Глава 17

Лиля, не взглянув на присутствующих в спальне, поднялась и неуверенной, петляющей походкой побрела в душ.

Раздевшись, зашла под горячие струи воды: ей жизненно необходимо согреться, унять ту нервную дрожь, которая охватила тело. Тщательно намылила мочалку и терла с усилием тело до покраснения, желая смыть боль. Тихие слезы смешались с потоком воды, льющейся сверху, и она разрешила себе расплакаться. Медленно сползла по кафельной стене, опустила взгляд вниз: неужели сейчас внутри нее новая жизнь?!

Лиля всегда представляла свою беременность как осознанный шаг, к которому они вместе с любимым мужем будут готовиться: выбирать клинику, посещать курсы, присматривать обои с милыми зверушками. Представляла, как будут счастливы ее родители, узнав о будущем внуке. А что сейчас? А сейчас есть ребенок, но нет ничего вышеперечисленного.

Есть ребенок, который ни в чем не виноват, и она его будет любить. Любить всем сердцем. Все ее желания отошли на второй план, остался лишь он. Ее малыш. Ее!

С этими мыслями поднялась с пола — хватит себя жалеть. Нужно учиться жить дальше, учиться жить в чужом доме и с чужими людьми.

Она не была наивна и понимала, что ее не отпустят, не выпустят из поля зрения. Но есть возможность договориться, выторговать немного свободы. Если все разговоры о паре не ложь, то Ар не причинит ей вреда.

На кровати лежал комплект новой одежды нужного размера, дверца шкафа приоткрыта, оттуда выглядывали полные пакеты, забитые вещами. На полу высокой стопкой стояли коробки с обувью и пакет гигиенических принадлежностей, косметики и прочей нужной мелочевки.

М-да, не отпустят и не выпустят, судя по всему. Этот дом станет тюрьмой. Сбылась мечта идиотки жить в шикарном особняке, только очень извращенно сбылась.

Переодевшись в первое, что попалось под руку, Лиля даже не взглянула в зеркало: какая разница, как она выглядит?

Раздался негромкий стук в дверь.

— Разрешишь? — в щель между дверью и косяком просунулась уже знакомая мужская голова. — Константин, — напомнил имя.

Лиля неуверенно мотнула головой. Если бы хотели навредить или усыпить, разрешения точно не спрашивали.

— Начнем знакомство по новой, — мужчина улыбнулся и зашел в комнату. В прошлый раз зрение не обмануло: его движения были тягучими, плавными, ленивыми. Мужчина поставил чемоданчик на комод, но открывать не спешил. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Да ты присаживайся, в ногах правды нет, — Лиля так и застыла у открытого шкафа. — Обещаю, не сделаю ничего, что не разрешишь.

Пара боязливых шагов, и споткнувшись о прикроватный коврик, Лиля чуть не стесала нос о резную спинку. Мужчина вовремя подхватил девушку под локоть, сделав резкое движение: его тело одним рывком переместилось вперед, и за ним растворился темно-серебристый шлейф.

— Кто вы? — Лиля высвободилась и настороженно залезла на кровать, готовая в любой момент спрыгнуть с другой стороны.

— Врач, — спокойно ответил он и вернулся на прежнее место, увеличивая между ними расстояние. — С широким профилем, — повернул голову, демонстрируя крупноватый нос, который никак не портил мужчину.

— А если серьезно?

Немного помявшись, решая стоит ли говорить правду или нет, заговорщицки шепнул:

— Вампир.

Наверное, это нервное, но девушка громко рассмеялась: настолько не вязались сказанные слова с действиями и поведением.

— Не веришь?

— Верю, — быстро согласилась, не желая увидеть доказательства.

— Ну так что? Готова к осмотру? Честно говоря, ужасно спешу. Через тридцать минут у меня прием начинается, — удивленное молчание он принял за согласие. — Смотри сюда, — вытянул палец, — следи. Угу, молодец. Как давно был половой контакт? Ладно, можешь не отвечать, и так знаю, — болтал без умолку. — Вытяни руки, присядь.

