8

Как ни пыталась я отодвинуть всякие мутные мысли подальше, ничего не получалось. Сами лезли в голову. Версии, гипотезы. Может, с Мартой что-то не так. Может, она больна.

Ну, раз в школу ходит, с головой у нее точно все в порядке. Инвалид? Нет, тогда она или сразу осталась бы с Алешем, или так и жила бы у бабушки. Да и вообще он не стал бы это скрывать.

Скорее всего, что-то связанное с Миленой. Не зря ведь он так меня оборвал, когда я сказала, что зашла на ее страницу.

Ладно, какой смысл гадать. Надо просто дождаться вечера.

Я села за работу. В последнее время приходилось переводить массу документов для оформления брака и переезда на ПМЖ. Такое чувство, что россиянки повально начали выходить замуж в Чехию. Хотя… попалась как-то цифра в новостях: двенадцать процентов жителей Праги – иностранцы.

В Скайп Алеш вышел позже обычного. Было уже почти одиннадцать, когда в трее замигала иконка. Выглядел он довольно нервно, и я подумала, что, видимо, во всей этой истории его роль не похожа на роль сказочного принца. Наверно, поэтому и оттягивал разговор так долго: вдруг я решила бы, что это уж слишком.

А сейчас? Что я должна услышать такого, чтобы сказать: «Извини, Алеш, но нет»?

Мы обменялись нейтральными пассажами на тему «как дела?», и я выжидательно замолчала. Он сидел перед камерой и крутил в руках то ли ручку, то ли карандаш.

- В общем, Анна… - ручка упала, покатилась по столу. – История не слишком приятная, скажу сразу.

- Я уже поняла. Рассказывай.

- Мы с Миленой вместе учились в профессиональной школе в Брно, я тебе уже говорил, - Алеш не смотрел в камеру. – Она мне нравилась, но у нее был парень.

- Она тоже была ювелиром?

- Нет, художником по тканям. Я после выпуска работал в Яблонце-над-Нисоу, на фабрике бижутерии.

- «Прециоза»? – я знала, что это всемирно известная компания, и попасть туда для начинающего было большой удачей.

- Да, - кивнул Алеш. – Проработал там художником три года. Рисовал эскизы, готовил образцы. А потом вернулся в Брно. Устроился в ювелирный салон, делал украшения по заказам. Работал в основном с серебром и с самоцветами, хотя иногда доверяли и драгоценные камни. Девушки у меня тогда были, но ничего серьезного.

- Извини за нескромный вопрос, а вообще у тебя много женщин было?

Глаза Алеша чуть округлились, он явно не ожидал от меня ничего подобного. Хотя я и сама от себя такого не ожидала.

- Не знаю, как ответить. У каждого свои понятия. Что для одного много – для другого мало.

- А как ты сам считаешь?

- Не много, но и не мало, - осторожно ответил он и тут же отбил подачу: - А у тебя?

- Женщин? – хмыкнула я.

- Анна!

- Ладно. Муж и потом еще двое. По нынешним меркам - почти девственница. Не представляю, зачем я вообще тебе это говорю.

- Не представляю, зачем ты спросила, но неважно. С Миленой мы снова увиделись на встрече выпускников, ну и... Я в нее влюбился, а она… не знаю. До сих пор не знаю, что было с ее стороны. Мы ссорились, мирились, расставались, снова сходились. Это было как болезнь. Хроническая болезнь. У меня, не у нее. Я ее любил, она принимала мою любовь. Так часто бывает.

- Да, - согласилась я. – Всегда кто-то один любит сильнее. Но если разница не очень большая, это не мешает.

- А у вас с мужем – кто любил сильнее?

- Не знаю. Сначала, наверно, я. Потом он. Иначе я не сомневалась бы, выходить за него замуж или нет.

- После Праги? – слегка улыбнулся Алеш.

- После Праги. А ты? Сомневался тогда?

