Глава 10

Комната Димы была по-мужски в темных тонах. Серо-коричневый лофт. Смотрится классно. Часть комнаты отдана под кабинет и разделена стеклянной перегородкой. Кровать большая и низкая, представляет собой один высокий матрац. Скрытый шкаф и плазма на кирпичной стене. В кабинете рабочий беспорядок, но собакен отделен от всего важного перегородкой. Возле кровати стоит один прикроватный столик в виде сундука. Над кроватью висит картина из трех частей, изображающая лошадь.

Дима стоит за моей спиной и, молча, ждет моей оценки.

— Красиво, — улыбаюсь я, глядя ему в глаза.

— Мне тоже нравится, — улыбнулся владелец помещения. — Ремонт давно назревал, особенно после того как Вика обрисовала все стены, а с появлением Бантика стали пропадать обои. Так что лофт был самым удачным решением.

— Если честно, это все так странно и быстро, — говорю я, медленно проходя по достаточно просторной комнате.

— Ну, как-то да, — тихо соглашается Дима, за моей спиной. — Еще неделю назад я не знал о тебе, а сегодня думаю, как уговорить тебя остаться со мной подольше.

— Я ведь тебя совсем не знаю, — произношу самую волнующую меня в Диме деталь. — Почему ты один, почему живешь с братом? Есть ли у тебя кто-то. Какое место ты отвел для меня?

Я заставила себя замолчать. Эти вопросы вырвались из меня неожиданно. Я не собиралась их задавать.

— Я не идеальный. Далеко нет, — тихо говорит Дима. — Когда соглашался на Ванино предложение, понимал, что это кардинально изменит мою жизнь, но до конца не осознавал насколько.

Я расположилась на кровати, свесив ноги на пол, а Дима лег с другой стороны, едва касаясь головой моего плеча. Щека к щеке, мы рассматривали потолок комнаты.

— Секс из моей жизни исчез вместе с подругой, которая сказала, что нянчить чужого ребенка она не намерена, — спокойно сказал Дима. — Я её не виню. Сам проклинал свою беспечность много раз. Ваня меня не упрекал, даже предлагал разъехаться. Но как-то было стыдно бросать его, раз уж ввязался. Потом работы навалилось, надо было кредиты гасить и прочие мелочи. То машина сломается, то Малая заболеет. Хотели няню нанять, так нам квартиру обнесли, не успели мы обрадоваться счастью. Вика, начиная с полугода, часто-густо у брата на работе обитает. Эту квартиру купили из-за расположения — недалеко от ресторана брата. У меня с моим графиком работы не очень складывались отношения. Решил копить на отдельное жилье, но тут подарили Бантика и такое началось. Порой думал, убью скотину, а рука не поднималась. Ремонт сделали в квартире, так чтоб грызть было нечего, все равно умудряется сожрать что-нибудь. Но и до собакена было чему волосам дыбом вставать. Помню, когда Вика была еще совсем мелкой, сидел работал, а она рядом в коляске спала. Я заснул за компом и проснулся от её крика. Она выпала из коляски. Чуть Богу душу не отдал от страха. Потом как-то стало легче, когда она в садик пошла, но не сразу. Неделя в садике, месяц в больнице. Вот тогда мы и просели конкретно. С Викой надо было в больнице лежать. По сексу решили так: пока один с Викой, второй на выгуле. Я искал подруг на работе, или еще где. Серьезных отношений не ждал, ведь мог в любую минуту сорваться и укатить домой. Бывали случаи. Так что, как сама понимаешь, я не святой. Знаю, что брат трахает официанток в своем ресторане. Да и никто не святой, если честно. Сейчас в моей жизни сложилось так, что я периодически встречаюсь с двумя замужними девушками. Они не требуют от меня ничего кроме редких встреч, а я ничего не хочу от них кроме секса.

Я, молча, слушала Димину речь и на последних словах застыла. Теперь и я буду в этом списке периодического удовольствия без обязательств? Вдруг я почувствовала горечь во рту.

— Работаю как проклятый, а толку? Брат говорит, что в жизни каждого мужика наступает такой момент, когда он четко должен понимать, для чего он пашет. Моя жизнь стала походить на забег хомячка в колесе. Работа, сон, Вика, собака, еда. Секс от случая к случаю. Так что я любовник со стажем. Сначала как-то было неудобно что ли, а потом так подумал: я никому не изменяю, и мне свою совесть не уговаривать. И стал легче относиться к замужним девчонкам.

— А я теперь занимаю почетное третье место? — откашлявшись, решаюсь спросить. Черт с ним, я хочу знать. Что делать, решу потом, а сейчас у меня болит голова от предположений.