Лиля смотрела во все глаза, поднимаясь и выпрямляя ноги, не понимая, что за осмотр такой странный.

— Молодец. Аппетит скоро проснется зверский, — Константин хохотнул и, взяв в ладони ее голову, повертел, чуть наклоняя то влево, то вправо. — Жар, тошнота уже прошли? — озвучил единственный нормальный вопрос.

— Да.

— Замечательно. Язык покажи. Что ты так на меня смотришь?

— Скажите, все вот это, из-за забора крови, да? Может хватит меня вертеть-крутить?

Константин довольно прищурился и отступил на шаг.

— Оголи локоток, умная девочка, — достал заранее заготовленный шприц. — Можно?

— Можно, — зажмурив глаза, девушка приготовилась к боли.

— Все, зажми, — протер рану и наклеил пластырь, да так быстро, что Лиля и пикнуть не успела.

— А когда анализ готов будет?

— Прямо сейчас, — сняв иглу со шприца, мужчина выдавил каплю крови себе на палец и, как ни в чем не бывало, облизал. Причмокивая и закатив глаза к потолку, издал глубокомысленное, — хм… минутку.

Он покинул спальню, вернулся и протянул упаковку витамин для беременных:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ну вот и все. Принимай по инструкции. Зайду в конце недели. Все хорошо, — добавил он, быстрыми отточенными движениями собирая остатки разорванных упаковок от спиртовой салфетки и пластыря.

— Извините.

— Что-то беспокоит?

— Многое, — честно ответила Лиля. — А вы не могли бы сделать тот укол? Я хочу все проспать.

— Все не стоит, но сегодня даже рекомендую, — он снова скрылся за дверью, вернулся с большим стаканом в руках с чем-то, похожим на молочный коктейль. — Пей, протеин. Ты же голодна. Вкусно.

Пригубила. Да, сладковатый вкус с ароматом ванили, вполне.

Следующее утро уже не было чем-то пугающим. Девушка совершила ежедневный ритуал: приняла душ, высушила волосы и оделась.

Нерешительно дернула дверь и с облегчением заметила, что ее не закрыли.

В коридоре наткнулась на Ара. Мужчина сидел рядом со спальней, вытянув ноги и прислонившись к стене. Он хотел взглянуть в лицо Лиле, но боялся вновь встретиться со взглядом, полным ненависти.

— Я хочу есть, — произнесла она тихо.

— Идем, провожу, — он не смел приближаться, не смел смотреть, не смел касаться, — шел безмолвной тенью, следя за тонким девичьим силуэтом из-под ресниц.

На кухне, в гостиной и на этаже они никого не встретили, это даже к лучшему. Лиля не знала, как вести себя, что говорить, а пустой треп ей не нужен.

— Выбирай, — Ар посторонился, открыв холодильник. Девушка указала на первый попавшийся контейнер и отошла.

— Я должна поговорить с родителями лично, — ей не хотелось упрашивать, умолять, но голос срывался на жалобный писк.

— Хорошо, — мужчина выкладывал рагу на тарелку.

— И мне нужны вещи. Отвези меня домой. Поднимешься вместо со мной, если не доверяешь.

— Нет, ты не покинешь территорию особняка. С родителями поговоришь по телефону. Составь список того, что еще нужно, — все куплю, — Ар закончил разговор и налил чай.

— Я могу покидать дом? — Лиля покосилась на тарелку перед собой.

— Ты можешь гулять по территории, выходить «за» не разрешаю, — обронил он как бы между делом, взял вторую кружку и присел напротив.

— Не разрешаю… А как же моя учеба? У меня последний год, — может, ее и не планируют оставлять в живых после рождения ребенка, а она волнуется о неполученном дипломе.

— У тебя будет время окончить учебу, но позже, — не поднимая глаз, Ар отпил глоток.

— Когда?

