Глава 5

Слышу звук сообщений в смартфоне, заброшенном в сумку. Не хочу смотреть, что там. Паркую «Мерседес» недалеко от кафе. Выискиваю глазами машину Градова. Он уже здесь. Возле джипа пара здоровенных амбалов. Один из них кивает, приветствуя. Киваю в ответ. Адвокат по уголовным делам всегда обрастает нужными связями. Вспоминаю, зачем я здесь. – Как бы Маша тебе в адвоката по разводам не пришлось переквалифицироваться… – Усмехаюсь. – Хотя, разводиться можно разными методами. Скоро Борюсик испытает это на собственной шкурке. Несколько шагов и я у стеклянных дверей кафе. Заныриваю в небольшой уютный зал. С яркого дневного света оказываюсь в полумраке. Щурюсь, обводя взглядом столики с обедающими людьми. В животе предательски урчит. За весь день в желудок забросила чашку кофе и всё. – Владимир Алексеевич! – машу рукой здоровяку в обтянувшей мускулы чёрной рубашке. Он встаёт. Как всегда, оценивающий взгляд проходится по моей фигуре. – Мария Антоновна, приветствую вас со всем уважением! – взгляд тёмных глаз задержался на шляпке. – Что случилось? Володя явно перепутал род деятельности. Ему бы не в криминал, а в следователи податься. Заворачиваю вуаль. Смотрим друг другу в глаза. – Почему сразу случилось? Может, хочу поделиться радостью. – По счастливой жизни траур не носят. Хотя вам очень идёт чёрный цвет. – Подзывает официанта поднятыми пальцами. – Обедать будете? – Да! Голодная, как волк. Он терпеливо ждёт, пока сделаю заказ, и ещё раз повторяет: – Что случилось? Кого ради вашей улыбки я убью, не раздумывая? Разве можно удержаться от смеха? – Не надо никого убивать. Мне нужно, чтобы ваши люди этой ночью меня ограбили. Устрою в подвале короткое замыкание, камеры отключатся. Никто из них не засветится. Нарисую схему, где и что лежит. Мускулистые руки сложились на мощной груди. Тёмные глаза сверлят моё лицо. Понимаю, что я способна удивить. Но к чему такая большая пауза? Начинаю нервничать. Безымянные пальцы постукивают подушечками по столу. Наконец, живой монумент показывает признаки жизни. Чуть наклоняется вперёд. Наши глаза оказываются на одном уровне. – Вот это поворот. Зачем тебе это? Кто-то забыл, что сканировать меня и тем более подчинить своей воле, не удастся. Ответила, не моргнув глазом. – Хочу сделать больно негодяю мужу! Он откидывается на спинку стула. Внимательный взгляд ещё раз ощупывает мою фигуру.Произносит с усмешкой: – Траур по счастливой семейной жизни? Так же бесцеремонно смотрю на него. Рядом с Володей могу быть собой. – По ней самой! Не хочу углубляться, но мне сегодня сделали очень больно. Поможешь? – С удовольствием, если дело в вашем идиоте муже! – длинные пальцы потянулись к моему лицу и замерли в сантиметре от непослушной прядки. Я моргнула, давая добро. – Ты помнишь, что я говорил два года назад? – прядка аккуратно заправлена мне за ухо. Киваю. Тыльная сторона горячих пальцев осторожно коснулась моей скулы. – Всё в силе. За мной ты будешь, как за каменной стеной. Улыбаюсь, мягко отводя голову. – Я замужем. Скривилась, понимая, что для человека напротив не существует преград. Невозмутимый взгляд. Большие плечи приподнялись. Нарочито равнодушный голос высказал ровно то, чего я боюсь. – Это легко исправить. Ни один мускул на смуглом лице не дёрнулся. Просто скала в море людских пороков, о которую можно разбить лоб. Нервно тарабаню пальцами по столу. Северова я ненавижу, но не настолько. Пусть живёт и жалеет, что поступил со мной по-скотски. Особенно после того, как всё у него заберу. Посмотрим, останется ли с ним акробатка. Чеканю жёстко, глядя в тёмные глаза: – Зорин! Не вздумай тронуть Бориса. Я сама с ним разберусь. По-своему! Наблюдаю за