12
Двадцать третьего моя группа сдала экзамен, получила красивые сертификаты о знании чештины на уровне А1 (минимально возможном) и обдарила меня всякими приятными мелочами. С делами на этом было покончено. Вечером собранный чемодан стоял в прихожей, а я устроилась перед компьютером, взвинченная до предела.
- Волнуешься? – спросил Алеш.
- А ты нет? – я увильнула от ответа.
- Еще бы.
- По тебе не скажешь. Спокоен, как удав.
- Почему удав? – удивился он.
Иногда я на автомате переводила буквально русские идиомы или сленг, которые на чешском не имели никакого смысла. Приходилось объяснять, но это было все равно что пытаться растолковать смысл непонятого анекдота.
- Все будет хорошо, - пообещал Алеш. – Вот увидишь.
- А если нет?
- Тогда мы закроем эту тему и не перестанем думать о том, что упустили свой шанс.
- Ты как моя мама, - рассмеялась я. – Во всем надо искать свои плюсы.
- Пани Алла – мудрая женщина. Она мне уже нравится. Ты похожа на нее?
- Внешне не очень. А так да. И у нас общая мания.
- Чехия, - кивнул Алеш. – У вас даже имена почти одинаковые.
- А еще ей в школе нравился парень, похожий на тебя, - я сдала маму с потрохами без зазрения совести. – Поэтому ты ей тоже нравишься. Хотя особо не обольщайся. Ее по факту устраивает любой, кто нравится мне. Если, конечно, это не какой-то адский подонок. Но такие мне пока, к счастью, не попадались.
- Все когда-то бывает впервые.
- Не дай бог! Извини, пойду я лучше спать. А то просплю завтра.
- У тебя самолет в половине четвертого. Не опоздаешь. Но все равно надо выспаться как следует.
У Скайпа с компьютера – в отличие от телефона - есть существенный недостаток. Чтобы собеседнику казалось, что ты смотришь ему в глаза, надо смотреть не на экран, а в камеру, которая обычно находится над монитором. В результате по-настоящему встретиться взглядом невозможно. Но сейчас и так было понятно, о чем речь.
«Анна, тебе надо выспаться как следует, потому что черт знает когда это удастся в следующий раз».
«Надеюсь, что так и будет».
В результате все равно пришлось пить снотворное. Зато выспалась я действительно с запасом. Да так, что времени осталось только позавтракать и максимально привести себя в порядок.
Сначала я думала ехать на своей машине, но побоялась. Несмотря на восемь лет стажа, я все равно осталась чайником, который от испуга запросто может спутать газ с тормозом. Да и ездила не так уж часто, все больше знакомыми маршрутами. Еще не хватало только по пути в аэропорт в аварию попасть. Поэтому моя Корса осталась скучать на стоянке. Метро и автобус – быстрее, чем на такси.
Мама позвонила, когда я уже прошла досмотр и паспортный контроль и уныло разгуливала по «Дьюти фри», размышляя, не дополнить ли чем-нибудь свой рождественский подарок Алешу.
Это на самом деле была проблема – что подарить мужчине, вкусы которого еще толком не знаешь, а уровень его доходов превышает твой неизвестно во сколько раз, возможно, даже не на порядок. Перебрав миллион вариантов, я остановилась в итоге на какой-то супер-пупер перьевой ручке, поскольку Алеш говори, что эскизы свои рисует на бумаге именно тонким пером. Но сейчас это показалось каким-то убогим. Впрочем, «дьютик» идей не добавил. Не водку же «Русский стандарт», учитывая его проблемы с алкоголем в прошлом. Да и поздно уже было трепыхаться.
- Держись, Анька, - сказала мама. – Давай, счастливо тебе добраться. И чтобы все сложилось тоже счастливо. Завидую самой разноцветной завистью. Столько эмоций! Праге привет передавай.
- Обязательно…
Так хотелось сказать, насколько для меня важна ее поддержка и как я ей за нее благодарна, но постеснялась. Или побоялась, что расплачусь и размажу макияж.
