Глава 25

В последний день семейных празднований я проснулась в прекрасном настроении. Сёмка ещё сопел мне в ухо, бережно прижав к себе, а я уже выспалась. Эх, так уже привыкла засыпать и просыпаться с ним, что даже не представляю, как смогу сделать это в одиночестве. Всё же к хорошему быстро привыкаешь.

Сладко потянулась и, выскользнув из уютных объятий, несколько секунд полюбовалась спящим Сем Темом. Какой же он всё-таки красивый: черты лица точёные, кожа гладкая, ровная, щетина эта брутальная, отросшая за ночь… А мышцы торса, выглядывающие из-под одеяла? Вообще бомба! Хоть немного, ненадолго, но это всё моё.

Где-то под ложечкой щекотало необъяснимое счастье. Не сдержалась и провела пальцем по его мощной шее, рельефному плечу, упругому бицепсу — блаженство! А потом легонько поцеловала в подбородок и унеслась в ванную, опасаясь быть пойманной на горячем.

Стоя под струями воды, вспоминала вчерашнее замечательное представление, гадание, которое было после, и улыбалась как ненормальная. То, как Темнов обрадовался, что мне тоже выпало путешествие, как смотрел на меня… Я прямо явно почувствовала: он рассчитывает отправиться в него вместе. Ю-ху! В общем, утро было замечательным и ничего плохого не предвещало.

Я даже обещанного разговора опасаться перестала. Ну что может случиться? Ну, максимум — всё выясним, поскандалим, а потом помиримся и, может, оставшиеся два дня проведём в постели. М-м-м, было бы здорово!

Но вот когда вернулась в спальню, обнаружила, что у Темнова настрой не такой радужный, как у меня, и это немного охладило.

— Доброе утро, плохо спал? — спросила осторожно, искренне надеясь, что причина его хмурости в этом.

Семён сидел на кровати угрюмый и, похоже, над чем-то усиленно раздумывал.

— Доброе, всё хорошо, просто ещё не до конца проснулся, — и как он ни пытался, я в отмазку не поверила. В последние дни я тонко улавливала все оттенки его настроения.

Пытать не стала. Понадеялась, что всё пройдёт само собой. И правда, после душа он вышел гораздо веселее.

К Захару Сергеевичу отправились сразу, как позавтракали и покормили Генриха. Кстати, его я даже в руки позавчера взяла впервые и пришла к выводу: совсем крыс и не противный, а неожиданно приятный на ощупь, между прочим. Ну а так как в вольере Семён вообще все дни убрался самостоятельно, можно сказать, что Генриха я полюбила всей душой.

По дороге — а вышли мы заранее и в дом к деду отправились пешком — болтали на всякие разные темы, обходя касаемые наших отношений. Кино обсудили, погоду, другую дребедень, а потом Темнов стал расспрашивать о моих впечатлениях от праздников.

— А вообще посёлок тебе понравился? Хотела бы здесь жить? — сердце стукнулось о рёбра. Это он с какой целью интересуется?

Так, стоп, Кира. Не надо раньше времени придумывать того, чего нет, и делать мысленную перестановку в Сёминой спальне. Остынь!

— Конечно! Тут так красиво! Я не была никогда в Европе, но мне почему-то кажется, что ваш посёлок похож на Швейцарию, — постаралась я передать свой восторг, ответив общими фразами.

— Ага, и до города не очень далеко. Я теперь сюда окончательно перееду, а квартиру оставлю на экстренные случаи. — Я нахмурилась — это что за случаи такие? И вдруг вспомнила про Милену, с которой у него еженедельные встречи. — Аврал на работе или пробки.

Ага, конечно. Темнит ведь опять! Спросить? Нет, не буду сейчас. Вот когда начнём сегодня всё выяснять, тогда и спрошу.

— Поздравляю. А у меня после праздников столько дел появится, что и вздохнуть некогда станет…

Вспомнила про встречу с адвокатами, про суд, назначенный на двенадцатое, и невольно поморщилась.

— Кир, ну ты чего расстроилась? — тут же заметил Семён. — Всё решим.

Что именно мы решим, он пояснить не успел — мы как раз подошли к дому и у ворот столкнулись с Алексеем и Ольгой. Они тоже пришли пешком и вид имели какой-то взъерошенный. Младший Апполлионов был откровенно зол, а Ольга вообще зыркнула на меня полным ненависти взглядом и отвернулась, поджав губы. Они явно ругались и явно из-за меня. Неприятно…

Правда, у входной двери сводные брат с сестрой взяли себя в руки и за порог входили, натянув на лица улыбки. Но неприятный осадок у меня остался.

— Ни о чём не переживай, Кир, — шепнул мне Сем, помогая снять пальто, — даже если мы ничего и не выиграем, у нас были прекрасные каникулы. Правда же?

Вот выигрыш меня вообще не заботил, мне переставала нравиться атмосфера. Рядом с Ольгой она становилась душной.