пламенем, что понемногу тухнет в дьявольских глазах. Усмешка кривит жёсткие губы. Говорит, словно делает одолжение: – Как скажешь… – Кивает на подскочившего официанта. – Давай обедать! Возвращаюсь домой с двояким чувством. Заказ сделан. Ценные для меня и дорогие для предателя вещи исчезнут поздним вечером. Нас несколько раз пытались ограбить. В этот раз у воров получится. Готовлю для себя алиби. – Мама, можно приеду к тебе? Нужно поговорить. Мне очень плохо. – Конечно, родная, в любое время. Что случилось? – голос родного человека делает меня слабой. Не сдерживаю хлынувших слёз. Говорю через всхлип: – Всё хорошо, мамочка! Не расстраивайся. Приеду, расскажу подробно. Как же не хочется ощущать себя слабой. Заезжаю в карман, убираю салфеткой следы слез. Подмигиваю отражению в зеркале. – Не сцы, Маша! И не таких медведей обламывали! Осталось разобраться с тем, что недоделала с утра. Первой к мусорному контейнеру выношу коробку с хобби свекрови. Как раз вовремя. Малышки таджички играют неподалёку. Громко зову: – Девчата, разбирайте куклы! – Ставлю коробку на землю.– Они все новые. Девочки не бегут разбирать дармовщину. Оказались очень воспитанными. Самая шустрая говорит за всех. – А почему? У вас праздник? Сердце сжимается. Не дай Бог никому такой радости, а вслух с улыбкой подтверждаю: – Да! Только наоборот. Дарю я! Смотрю в довольные глаза девчонок и думаю, почему не сделала этого раньше? Протягиваю лучшую из коллекции, любимицу Борюсика, маленькой девочке с печалью в глазах. Хоть кто-то не скиснет, а повеселеет благодаря его матери. – Возьми. Это тебе. С куклами можно играть в песочнице. Подарок от моей свекрови! Чувствую, как сзади тянут за подол домашнего платья. Резко оборачиваюсь к нахалу, и замираю. Радуюсь, что не приложила грубым словом. – А мне подарок? – красивый мальчик протягивает ручку. Чёрные глазёнки выжидающе смотрят со смуглого личика. Ветер треплет густые кудрявые волосы. – Только я не играю куклами. Можно машинку? Ну как такому ангелочку отказать? Перебираю в уме, что ещё ценно для мужа? Коллекция его часов! Улыбаюсь. Спрашиваю, зная, что этого у малыша точно нет: – Машинки сегодня нет, но для тебя у меня есть часы. Хочешь? – глазёнки мальчишке становятся круглыми. – Сейчас! Вынесу! Выгребаю из первого ящика все хранящиеся там модели. Разглядываю золотые, те, что подарила Борису на десять лет нашей совместной жизни. Думаю, они особенно понравятся малышу. Выношу через пятнадцать минут вместе с самолётом, что нашла на полке в комнате сына. Мальчишка терпеливо ждёт в паре метров от опустевшей коробки. Куклы уже разобрали. Вздыхаю с сожалением. Почему не родила второго, третьего ребёнка? Слушала Бориса, что не к времени, нужно встать на ноги, подождать немного. А сейчас уже поздно.Присаживаюсь на корточки. Протягиваю подарки. – На, держи! Часы и самолёт вместо машинки. Лётчиком будешь! Чёрные глазёнки широко распахнуты. – Крутые! – малыш, не расстёгивая, надевает браслет на тонкое запястье. Прижимает к груди подарок от сына. – Я буду лётчиком! С восторгом смотрит на меня снизу вверх, а я чуть не писаю от умиления. Столько счастья в глазах мужчины не наблюдала давно. Даю себе обещание: «Машка, разведёшься с говнюком, заведёшь нормального мужика и родишь ребёнка!» Эмоциональные качели продолжаются, стоит зайти домой. Тошнота мешает дышать. С остервенением собираю вещи предателя в чемоданы, коробки. Не могу слышать его запах в доме. Один за другим выношу их на помойку. Дворники собрались неподалёку, следят за моими действиями. Наблюдают за аттракционом невиданной щедрости. Надеюсь, осмелеют, когда я уеду из дома. Не хочется, чтоб дорогие шмотки оказались на свалке.