- А как ты думаешь? Мы с Ярдой приехали в Прагу на выставку, а перед этим я сделал для Милены кольцо. Думал, что вернусь и предложу ей выйти за меня замуж.

- Но не предложил?

- Нет. Понимаешь… Мне все время приходилось ее добиваться. Что-то доказывать. Постоянное напряжение. Ты – это было что-то совсем другое. Светлое и теплое.

У меня загорелись уши. Потому что я подумала о нем тогда так же. Впечатление чего-то теплого и светлого, как солнечный майский день.

- Я вернулся в Брно, мы с ней встретились… Я не знаю, Анна. Мне трудно объяснить, что я тогда чувствовал.

- Не надо, Алеш, я понимаю. Со мной, наверно, было то же самое.

- Мы с ней снова поссорились, я думал, расстались окончательно. Но когда ты вышла замуж и я увидел твою фотографию в свадебном платье… Мне кто-то нужен был рядом, - он опустил голову. – Просто нужна была женщина. Все тянулось, тянулось. Год, второй. В тягость нам обоим, но почему-то я не мог с ней порвать. Зачем это нужно было ей? Тогда я не знал. Потом она сказала, что беременна. Это было странно, потому что мы предохранялись.

- Ни один способ не дает полной гарантии.

- Да, я знаю, - поморщился он. – Мы поженились, родилась Марта. У нас с Миленой все было плохо. Очень плохо.

- Наверно, я никогда не пойму, зачем люди живут вместе, если между ними ничего нет. Ради чего? Ради ребенка? Алеш, дети вырастают и уходят, а ты остаешься с человеком, которого не любишь. И который не любит тебя. А жизнь прошла. И ребенок в лучшем случае будет иногда навещать.

- Анна, можно я тоже задам тебе нескромный вопрос? – Алеш посмотрел на меня тяжелым взглядом. – Почему у вас с мужем не было детей? Не могли или не хотели?

Я осеклась. Помолчала, разглядывая свои руки.

- Сначала мы оба учились. Потом я попала на работу в очень хорошее место, жаль было сразу уходить в декрет. Но компания обанкротилась. А мы тогда… в общем, тогда мы уже не хотели. Я не хотела.

- Я не пытаюсь тебя обидеть, поверь. Но тебе не понять, что можно жить с женщиной… нелюбимой женщиной… только потому, что хочешь видеть ребенка каждый день. А не два раза в месяц и во время каникул. Да, я еще до ее рождения сомневался, что это мой ребенок. У меня были основания так думать. Я понял, что ты заходила на страницу Милены. Все видела? С самого начала?

- Д-да, - с запинкой ответила я.

- Это ничего не меняло, Анна. Те чувства, которые у меня когда-то были к Милене, давно прошли. Но я любил Марту. И люблю.

- Тогда почему она два года жила не с тобой?

- Потому что не хотела, - горько усмехнулся Алеш. – Да и сейчас не хочет.

- Но… - растерялась я.

- Мы с мамой уговорили ее: нужно учиться в хорошей школе в Праге и поступить в университет, потому что когда-то наша фирма будет принадлежать ей, Либору и Хане. Анна, она всегда была… мамина девочка. А я – злодей и мерзавец. В Брно все было еще тихо. Такая холодная война. Каждый в своем окопе. Но когда переехали в Прагу… Мы начали страшно ругаться. Она изменяла мне, я изменял ей. Потом… потом я начал пить. Не мог работать. Милена как будто специально старалась меня задеть, побольнее. Я терпел сколько мог, но все равно срывался. Однажды она пришла поздно ночью. Я знал, где она, с кем. Получился безобразный скандал, я был сильно пьян. Марта проснулась, вышла из своей комнаты. У нее началась истерика, мы ее еле успокоили.

Алеш сидел, откинувшись на спинку стула, смотрел куда-то в потолок. Я старательно разглядывала свои колени – лишь бы не в камеру.