— А сейчас ты стала центром моего внимания, — фыркнул Дима. — Если ты хочешь, я готов рискнуть, хоть и совсем не знаю тебя.

— Мне нечем поразить тебя, — честно отвечаю я. — С мужчинами как-то не складывалось с самого начала. Когда училась в универе, у меня умер папа, я долго переживала его потерю. Когда еще училась в школе, родители развелись, и мама вышла еще раз замуж. Я работаю в той же фирме, что и отчим, не скрою, он меня туда привел. Практически все подумали, что я его любовница, так как он хорошо ко мне относится, но дядя Петя искренне любит маму. Я рада за неё, но папу было жаль. Он прожил холостяком до конца жизни. Может и у него были женщины, но после того как я переехала к нему, после смерти бабушки, скорее всего нет. В моей жизни случались романы, но всё как-то заканчивалось само собой. Наверное, я слишком привыкла к одиночеству и мне тяжело подпустить близко к себе чужого человека. То, что происходит сейчас, настолько не привычно для меня, что я до сих пор думаю, что скоро проснусь.

Слышу, как Дима фыркает, и усмехаюсь в ответ.

— У меня мало опыта, — признаюсь я. — И я никогда еще не влюблялась.

— Никогда? — удивленно переспрашивает Дима.

— Неа, — подтверждаю я. — Мозги как-то мешали. Мне всегда казалось, что девчонки, которые описывают объекты своей любви, какие-то дурочки. Слепые, глухие или с поврежденным мозгом. Да и не было парня, который прям, поразил меня своим видом, чтоб я настолько восхищалась им.

— А я влюблялся, — тихо признался Дима.

Я слегка повернула голову, чтобы смотреть на него. Эта новость, что он уже кого-то любил, была слегка неприятной. Но я старалась не выдать своих чувств.

— И каково это? Быть влюбленным в другого человека?

— Как-то по-дурацки, — вскинув брови, отвечает Дима. — Чувствуешь, что от тебя мало что зависит. Понимаешь мозгами, что тебе врут, но не можешь ничего поделать и веришь в такую чушь! А когда все заканчивается, такое чувство, будто тебе сказали, что все было понарошку, а то, что ты любил, это твои личные проблемы.

— Безответная любовь?

— Да вроде нет, она была «моей девушкой», но как выяснилось, не я один её так называл в тоже время.

Дима повернул голову в мою сторону, и получилось, что я его уже целую. Прямо как в человеке-пауке, когда герой спустился вниз головой для поцелуя к Мери-Джейн. Только мы лежали. Этот поцелуй отличался от других Диминых ласк. Нежный и неторопливый, он словно происходил между двумя влюбленными на первом свидании.

— Почему ты решил рискнуть со мной? — тихо спрашиваю Диму, спустя несколько минут.

— Потому что ты другая, — улыбнувшись, ответил мужчина, повернувшись на бок, он теперь смотрел на меня. Я повторила его позу.

— Это не ответ, — фыркаю я, погладив его по волосам.

— Если честно, я решился тогда, когда увидел тебя с Викой у нас на кухне, — вдруг серьезно ответил Дима.

Это был сюрприз. А раньше он как планировал завершить свидание?

— Почему? — уточняю я.

— Потому что я никогда не приводил девушек домой, — откровенно говорит мужчина. — Поэтому брат так рассматривал тебя. Он тоже придерживается этого правила.

Я вспомнила вскинутые брови Ивана. Мужчина явно не ожидал увидеть меня.

— Я нарушила ваш договор?

— Нет, ты изменила мое отношение к определенным вещам.

— Например?

— Я устал от своих прежних связей. Мне надоело быть героем анекдота, я хочу чего-то настоящего. Хочу просто быть с человеком, который не обманет и не предаст. Хочу чувствовать, что не просто существую как пустой сосуд, а живу. В том клубе ты ворвалась, словно вихрь, и я почувствовал жизнь и азарт.

— Но в жизни я совсем другая, — предупредила я.

— Я знаю, Кисунь, — прошептал Дима, мягко чмокнув меня в нос. — Ты правильная и серьезная, а еще стеснительная.

— Звучит скучно, — поморщилась я. — Но ты прав, это я.

— Мне нравится, когда ты преодолеваешь свою стеснительность со мной. Чувствую себя, словно совращаю тебя.

— Пф. Мне тридцать, поздновато для соблазнения.

— Но ты такая, — тихо шепчет Дима. — Кстати, мне уже тридцать один.

Я улыбаюсь и целую его, чтоб прекратить разговоры. На сегодня мне хватить пищи для размышления. Дима охотно поддается мне, и спустя несколько мгновений я уже без одежды. Мужские объятья сегодня более страстные и жаркие, я чувствую, что Дима решил потрясти меня до основания оральными ласками. Впервые почувствовав подобное удовольствие, я не сдерживаю стона. Едва придя в себя после подобного удовольствия, я оказываюсь на животе и чувствую, что Дима готов взять причитающееся ему удовольствие.