Время тянулось томительно медленно, и казалось, что каждая следующая минута дольше предыдущей. Наконец объявили посадку. Соседом моим в самолете оказался пожилой немец, который начал тихо похрапывать сразу же после взлета. Надежды скрасить два с половиной часа пути легкой болтовней не оправдались.
Я пыталась читать, но слова никак не складывались в строчки, смысл ускользал. Включила в телефоне фильм – с тем же успехом. Зимнее пражское время отличалось от московского на два часа в минус. Я вылетела из Питера в половине четвертого, а прилетела в Прагу в четыре. Два лишних часа в сутках в подарок.
Внизу показались окраины Праги, и у меня привычно перехватило дыхание. Так бывало каждый раз, когда я возвращалась – неважно как, самолетом, поездом, автобусом. Как будто перед свиданием со старой любовью. Но сейчас… Старая любовь – и новая? Сложится ли?
Длинная очередь на паспортном контроле. Багаж. Я едва не скулила от нетерпения, как щенок. И вместе с тем мне было страшно. Холодок внутри – как перед экзаменом. И вот наконец…
Алеш обнял меня, поцеловал – едва коснулся губ, но меня бросило в жар.
- Анно… - прошептал на ухо, как пароль для встречи. – Домини…
Букет хризантем – огромных, сине-лиловых, я таких никогда не видела.
- Откуда ты узнал? – застонала я, уткнувшись в них носом, вдыхая волшебный горький запах. – Я ведь тебе не говорила, что это мои любимые.
- Угадал? - довольно улыбнулся он. – Летом у тебя были горькие духи, и я подумал, что тебе должны нравиться цветы с таким запахом.
Это было невероятно. Так вообще не могло быть! Так не бывает!
Он взял мой чемодан, и мы пошли к выходу, поглядывая друг на друга. Немного смущенно, немного напряженно. Выглядел он, как картинка из глянцевого журнала: идеальная стрижка, расстегнутое черное пальто, под ним белый ирландский свитер, белый шарф. А когда мы подошли к сверкающей темно-синей Инфинити, я снова почувствовала себя унылой Золушкой.
С Димкой мы жили довольно скромно. Когда у меня была работа с очень хорошей зарплатой, он учился в аспирантуре. А когда стал более-менее неплохо зарабатывать, тогда уже я сидела со своими копеечными переводами. Ну а сейчас у меня и вовсе все было кисло. Хотя… если я могла содержать себя, квартиру и пусть маленькую, но машину, наверно, грех было жаловаться.
- У Зденека есть водитель, а я предпочитаю сам, - чуть виновато сказал Алеш, пока я возилась с ремнем хитрой конструкции.
- Фейспалм! – вздохнула я, уткнувшись носом в ладонь.
- В каком смысле? – не понял он. – В том, что сам вожу машину?
- Знаешь, как у нас говорят? – я сказала по-русски и перевела на чешский: - Кому щи жидкие, а кому жемчуг мелкий. У меня маленькая квартирка в старом доме и маленькая машинка, которая, наверно, умрет от старости прямо подо мной.
- Похоже, ты выиграла в лотерею, - Алеш говорил серьезно, но его глаза смеялись, и почувствовала, как уходит напряжение. – А вообще я вырос в деревянном доме с туалетом на улице. На самой окраине Брно, почти в деревне. Потом, правда, переехали в центр. А сейчас мама снова живет за городом, но уже в нормальном доме.
- Как я соскучилась по Праге, - вздохнула я, когда впереди показались новые кварталы. – Три года не была. Последний раз на встрече своего класса. Десять лет выпуска. Жаль только, что погода такая мрачная.
Было холодно, серые тучи висели низко, совсем, как в Питере. Алеш посмотрел на меня как-то странно.
- Может, еще исправится…
- Как Марта закончила полугодие?
- Оценки выставляют в январе, после каникул. Но вообще неплохо. Только с чешским не очень.