- После той ночи – как отрезало. Больше ни разу не напивался. Не скажу, что совсем не пью, но всегда знаю меру. Но Марта с тех пор меня сторонилась. Когда мы оставались вдвоем, держалась… как будто с чужим человеком. Как я ни старался что-то исправить. Я не знаю, Анна, что говорила ей Милена обо мне. Могу только догадываться. Потом был момент, когда мы пытались договориться. Ради Марты. Не просто сделать вид – а начать все сначала. Поехали втроем в Крконоши, ты, наверно, видела фотографию. И даже как будто что-то получилось. И мы снова стали… - он запнулся, - спать вместе. Но надолго ее не хватило. Всего на несколько месяцев.

- Она начала пить? – спросила я.

- Откуда ты знаешь? – Алеш наконец посмотрел на меня.

- Я нашла сводку происшествий. Она была пьяна, когда погибла.

- Не только пьяна, еще и какой-то наркотик. У нас опять начались скандалы. В тот вечер… - он вздохнул, и его брови сдвинулись, как будто он терпел приступ сильной боли. – У меня была деловая встреча, я пришел поздно, около одиннадцати. Марта в гостиной смотрела телевизор. Милена там же пила вино – на столе стояла бутылка, бокал. Я сказал Марте, что пора спать, она начала капризничать. Милена потребовала, чтобы я отцепился от нее. Слово за слово – мы разругались. Она орала, что ненавидит меня, что я испортил ей всю жизнь, что никогда меня не любила. Много всего. И все при Марте. Потом вскочила, оделась, выбежала из квартиры. Она и раньше так делала. Садилась в машину, уезжала куда-то. Я знал, что она выпила. Должен был остановить ее. Но… не остановил. У Марты снова началась истерика, я не мог ее бросить. Понадеялся, что обойдется. Никогда себе этого не прощу.

- Ты же не мог знать, - возразила я, но Алеш покачал головой:

- Я должен был знать.

- Думаешь, она могла покончить с собой? – осторожно спросила я.

- Ты видела ее последний пост в Фейсбуке?

- Да.

- Видимо, написала в машине. Дорога была почти пустая. Водитель грузовика рассказывал, что она на большой скорости снесла ограждение и вылетела прямо под него. Случайно или специально? Невозможно было определить.

- А что Марта?

- Она тогда тоже кричала, что меня ненавидит. Как мама. У меня терпение кончилось. Сказал, что она может ненавидеть меня сколько угодно, но все равно ей придется лечь спать. Схватил в охапку, отнес в комнату, раздел и уложил в постель. А через два часа мне позвонили… Все эти дни – до похорон и после – Марта почти не спала и не ела. Без конца плакала. Говорила, что не будет со мной жить, все равно убежит, лучше будет на улице. Моя мама забрала ее к себе. Решили, что надо дать ей время успокоиться. Так два года и прошло. Я приезжал к ним на выходные. Сначала Марта со мной даже разговаривать не хотела. Теперь… терпит. На стене у нее календарь, и она зачеркивает дни – до рождественских каникул. Чтобы я отвез ее в Брно.

- А родители Милены? – я готова была спрашивать о чем угодно, лишь бы не повисала каждый раз тягостная пауза.

- Отца у нее не было, а мать умерла, еще когда мы учились. Ну вот, Анна, теперь ты все знаешь. Мне даже легче стало. Я с первого дня, как мы только встретились на выставке, понимал, что рано или поздно придется рассказать тебе. Но не представлял, как буду делать это.

- Да, - кивнула я. – Хорошо, что рассказал.

Я чувствовала себя совершенно выпотрошенной. Все это мне надо было переварить. Но только не сейчас. Завтра. На свежую голову. И Алеш, видимо, это почувствовал.

- Анна, давай мы сегодня закончим. Хорошо?

- Да, - снова кивнула я. – Спокойной ночи. Целую тебя.

Экран Скайпа погас. Я положила голову на руки и заскулила, как побитый щенок.