Пролог

Когда мне было десять лет, мой брат — князь Эрик Ридель — продал лес, принадлежавший нашему роду несколько столетий. Лес, в котором с раннего утра до позднего вечера пели птицы. Лес, в котором жили веселые зайцы и трепетные лани. И гномы с русалками. Да-да, они там тоже жили! Только мой брат никогда не видел их и не верил в их существование.

Спустя два года он продал наш парадный выезд — четверку отличных лошадей и золоченую карету. Я наблюдала за тем, как карета выезжала со двора, из окна своей комнаты. Тогда я еще плохо понимала, что это означает.

Мы с братом перестали бывать в свете, перестали наносить визиты и почти перестали принимать гостей. Я выросла из своих детских нарядных платьев, и нянюшка наставляла их обрезками гардин.

Когда мне исполнилось пятнадцать, Эрик продал Анке — нашу единственную молодую служанку, которая на протяжении двух лет была его возлюбленной. Он продал ее толстому старому пивовару из Эрлинга. И я снова стояла у окна и видела, как толстяк подталкивал Анке к своему шарабану, а та вырывалась и громко кричала. Она еще надеялась на то, что Эрик передумает и оставит ее при себе. Она слишком плохо его знала.

И всё-таки если продавать лес, лошадей и карету он имел полное право, то продажа Анке была беззаконием. И я так и сказала ему, когда узнала об этой сделке.

А он только подивился моей наивности.

— Неужели ты до сих пор не поняла, малышка Элли? Прав тот, кто сильнее! Запомни это!

Следующие три года его не было дома — он мотался по стране, стараясь отыскать то, что на протяжении нескольких столетий настойчиво собирали наши предки.

Вернулся он однажды ночью. Я проснулась от шума во дворе, подбежала к окну и увидела старшего брата — исхудавшего, в лохмотьях.

Я была уже достаточно взрослой, чтобы понять — ему снова понадобятся деньги.

А из того, что он мог продать, оставалась только я.