- Ага, - не удержалась я, - зобаки такие же неграмотные, как и пражаки.
- Наверно, - усмехнулся Алеш.
За разговором я не заметила, как мы оказались почти у самого Пражского града и начали спускаться вниз по узким извилистым улочкам. Притормозив, Алеш нажал кнопку на пульте, металлические ворота, щелкнув, распахнулись. Он медленно заехал в крошечный дворик, и я восхищенно ахнула.
Это был старинный трехэтажный дом, вдоль второго по кругу шла деревянная галерея, которая летом должна была скрываться в зелени винограда или еще какой-то ползучки, сейчас голой.
- Ты говорил, что живешь у Града, но я не думала, что так близко. И в таком старом доме.
- Это квартира отца. Когда он умер, Зденек отдал ее мне, потому что внизу мастерская. А сам купил дом на Подоли. Тут все было очень запущено, пришлось делать ремонт. По стоимости как небольшая вилла. Но мне здесь нравится. Пойдем.
Он достал из багажника мой чемодан, поставил машину на сигнализацию, и мы вошли в дверь, выкрашенную зеленой краской. Узкая лестница вилась спиралью. Площадка третьего этажа оказалась неожиданно широкой, на ней стоял теннисный стол.
- А если шарик ускачет вниз? – спросила я.
- У меня их много. Всегда можно потом подобрать, не обязательно каждый раз бегать.
Алеш открыл дверь единственной квартиры, и мы оказались в большом темном холле, куда выходило еще несколько дверей. Я узнала этот запах старых, очень старых домов. Он не был неприятным, скорее, немного странным, чуть тревожным.
Я расстегнула пальто, и Алеш помог мне его снять - привычным, автоматическим жестом, совершенно не задумываясь. При этом коснулся моих плеч, и я вздрогнула. Мы с ним стояли перед большим зеркалом на стене и смотрели на наше отражение. Было в этом что-то таинственное, почти мистическое. Очень волнующее.
Он достал из тумбочки новые женские тапки в клеточку. Они оказались великоваты, но если бы Алеш еще и размер моей обуви определил на глаз и запомнил, я бы вообще посчитала это неправдоподобным. Скорее всего, просто гостевые тапки стандартного тридцать восьмого размера.
- Я сейчас тебе все покажу. Тут ванная и туалет, - он открывал двери одну за другой. – Кухня. Гостиная.
Кухня была огромная. А в гостиную поместилась бы вся моя квартира, да еще и место осталось бы. За последней дверью из холла прятался короткий коридорчик, соединявший еще две комнаты – детскую и спальню. Я остановилась на пороге и почувствовала, как дрожат колени.
Домникова, прекрати. Ты сюда зачем ехала? И за этим в том числе. Что ты как институтка-девственница?
Да. Все так. Но мне страшно. Хотя я и хочу этого. Мы все-таки так мало друг друга знаем.
Дура, с чего ты взяла, что он вот прямо сейчас потащит тебя в постель?
Десять лет назад, при других обстоятельствах, все получилось бы именно так.
Чем люди старше, тем сложнее им бросаться с головой во всякие авантюры. То, что ты здесь, - уже чудо.
Алеш поцеловал меня в висок.
- Все будет хорошо. Я тебе обещаю, - сказал он тихо и посмотрел на часы. – Я заказал столик в ресторане. Сегодня сочельник, много народу не должно быть, все празднуют дома. Ресторан маленький, думаю, тебе понравится.
Я вздохнула с облегчением, надеясь, что не слишком явно.
- Иди сюда, я тебе кое-что покажу, - Алеш за руку повел меня в комнату Марты.
Она оказалась большой и очень уютной. Сразу видно было, что здесь живет девочка: куклы, плюшевые звери, цветы, яркие картинки на стенах. Белая кровать под розовым покрывалом, шкаф с большим зеркалом, письменный стол.
- Смотри, - Алеш подошел к окну и отодвинул занавеску.
