавшись, даже задумалась. Но потом покачала головой, тихо рассмеялась каким-то мертвым, потусторонним смехом, которому научилась всего две ночи назад. После чего ненадолго скосила глаза, едва не заставив Фаэса отшатнуться, и неслышно прошептала:

– Я – призрак, Фаэс. Фантом. Просто уставший дух, не нашедший покоя…

В груди что-то предупреждающе сдавило, недвусмысленно напоминая о живучем заклятии, не так давно едва не перемоловшем мое тело в фарш, и я вынужденно осеклась, чтобы не сказать большего. Потом тяжело вздохнула, вышла, даже не обернувшись, но едва оказалась возле лестницы, как внезапно задрожавшие ноги все-таки не выдержали.

Пришлось опуститься на ступеньку и ненадолго застыть, пережидая знакомую слабость, которая накатила с неотвратимостью океанского прилива, чуть не смыв весь песок с тщательно зарытого в землю бункера и едва не сломав его прочные стены. Проклятье… кажется, меня зацепило еще серьезнее, чем я думала. Видимо, какое-то долгоиграющее заклятье. Цепкое и упрямое. Совсем как я. Прилепилось пиявкой, присосалось намертво. И даже теперь, когда «синька» залатала дыры в моей дейри, вышвырнув непрошеного гостя вон, следы его работы еще докатывались до меня такими вот приступами дичайшей слабости.

Опустив голову на скрещенные руки, я закрыла глаза и попыталась обо всем забыть. Больше не видя ничего. Не слыша мягкой поступи чьих-то больших лап. И не чувствуя, как кто-то теплый и живой осторожно трогает носом мои холодные руки.

– Гай? – вдруг раздалось над самым ухом тихое.

Я даже не вздрогнула, когда вместо Кроя до моего плеча кто-то дотронулся.

– Гай? Ты в порядке?

Я медленно покачала головой.

Фаэс… эх, Фаэс… если бы ты только знал, о чем спрашиваешь! И если бы знал, до какой степени я НЕ в порядке. Как больно… боже, как же снова больно. Хотя мне казалось, что после Степи чувства притупились и ослабли. Но, видно, еще мало времени прошло. Наверное, надо еще на неделю уйти в Степь, позволив какой-нибудь Твари высосать этот яд из моей души.

– Гай? – снова позвали меня откуда-то издалека. – Гай, что у вас произошло с королем?

С трудом вернувшись к реальности, я неохотно покосилась на подошедшего Фаэса.

– Ничего.

– Гай, я серьезно, – настойчиво, но уже почему-то не зло повторил эрдал, зачем-то присаживаясь на соседнюю ступеньку и тревожно глядя на меня сверху вниз. – Что с тобой случилось? Что случилось с вами обоими? Это из-за Гайдэ?

Я устало кивнула.

– Что с ней? – тихо спросил он, не спуская с меня потемневших глаз.

– Ее больше нет.

– Она ранена? Ей плохо?

– Ей очень плохо, Фаэс, – с трудом признала я, пряча взгляд и отчаянно боясь, что копившаяся много часов горечь внезапно выльется наружу позорными слезами. – Так плохо, что она больше никого не хочет видеть. И, кажется, даже жить уже не желает.

– Почему? – неестественно спокойно осведомился Фаэс, а его ладонь внезапно стала напряженной и твердой, как скала.

Я только вздохнула.

– Глупая потому что. И слабая. Для нее в Валлионе больше не осталось места.

– А в Скарон-Оле?

– Может быть… не знаю… не спрашивай.

Топчущийся рядом пес жалобно заскулил. А потом поднял голову и тихо, тоскливо завыл, каким-то образом зная, что творится у меня на душе, и по-своему выражая свое собачье сочувствие. Бедняга.

– Тебе больно, Фантом, – внезапно понял старый эрдал и отодвинулся от меня подальше. – Ты думаешь о Гайдэ, и тебе больно… даже Крой это чувствует. Даже мне это передается. Святой Аллар… что же ты натворил, что твое сердце рвется на части?!

– Ничего хорошего, Фаэс. Я совершил ошибку. Грубую и нелепую. За это и расплачиваюсь сейчас.

– Ты что-то сделал с Гайдэ?!

– Да. И нет. Я пытался, но, видимо, не смог. Я хотел, но у меня ничего не вышло. Кажется, снова… не вышло. Хотя я очень старался.

Фаэс резко побледнел.

– Что ты с ней сделал?!

– Попытался убить.

– ЧТО?!

– Я пытался, – прерывисто вздохнула я, до боли зажмурившись и тщетно пытаясь задавить рвущуюся изнутри боль. – Честно пытался… и не смог. Я даже сейчас пытаюсь, но она не желает уходить. А я не могу так больше. Двое – это много для меня одного! Слишком много боли, отчаяния. И слишком много тревог для одного-единственного сердца. Оно не выдержит долго, Фаэс. Боюсь, еще один такой разговор, и мы погибнем оба. А сейчас мне просто плохо… ох, если бы ты знал, как же мне плохо!

Крой сильно вздрогнул, когда у меня сами собой опустились плечи, и завыл еще громче, пугая соседей и даже собственного хозяина, уставившегося на меня в каком-то потустороннем ужасе.

– Гай… ты что… посмел…?!

– Я сделал все, чтобы Гайдэ никого не тревожила. Я укрыл ее Тенью. Я отправил ее в забвение. Я захлопнул туда дверь, чтобы никогда не видеть ее слезы. Но она возвращается. Все равно каким-то образом возвращается. И я не знаю, как сделать так, чтобы заставить ее уйти насовсем.

– Гай, да ты – сумасшедший! – сдавленно охнул Фаэс, побледнев, кажется, еще сильнее.

– Да. Наверное…

– Но она живая?! Скажи мне, ОНА еще живая?!

– Господи, как же мне все это надоело! – вместо ответа прошептала я, измученно уткнув лицо в ладони. – ГАЙ!

– Да, Фаэс, – обреченно кивнула я. – Живая.

– Ты уверен?!

– Конечно. Она ведь – часть меня. Конечно, я уверен.

Из широкой груди эрдала внезапно вырвался прерывистый вздох. Долгий, неестественно длинный и совсем непонятный. Он дернулся вперед, схватил меня за плечи, требовательно развернул к себе и настойчиво посмотрел.

– Ты точно уверен, Фантом?! Ты готов поклясться, что Гайдэ жива?!

– Да, – равнодушно кивнула я, и у него вырвался еще один невольный вздох. Правда, теперь почему-то облегченный. И полный какой-то непонятной радости, которая в нынешнем состоянии показалась мне откровенно неуместной.

– Ты ее чувствуешь? Знаешь, где она? Ты как-то с ней связан?

– Теперь уже нет.

– Тогда почему?

Я устало пожала плечами, но потом вдруг поняла, что мне уже ровным счетом все равно, что будет дальше, и стянула с головы едва не приросшую маску.

– Да вот поэтому, Фаэс. Надеюсь, теперь ты больше не будешь задавать мне глупых вопросов?