— Презерватив, — шепчу я, но, кажется, это прозвучало слишком тихо. — Дима, резинка.

— Черт! — мужчина шипит сквозь зубы, но входить не перестает. — Кисунь, не шевелись.

Мы судорожно дышим в унисон. Я чувствую безумно приятное давление внутри себя и то, как Диму трясет за моей спиной.

— Дим?

— Я успею выйти, — бормочет мой любовник, начиная раскачивать мой мир.

Удовольствие захлестывает меня, но все же я боюсь. Хотя за последние дни, мысли о ребенке посещали меня чаще, чем должны бы.

Объятья стали крепче, Дима держит меня обеими руками, заблокировав руки. Чувствую небольшое давление и падаю лицом на постель. Мужчина становится более порывистым и жестким. Мне ничего не остается, как подчиниться ему, повернув в сторону голову. Спустя мгновение чувствую, что одной рукой он убирает мои волосы в сторону и целует мою щеку.

— Кисуня моя, я так тебя хочу, — жаркий мужской шепот на полувздохе заполняет мои мысли.

Вторая рука освобождает мои руки и перемещается на самый чувствительный участок моего тела. Пальцы бесцеремонно и грубо распахивают меня навстречу мужскому вторжению. Чувствую, что Дима легко поднимается и тянет меня за собой. Инстинктивно я хватаюсь за мужские бедра для устойчивости позы. В следующую секунду, его ладонь обхватывает мое горло. Хватка не сильная, скорее он держит мою голову, повернутую к нему.

— Кончи для меня, Кисунь, — с нажимом шепчет Дима, начав массировать меня там, где мы с ним высекаем искры. — Я хочу чувствовать, как тебе хорошо.

Ощущения захлестывают меня настолько, что этот хриплый шепот становится той каплей, которая прорывает дамбу. Вспышки в моем мозгу становятся настолько яркими, что я едва слышу, как Дима произносит:

— Ой! Ой-ёй, оё-ёй!

Прихожу в себя от истомы и неги от прохладных движений на моей попе. Дима вытирает с меня следы секса. Едва приоткрыв глаза, наблюдаю, как он ходит по комнате в трусах, держа в руках салфетки. Меня обтерли несколько раз влажными салфетками, а потом и полотенцем. Проваливаясь в сон, чувствую, что Дима лег рядом и укрыл нас пледом.

— Спи, Кисунь, — хрипло шепчет мне на ушко мужчина, поглаживая мою попу. — Маленькая моя, отдыхай.

Некоторое время спустя сквозь сон слышу голос Димы, кажется, он говорит по телефону о работе. В следующий раз просыпаюсь уже одна, но первое, что вижу, это Дима в шортах, работающий за компьютером. Стеклянная перегородка отделяет его от меня и Бантика. Пес сидит и понуро смотрит на своего хозяина, который явно не хочет впускать хулигана в свой кабинет. Спустя мгновение просыпаюсь еще раз от странного запаха. Открыв глаза, вижу нос Бантика практически прижатый к моему. Собакен открыв широко пасть, зевает. Дима, увидев это, прогоняет пса:

— А ну, отстань от моей девушки, негодяй, — глухо шикает Дима Бантику, явно стараясь не разбудить меня.

Пес исчезает из моего поля зрения, оставляя Диму, сурово грозящего пальцем убегающему Бантику.

— Твоей девушки? — сонно улыбаясь, спрашиваю я.

— Да, — подтверждает Дима, подходя ближе и садясь на корточки передо мной. — Ты против?

— Нет. Я теперь в твоем списочке секс-контактов вышла на первое место? — спрашиваю я. Не то, чтобы хотелось показаться безразличной, но наличие этого списка меня задевало.

— А как бы тебе хотелось? — осторожно спрашивает мужчина, гладя меня по спине.

— Хочу в единоличное владение Бога Секса, — усмехаюсь я. Сил на построение догадок и стратегий не было. Сказала то, что думала.

— Заметано, — усмехается Дима, разминая мою попку. — Только условия зеркальные. Единоличное владение моей Кисуней только для Димы Абросимова.

Тут вдруг понимаю, что он только что назвал свою фамилию. Блин, а я даже и не знала.

— Договорились. Бог Секса отныне принадлежит только Романовой Валерии.

Дима поняв, намек на официальное знакомство, усмехаясь, целует меня в нос.

— Надеюсь, моя владелица вполне отдохнула? — лукаво произносит Бог Секса, снимая шорты.

— О, вполне, — смеюсь я, чувствуя дрожь предвкушения.