— Конечно, Сём, я и не жду, — успокоила Темнова и вложила свою руку в его.

Прощальный стол уже был накрыт в столовой, где собралась большая семья, и ждали только нас четверых, поэтому задерживаться мы не стали. Ну а после него, когда гости насытились обязательными пельменями, шанежками, холодцом и прочими сибирскими блюдами и раздобрели, хозяева пригласили всех в гостиную для оглашения результатов празднований.

Мы расселись по уютным диванам, а Захар Сергеевич и его супруга остались стоять у камина.

— Моя дорогая родня! — начал глава семьи торжественную речь, заставившую меня уже привычно умилиться традициям этого клана. — Я в очередной раз только благодаря вам получил заряд бодрости, позитива и здоровья на весь год. Спасибо, дорогие!..

Мы зашумели, выкрикивая ответные благодарности и захлопали.

— …Все вы знаете о моих маленьких чудинках и относитесь к ним с пониманием, и за это тоже спасибо! — Захар Семёнович поклонился во все три стороны. — Ну а я в свою очередь стараюсь отблагодарить всех по мере их старания…

Такой у них странный уклад, я просто диву давалась.

— …Ни для кого не секрет, что мы с Машей оцениваем не количество затраченных семьёй на развлечения родичей денег, а вкладываемую в них душу, — все сидели, затаив дыхание, слушая подводку к главному. — Новогодние подарки от нас с Машей получат, конечно же, все, но самые ценные призы мы с моей драгоценной супругой распределили так: третье место и поездку на тропический остров получают Ира и Степа.

Мы все захлопали, кто-то выкрикивал поздравления, а родители Темнова вышли в центр гостиной за призом.

Очень красивая пара, в Семёне улавливались черты лица обоих родителей, которые, искусно в нём сплетясь, выдали миру шедевр… Шедевр, который сейчас сидел рядом и гладил большим пальцем мою ладонь…

— И тут решающую роль, Иришка, сыграли твои пельмени и остальные закуски, — сделала шажок к дочери бабушка Маша, — я оценила, что ты, дочь, всё готовила самостоятельно, не поленилась приложить к столу свои белые рученьки…

— Ой, мам, теперь ты мне всю жизнь будешь прошлый год вспоминать? — со смехом проговорила Ирина и обняла маму. — Я просто не успевала тогда! Знаешь же, что я люблю готовить.

Захар Сергеевич тоже расцеловал дочь и вручил зятю конверт, а у меня так невероятно тепло стало на душе от этой сцены, что на глаза навернулись слёзы. Сморгнула их украдкой, пока наши бронзовые призёры возвращались на свой диванчик.

Вовремя.

Как только они сели, Захар Сергеевич продолжил:

— Второе место и оплату обучения внучка Васятки в Лондоне получает семья моей драгоценной сестры Зои.

Семья тети Зои высыпала к камину с громкими торжествующими криками и принялась бурно благодарить Апполлионовых, обнимаясь и целуясь между собой и с благодетелями.

Честно говоря, я не очень понимала, какое финансовое положение имеет та или иная семья этого клана, а спрашивать у Семёна было неудобно. Но про себя решила: раз так радуются, значит, призы на самом деле ценные.

— Это вам за медведей, дорогие мои, — со смехом пояснила бабушка Маша, подхватывая самого маленького медвежонка на руки, — мы с Захаром оценили, что даже пижон Васятка нарядился и участвовал в поздравлении вместе с остальными.

Пижон-Васятка, который в этом году оканчивал школу, покраснел и поправил выкрашенный чуб, явно молясь, чтобы тот компромат никогда не увидели его друзья.

Ну а когда серебряные призёры тоже расселись, все затаили дыхание в ожидании оглашения победителей. Семён даже сжал мою руку, поддерживая. Но я в поддержке действительно не нуждалась, я была счастлива в эти каникулы, и большего мне было не надо…

— Ну а первое место у нас получают Сёмочка и Кира. Идите к нам, дорогие наши, — прозвучало громом среди ясного неба заявление Захара Сергеевича, и гостиная взорвалась гомоном.

Боже! У меня мгновенно задрожали руки и ноги от неожиданности и такой бурной реакции остальных. Я не знала, как реагировать, а вот Семён вообще не стушевался, он поднял меня с дивана и вывел к камину вполне уверенно.

Бабушка Маша тут же меня у него перехватила и, обняв, зашептала на ухо:

— Деточка моя, Кирочка, прошу, ничему не удивляйся, не паникуй и не принимай поспешных решений.

Само собой, я мгновенно запаниковала и растерялась ещё сильнее.

