14
Проснулась я одна. Ну вот…
Впрочем, небольшое разочарование компенсировал волшебный аромат, который просачивался сквозь закрытую дверь спальни: кофе и горячая выпечка. Так пахнут жемлички – маленькие круглые булочки с крупной солью и тмином, если их подогреть в тостере. А если разрезать пополам и положить в середину тоненький, как бумага, ломтик шунки – ветчины… Как говорит мама, ум отожрешь.
Черт, Алеш, я тебя уже боюсь. Я тебе не рассказывала, что люблю их. Как ты догадался?
Потянувшись, я перекатилась на живот и улеглась по диагонали. Уткнулась носом в подушку Алеша, вдыхая его запах, от которого по телу побежала уже знакомая волна: тепло и будоражащий холодок одновременно. Неужели еще вчера мне было страшно и я сомневалась, будет ли все хорошо? Вот дурочка…
Может, это было и неправильно, но я невольно сравнивала Алеша с Димкой. Лучше, хуже? Нет, по-другому. С Димкой мы как будто по ступенькам карабкались, от «совсем нуля» до «совсем без комплексов». Как будто домик строили, в котором когда-то будем жить. А как только построили, оказалось, что жить там уже и не особо хочется. С Алешем – словно мы занимались этим каждую ночь, с того самого дня десять с лишним лет назад, когда я представила, как это могло бы быть.
Это действительно было странным, но мне казалось, что я уже знала его заранее – и его привычки, и тело до мельчайших подробностей. Никакого стеснения, все открыто и легко. И даже шрам, который огорчал меня до этой ночи, мгновенно стал чем-то совершенно неважным. Но получилось бы так, если б я все-таки осталась тогда в Праге? Может, и нет. Скорее всего, нет. Я была еще неопытной, стеснительной. Выходит, мои прежние отношения были нужны для новых?
Кому рассказать – получить в подарок на день рождения и Рождество мужчину своей мечты! Я рассмеялась в подушку, и тут открылась дверь.
- Veselé Vánoce a šťastné narozeniny! - сказал Алеш, войдя с подносом. Обычно желали веселого Рождества и счастливого Нового года в одном флаконе, но он заменил последний на день рождения. На нем были джинсы и черная футболка, и выглядел он… черт, очень соблазнительно.
- Спасибо! – подождав, когда Алеш поставит поднос на тумбочку, я обняла его за шею и поцеловала. – А ты?
- Я кофе с тобой выпью, - он вышел, тут же вернулся с чашкой и сел рядом со мной на край кровати. – Обычно не завтракаю. Знаю, что так неправильно, но ничего не могу поделать. Ем уже часов в одиннадцать.
- А я на завтрак обычно овсяную кашу ем. С орехами и семечками.
- Извини, не знал, - вздохнул Алеш. – Подумал, что омлет нормально будет.
- Я же сказала, что обычно, - рассмеялась я с набитым ртом, откусив треть булочки. С ветчиной – ооо! – А сегодня необычно. Знаешь, в «Арчибальде» такой чудовищный шведский стол, что я каждый раз за завтраком сжираю больше, чем обычно за неделю.
- По тебе не скажешь, - он провел рукой по моей талии.
- Я типичная женщина. Сначала толстею, потом сажусь на диету и не вылезаю из спортзала. Правда, если нервничаю, почти ничего не ем. Только кофе пью и курю.
- Ты куришь? – удивился Алеш.
- Временами. На нервах. Хотя ни капли не успокаивает, иллюзия. После развода много курила, сейчас почти нет. А ты не любишь курящих женщин?
- Ну как тебе сказать… - Алеш посмотрел на меня из-за чашки. – Милена курила, кажется, мне назло. Кстати, извини за такой вопрос, но тебя не задевает, если я о ней упоминаю?
- Наверно, нет, - я пожала плечами. – Глупо делать вид, что у нас в прошлом вакуум. Ты был женат, я замужем. Не думаю, что ты подробно будешь рассказывать обо всех ее привычках и обо всем, чем вы вместе занимались. А так – нормально.
- Точно не буду, - усмехнулся Алеш.
Когда я закончила, он взял у меня тарелку и чашку, составил все на поднос и ушел на кухню. Я уже хотела встать, но Алеш крикнул:
- Я сейчас.
Да, я, конечно, любила хризантемы, но эти розы были великолепны – темно-красные, почти черные, с капельками воды на едва распустившихся бутонах и листьях. Интересно, где он их прятал – наверняка ведь купил еще вчера, не с утра же за ними бегал.
- С днем рождения, Анна…
Я даже ответить ничего не могла, спрятала лицо между цветами – сколько их, десятка полтора, не меньше! – и вдыхала густой маслянистый запах, навевающий самые нескромные мысли. Алеш открыл черный бархатный футляр и достал ожерелье. Вот тут у меня окончательно перехватило дыхание, и я поняла, что он имел в виду, когда говорил: у тебя не было по-настоящему хороших украшений.