— Когда-нибудь. И не выдумывай ужасы, я слышу твое грохочущее сердце.

— Что будет, когда родится ребенок?

— Мы будем его воспитывать.

«И, надеюсь, ты меня простишь к этому времени», — добавил он про себя.

— Я могу сейчас выйти на улицу? — Лиля ждала ответа, вглядываясь в лицо мужчины, — а что, если обманул?

— Да, но ты не поела.

— У меня нет аппетита, — пища не имела вкуса, и Лиля смогла сделать лишь несколько глотков чая.

Девушка остановилась на ступенях дома, окинула взглядом территорию. Что раньше казалось ей изумительным местом, сейчас потеряло налет сказочности, стало тусклым и блеклым, никаким.

Она просто шла: доходила до границы хвойного леса, возвращалась к озеру, петляла по дорожкам, инстинктивно избегая приближаться к дому, и ежилась под пристальным взглядом Ара, ощущение присутствия которого не отпускало ни на секунду. Когда солнце поднялось выше, припекая и заставляя искать убежище, Лиля вспомнила о небольшом гостевом доме. Дверь оказалась незапертой, и она вошла внутрь. Толстые каменные стены не пропускали жару. Девушка не волновалась, что потревожит кого-либо, поэтому присела на диван.

— Ты хотела поговорить с родителями, — Лиля вздрогнула всем телом, услышав низкий мужской голос. Ар протянул телефон, сел прямо на пол, откинув голову на мягкое кресло, и небрежно следил за действиями девушки.

— Ты не оставишь меня одну? — он отрицательно покачал головой.

Лиля взяла свой смартфон и села спиной, так, чтобы не видеть мужчину. На экране отражались десятки пропущенных вызовов. Множество пропущенным от мамы и отца, три звонка от Дани и какие-то незнакомые номера.

— Привет, мам, — поздоровалась дрогнувшим голосом.

— Лиля, доченька! Это ты? Как же я рада, что с тобой все хорошо. Где ты?

— Мам, я у парня, — Лиля не знала, что соврать матери, и говорила правду, — мужчины, — уточнила, взглянув через плечо на расслабленного Арнара. — Я буду жить у него.

— Что ты такое говоришь?! Мы с отцом все больницы обзвонили, морги! А ты к какому- то мужчине уехала и так легко об этом сообщаешь? Да отец места себе не находит: с утра у участкового сидит, надеется, что он заявление примет о твоей пропаже, не дожидаясь третьих суток.

— Мамочка, прости.

— Прости!? — закричала еще громче. — Кто он? Да какая разница, быстро возвращайся домой! Я сказала!

— Я не могу, мы в другом городе. У него большой дом, мне здесь нравится. Очень красиво. Сад, много цветов, большой бассейн, — Лиля описывала все, что попадалось взору из окна. Первая слеза скатилась по щеке, и чем больше она рассказывала, тем быстрее лились слезы. — А еще много книг, забитые полки под самый потолок.

— Да плевать мне на бассейн. Ты должна вернуться, дочь. Я тебя не так воспитывала, чтобы ты уезжала за первым попавшимся мужчиной только потому, что он богат.

— Я не могу, мам. У меня будет ребенок. Его ребенок. И теперь тут мой дом, — в трубке стояла оглушающая тишина. — Мам, мам, с тобой все в порядке? Мама! Ты меня слышишь?

— Слышу, — ответила таким тоном, что Лилино сердце покрылось морозной коркой. — Мне нужно позвонить отцу, сказать, чтобы он не терял время зря.

— Не клади трубку, мамуль, пожалуйста… — девушка смотрела на сброшенный вызов, едва сдерживая рыдания, шептала, — прости… прости.

Ей было мучительно больно: лучше бы мама накричала, но только не так, даже не попрощавшись, бросила трубку. А что она могла сказать? О чем соврать? Пусть лучше родители считают, что воспитали плохую дочь, чем переживали, волновались и думали, что случилось несчастье, оставаясь в неведении.