Внизу был крошечный дворик. Не тот, куда мы заехали, еще меньше. Глухой, без выхода на улицу, и очень красивый, даже сейчас, зимой. Скамеечка, деревца в кадках, аккуратные клумбы, на которых уже через несколько месяцев наверняка все расцветет.
- В том доме на первом этаже живет одна старушка. Пани Ружичкова. Это ее дворик. Она все время в нем возится. А если не копает и не поливает, то сидит со своим котом на скамейке и читает.
- Как здорово!
Алеш обнял меня за плечи.
- Если идти по улице, то и не догадаешься, что тут есть сад. Его только из окон видно. Анна, ты все эти десять лет была для меня таким вот тайным садиком. Извини, если это звучит как-то… глупо. Когда мне было совсем плохо, я думал о тебе. Вспоминал, как мы встретились. Представлял, как все могло бы у нас сложиться.
- Не глупо, - я покачала головой. – Я тоже о тебе вспоминала, когда было тяжело. Так что ты тоже мой тайный садик. Хотя ты прав, звучит немного… странно. Ну и пусть. Скажи, твой ресторан насколько ресторан? Мне надо переодеваться во что-то приличное?
- Нет, - успокоил меня Алеш. – Самое обычное место, не пафосное. И ты прекрасно выглядишь.
Тут, конечно, можно было поспорить. Одежду пришлось выбирать из тех соображений, чтобы тесный пояс не давил на живот в дороге. В идеале было бы платье, но все мои платья были или летними, или слишком уж приличными. Пришлось надеть длинную шерстяную юбку с мягким поясом и ту самую зеленую шелковую блузку, в которой летом переводила выставку.
- Дойдем пешком. Минут пятнадцать, вниз, под гору.
Ресторанчик действительно оказался очень симпатичным. Он находился чуть в стороне от туристических муравьиных троп, и в нем было немноголюдно. Мы сели в уголке, рядом с елкой, подмигивающей разноцветными лампочками.
- Ну что, закажем карпа? – предложил Алеш.
- Можно не карпа? – взмолилась я. – Он костлявый. И потом… рыбий запах… Или ты соблюдаешь Рождественский пост?
- У нас Адвент не совсем то же самое, что пост в Православии, но в сочельник... Но ты выбирай то, что захочешь.
- Стоп! – возразила я. – Мяяясо будем есть завтра, вместе. Гуся, да! А сегодня… вот, кнедлики. Картофельные. С грибами. Обожаю! И салат какой-нибудь. И пиво! Деситку. И извини, что ты из-за меня не попадешь на рождественскую службу.
- Он простит, - коротко ответил Алеш, как бы давая понять, что религиозную тему мы закрыли. Во всяком случае, на сегодня. Я уже знала за ним это - сказать что-то так, чтобы сразу стало ясно: закончили.
Сидели мы в ресторане долго. Пива выпили немного, перешли на кофе. Разговаривали обо всем, что приходило в голову. Это было совсем не так, как по Скайпу. Хотя бы уже потому, что можно было смотреть друг другу в глаза. Напряжение таяло, как по волшебству, уступая место совсем другим ощущениям.
- Пойдем? – спросил Алеш, когда до полуночи осталось всего полчаса, и подозвал официанта, чтобы расплатиться.
- Подожди минутку, - он отошел к бару, а я надела пальто и пошла к выходу.
И замерла на крыльце.
Снег! Похоже, он шел уже давно – все кругом стало белым и нереально прекрасным. Крупные пушистые хлопья падали мягко, отвесно – холодный ветер стих. Я накинула капюшон пальто.
- Белое Рождество, - Алеш вышел с каким-то пакетом. – Все, как ты хотела, Анна. Я позвонил и заказал для тебя снег.
- Вот что значит быть добрым католиком, - засмеялась я, ловя снежинки языком. – Может, такси вызвать? Ты же без шапки.
- Он уже почти кончился.
- Мы разве не домой? – удивилась я, когда Алеш на перекрестке свернул в другую сторону.
И тут же поняла, куда мы идем…