Оно, наверно, стоило немало, но главное – что он сам сделал его для меня. И оно было… по-настоящему моим.
- Белое золото, изумруды и лунный камень, - сказал Алеш. – Такое же было в той коллекции, Annodomini, только там сапфиры. Зеленый цвет идет тебе больше, чем синий.
Я положила розы на одеяло и подняла волосы. Он застегнул ожерелье у меня на шее – как когда-то цепочку с совичкой. Поцеловав его, я сказала виновато:
- Извини, но я все-таки девочка – хочу посмотреть, как оно на мне.
Алеш молча улыбнулся, подошел к большому шкафу и открыл дверцу – внутри было зеркало. Я вскочила с кровати, подбежала к нему. И замерла.
Что-то во мне изменилось. Как будто совсем другая женщина смотрела на меня из зеркальной глубины. Счастливая?
Алеш обнял меня, я чуть запрокинула голову, и его губы коснулись моего виска. Точно так же мы стояли перед зеркалом вчера, в прихожей. Только теперь на мне не было ничего, кроме мягко поблескивающего ожерелья.
- Какая ты красивая, Анна, - прошептал он.
Когда мне все-таки удалось выдохнуть, это было похоже на стон нетерпения. Пока Алеш раздевался, я едва успела убрать розы с одеяла и снять ожерелье... А потом мы лежали, обнявшись, в солнечном свете, лившемся через незашторенное окно. Алеш лениво чертил пальцем какие-то завитушки у меня на животе, едва касаясь, провел по шраму.
- Я хочу по нему татуировку сделать, - сказала я. – Но можно только через полгода.
- Зачем? – он приподнял голову и посмотрел на меня, сдвинув брови. – Это больно и небезопасно. Ладно еще, если это нужно тебе самой. А если из-за меня – не стоит. Я же говорил, мне абсолютно все равно.
- Мне самой, - вздохнула я. – Может, это глупо, но мне нравится смотреть на себя в зеркало. Нравилось. А сейчас не очень. С тобой мне тоже абсолютно все равно, есть он или нет. А вот без тебя…
- Тогда другое дело. Хочешь, я рисунок придумаю? Подожди, бумагу принесу, - он встал, и я вспомнила о своем рождественском подарке.
- Алеш, захвати мою сумку в прихожей, пожалуйста.
Он вернулся с сумкой, стопкой бумаги и перьевой ручкой, на которую я покосилась почти с ревностью, вытаскивая свою.
- Это, конечно, скромно, но…
- Это просто супер! - по-чешски звучало как «супр», а уж по-зобацки и вовсе коротко и колюче, как еж. – Не смейся, но я маньяк всяких ручек, карандашей, блокнотов. А эта вообще великолепная. Очень тонкое перо – как раз то, что мне надо.
- Художники все маньяки канцелярии, - довольно улыбнулась я.
Посматривая на мой живот, он сделал три быстрых наброска – разные гирлянды из цветов и листьев.
- Ну, это только эскизы. Потом еще подумаю. Если что-то выберешь, сделаю на планшете в цвете. Чтобы распечатать и взять в салон.
Тут телефон в сумке заверещал истошно, и я аж зажмурилась.
Маме я написала, как только прилетела, а потом стало ну совсем не до того. А она, ясное дело, беспокоится. Ну а вдруг Алеш маньяк какой-нибудь, который меня уже убил и сожрал.
- Щеночек, с днем рождения! Все в порядке?
- Да, мазер, более чем. И тебя с днем рождения.
За последние годы это был первый раз, когда я не приехала к маме с цветами и тортиком. Так уж у нас было заведено: не только она поздравляла меня, но и я ее. День рождения ребенка – мамский праздник. И она сама тоже поздравляла бабушку со своим днем рождения.
- Привет маме передай, - попросил Алеш.
- Мам, тебе Алеш привет передает.
- И ты ему передай. Все, Анька, давай, целую. Не пропадай.
Как-то внезапно обнаружилось, что уже перевалило за полдень. Мы все-таки оделись и вышли на улицу. Снег еще лежал, но кое-где на солнце под гору уже текли ручейки.
- Пойдем обедать? – спросил Алеш, когда мы нога за ногу вскарабкались к Граду.
- Да не особо хочется.
- Тогда вечером поедем в одно место. А сейчас перехватим по-быстрому. Кстати, ты взяла что-нибудь?.. - он пощелкал пальцами. – Ну, не вечернее платье, конечно, но что-нибудь?..
- Приличное? Взяла, но не знаю, насколько оно подойдет. Под твой подарок точно не очень.
- Ну, это поправимо.
- Алеш!
- У тебя день рождения или нет?
- Знаешь, мне еще не приходилось подбирать платье к украшению, - вздохнула я, понимая, что спорить бесполезно.
- А тебе и не придется, - хмыкнул он, достал телефон, отошел в сторону и набрал номер. Быстро закончил разговор и кивнул мне: – Все, поехали.
- Куда? Сегодня Рождество.