Мужские ладони легли на плечи, по шее вверх и вдоль рук полилось тепло. Лиля передернула плечами, вырвалась из объятий:

— Не тронь, — короткая фраза, наполненная болью, и Ар отдернул руки. — Я могу еще позвонить? Или хотя бы отправить смс?

— Да, — он вернулся на место.

— Спасибо, — зачем-то поблагодарила в ответ. Нашла номер Дани и задержав дыхание нажала «вызов». Длинные гудки звучали словно звоны колокола, — оглушая. Она не сразу поняла, что ей ответили:

— Алло, алло. Лиля, ты? — Даня спрашивал раздраженно.

— Да, — сипло ответила и сглотнула стоявший ком в горле.

— Я еще в городе. Мы можем встретиться или ты хочешь бросить меня по телефону? — спросил со злобой, но Лиля не смела обижаться, она заслужила. — С тобой все хорошо? Ты была сама не своя, — волнение пересилило обиду, и парень забыл про обвинения.

— Да, — кратко ответила. Успокаивала себя, перебирая пальчиками листву, и вытирала подушечкой большого пальца осевшую пыль на комнатных деревцах, — все хорошо. Но я не могу с тобой встретиться.

— Все же бросаешь по телефону, — хмыкнул парень, — я тебя понял. Бывай.

Он еще несколько секунд не клал трубку в ожидании того, что девушка его остановит, постарается переубедить. Скажет, что произошедшее — недоразумение, и у них все в порядке. Как они и задумывали, Лиля переедет к нему, как получит диплом, и они будут вместе начинать новую жизнь. Но девушка молчала.

— Прощай, — Лиля нарушила тишину и сбросила вызов. Смартфон отложила в сторону и продолжила протирать пальчиками листочки. — Если позвонят родители, разреши перезвонить, — обратилась к Ару.

Мужчина что-то невнятно ответил и убрал телефон в карман брюк, откашлялся и быстрым шагом покинул домик, сбежал. Наверное, это было «нет».

Ар практически бежал по дорожке в сторону дома. Рваные выдохи превращались в низкое рычание, зверь в бешенстве метался по закоулкам сознания, скуля, рыча и скалясь. Он делает больно своей паре, ненавидит себя за каждую пролитую ею слезинку, но не может отступиться. Не простит себе, если отпустит, и не простит, если сделает Лиле больно. Замкнутый круг… Боль практически осязаема и окутывает плечи девчонки серым палантином. Зверь снова зарычал: «Моя. Не отпущу. Моя. Пар-р-ра. Семья». Услышав ее тихий всхлип, доносившийся из домика, жалобно заскулил.

Мужчина забежал в дом:

— Вела, звони Константину.

Сестра ожидала брата при входе:

— Зачем?

— Пусть сделает успокоительное. Ты что, не слышишь? Девчонка плачет!

— Предлагаешь усыплять ее каждый раз, как тебя начинает мучить совесть?

Ар метнул на нее злой взгляд, не переставая мерить холл большими шагами:

— Зверь сходит с ума, я схожу с ума. Она не ест. Не смотрит на меня. Не разрешила прикоснуться, — замер на секунду, поднял глаза, оскалился и зарычал.

— А что ты хотел? Ей нужно время. А тебе терпение. Не ставь перед фактом, давай выбор. Хотя бы иллюзорный.

Фыркнул в ответ на слова сестры и прислушался к происходящему. Тишина успокоила лишь на мгновение.

— С ней что-то случилось, — с болью в голосе сорвался с места, но звук льющейся воды остановил. Нет, все в порядке, она во что-то наливает воду. — Зачем ей вода? — взволнованно спросил у Велы.

— Пить, — смеясь, Лео спускался по лестнице.

— Спустить воду в бачке, — добавил Митя, догоняя дядю, отталкивая его и преодолевая последние ступени прыжком.

— Заткнитесь! — Ар не привык, что насмехаются над ним, над его слабостью. А девчонка именно ею и стала.