Тем временем Захар Сергеевич поднял руку, прерывая всеобщий гвалт — от кого-то удивлённый, от кого-то радостный, а от кого-то возмущенный, и огласил решение:

— Дорогая семья, хочу сообщить, что мы с Машенькой просто в восторге от выбора внука, и поэтому, — тут он нажал голосом и строго глянул на отца Семена, — а ещё и благодаря предоставленным Степой сведениям, мы приняли решение… — гостиная затаила дыхание, — в независимости от того, как сложатся дальнейшие отношения этой прекрасной пары, мы хотим ввести Киру в нашу семью, дабы никому не пришло в голову считать её беззащитной и бесправной…

Воздух можно было резать — так он сгустился, на миг мне показалось, что я оглохла, настолько в гостиной стало тихо, а потом…

Потом кто-то охнул, кажется, Светлана, но не ручаюсь, потому что в голове у меня зашумело, и даже потемнело в глазах от испытанного шока. Я тогда не очень понимала, что именно происходит, но это было явно что-то серьёзное.

— …Мы с Машей передаём Кире пять процентов акций «Апполлион-групп», — продолжил Захар Сергеевич творить апокалипсис, — и даём разрешение выбрать себе подходящую должность в любой из принадлежащих нам компаний.

Боже что тут началось! Мне показалось, что небеса разверзлись…

— Отец! Она посторонняя! Мы её совсем не знаем! — это возмутился отец Алексея — Александр, вскочив со своего места.

— Мне нет, а ей да?! — пронзительно завизжала Ольга, топая ногами. — Вы никогда не считали меня родной! В этой семье я изгой!

— Захар Сергеевич, это очень необдуманное решение, никогда ещё акции не покидали семью… — попытался вставить отец Семёна.

— Всем молчать! — рявкнул глава клана, и все мгновенно закрыли рты.

Ох, вот теперь я увидела Захара Сергеевича в гневе, и это было воистину жутко. Сразу вспомнила данную ему Гердой Генриховной характеристику.

А когда в гостиной воцарилась гробовая тишина, вперёд выступила бабушка Маша.

— Значит так, дорогие наши недовольные родственники. Раз вы усомнилась в нашем с Захаром здравомыслии, мы отзовем свои активы из ваших компаний и отправимся себе тихонько в дом престарелых для впавших в старческий маразм стариков где-нибудь на Мальдивах, — очень спокойно сказала бабуля, и даже у меня от её тона пробежал мороз по коже, а те, к кому она обращалась, вообще будто съежились, став меньше ростом, — как вам план?

Было очень заметно, что план никому не понравился.

— Мамуль, ну ты не перегибай уж так-то. Мы вообще не имели ничего подобного в виду, — извиняющимся тоном попыталась оправдаться за всех Ирина, — просто это было так неожиданно. Ваше решение…

— А раз не имели, то и держите языки за зубами! — отрезала бабушка Маша, которая на моих глазах превратилась из божьего одуванчика в настоящего терминатора. — Это Оля, к тебе в первую очередь относится. Акций ты не получишь, пока не осознаешь, где именно не права, и не исправишься.

— Да и чёрт с вами! — швырнув бокал вина прямо на роскошный ковёр, выкрикнула Виленская и вылетела из гостиной.

Родичи только проводили бунтарку взглядами, но никто за ней не побежал. Даже Светлана, закусив костяшки пальцев, укоризненно качала головой вслед дочери.

Я же… Я прибывала в таком раздрае, что вообще ничего практически не соображала. Что сейчас произошло? Что мне со всем этим делать? Я понятия не имела… Поэтому обнявшему меня Семёну только и смогла шепнуть онемевшими губами:

— Мне надо подумать, я хочу уйти. Уведи меня. Пожалуйста.

Он кивнул и обратился к деду неестественно задорным тоном:

— Ну вы как всегда, любимые мои старики! Умеете закончить праздник фейерверком. Киру мою вон пришибло совсем, поведу откачивать…

Такое принижение важности событий меня немного покоробило, хоть я и понимала, что Семён пытается сгладить, поэтому нашла в себе силы выдавить:

— Спасибо вам огромное, дорогие Захар Сергеевич и Мария Антоновна, но я не… — хотела сказать, что не могу принять такой подарок, но вспомнила недавно сказанные слова бабушки и увидела её направленный на меня встревоженный взгляд. Задумалась и поняла, что сейчас отказываться от подарка нельзя. Сделаю это позже, поэтому продолжила не так как хотела, — …но я не ожидала такого подарка, поэтому очень взволнована. Это такая честь. Я очень… очень вам признательна.

У меня на глазах выступили слёзы, потому что это действительно была честь. И забота, и ещё что-то важное, огромное, чего я пока не могла постичь и осознать…

Семён это как-то заметил. Или почувствовал… Не знаю. Но он прижал меня к себе, спрятав заплаканное лицо у себя на груди.

— Идите, идите, дети. Потом всё обсудим, — смилостивилась бабушка Маша, и, получив монаршее дозволение, мы покинули гостиную.

В гардеробной Семён помог мне одеться, я мало чего соображала в тот момент, и вывел, наконец, на свежий воздух, где мне стало немного легче анализировать произошедшее.