- Ну, не все же его празднуют.
Мы вернулись к дому, и я осталась на улице ждать, пока Алеш сходит за ожерельем и выгонит машину.
Чувствовала я себя… не знаю, как. Не в своей тарелке. Как будто в параллельную вселенную попала. Явно не как героиня романа – бедная серая мышка, которой внезапно обломился миллионер. Головой-то я понимала, что для состоятельного мужчины совершенно нормально делать подарки своей женщине, причем недешевые. Но у самого состоятельного мужчины, с которым мне приходилось общаться, зарплата была порядка ста тысяч, и подарки он делал своей жене. Ну вот не пересекались мои дорожки с более обеспеченными экземплярами, что поделать. Не там искала – точнее, вообще не искала.
Мы приехали в центр и остановились на глухой улочке довольно мрачного вида. Прошли через пассаж и поднялись по лестнице на второй этаж.
- Ничему не удивляйся, - предупредил Алеш.
На звонок открыл полный мужчина лет сорока с ярко выраженной арабской внешностью. Алеша похлопал по плечу, со мной вежливо поздоровался и оглядел откровенно оценивающе. Мы прошли за ним в просторную комнату, заваленную свертками тканей и коробками с фурнитурой. Расчистив диван, Махуд – так он представился – предложил нам присесть. Появилась девушка в хиджабе, молча поставила на столик поднос с кофейными чашками и блюдом восточных сладостей, так же молча исчезла.
Рассмотрев ожерелье в футляре, Махуд задумался, потом кивнул и вышел.
- Сумасшедший дом, - сказала я Алешу, откусила кусок чего-то приторно-липкого и запила черным, как чернила, кофе.
- Ну и что? – он пожал плечами.
- Я просто не привыкла к такому.
- И это тоже поправимо.
Махуд вернулся с двумя платьями, махнул рукой на зеркало в углу и деликатно удалился. Первое было великолепно и сидело, как влитое, но выглядело слишком уж вечерним – из мягкого темно-зеленого велюра, узкое, в пол, и с открытыми плечами. Второе – коктейльное из изумрудного шелка – оказалось великовато.
- Тебе нравится? – спросил Алеш.
- Да, но…
- Махуд, - позвал он, не дав мне договорить, и, когда тот вошел, отрезал: - Оба. Но шелковое надо подогнать.
- Сейчас все сделаем, - он подмигнул мне.
Снова появилась девушка в хиджабе и ловко подколола платье булавками прямо на мне. Потом помогла из него выбраться и ушла. Алеш с Махудом разговаривали о каком-то модном показе и украшениях для него, а я листала журналы, толком не видя, что там на фотографиях.
Нет, ребята, как хотите, а к такому действительно надо привыкнуть. Вот так сразу - это уж слишком.
Через полчаса все было готово. По дороге домой Алеш спросил:
- Может, тебе надо куда-нибудь в салон? Прическа, макияж?
- Еще одно слово, и я пойду в ресторан в джинсах, - я начала потихоньку злиться от растерянности и какой-то странной беспомощности.
Он посмотрел на меня удивленно, потом рассмеялся и положил руку мне на колено.
- Анна, успокойся. Мы можем пойти в господу или заказать пиццу в постель.
- Ладно, пойдем в ресторан, - проворчала я, отвернувшись, чтобы он не увидел моей глупой улыбки до ушей. – Кстати, куда?
- В «Алькрон».
- Название слышала, но не знаю. А что там?
- Камин, свечи и мишленовская звезда.
- Мы же гуся хотели есть, - возмутилась я. – А там, наверно, высокая кухня. Какая-нибудь французская размазня, маленькая какашка на большой тарелке. За тысячу крон.
- Гусь, думаю, найдется, - фыркнул Алеш. – Тем более в Рождество.
Гусь действительно нашелся. А в камине горел огонь, и с картины на стене на нас поглядывала танцующая парочка. Платье хрустко шелестело и холодило спину. В глазах Алеша мерцали отблески свечей.
- Анна, тут не очень удобно становиться на колено. Надеюсь, ты простишь?
Он достал из кармана пиджака маленькую коробочку. Глаза у меня, наверно, стали как у совички.
- Ты выйдешь за меня замуж?
Кольцо было в том же стиле, что и ожерелье: изумруд и мелкие прозрачные камешки. Наверно, бриллиантики. Я тупо разглядывала их и молчала.
- Анна?..
- Алеш, если б ты знал, как мне хочется сказать «да»…
- Марта? Ты не можешь ответить, пока не познакомилась с ней?
С трудом проглотив комок в горле, я молча кивнула. Алеш взял мою левую руку и надел кольцо на безымянный палец.
- Тебе не обязательно отвечать сейчас. Если вдруг не получится, тогда это будет просто еще один подарок на день рождения. Только я тебя прошу… Если увидишь ее и поймешь, что не сможешь… скажи тогда сразу, не тяни.
Я потянулась через стол и поцеловала его, едва не опрокинув бокал вина.