Глава 41

Тамерлан

В ресторан я вошел ровно в назначенное время — ни минутой раньше, ни минутой позже. Наира уже сидит за столиком у окна и, увидев меня, улыбается. Это лишнее.

Она выглядит хорошо — ухоженная, дорогая, вновь с лёгкой грустью во взгляде, которая когда-то умела разжалобить. Когда-то, но не сейчас.

— У меня мало времени, — предупреждаю, садясь напротив. — Говори строго по делу.

Наира улыбается, касается пальцами подбородка, смотрит в глаза. Свою манкость она не утратила, но меня уже не трогают эти уловки.

— Я тоже рада видеть тебя, Тамерлан, — она поправляет волосы, откидываясь на спинку стула. — Ты всё такой же… стремительный.

— Наира.

Она вздыхает, теряя улыбку. Смотрит в окно и снова на меня.

— Я хочу вернуться в Алматы. Я развелась, — Наира произносит это буднично. — И меня потянуло к корням. Устала кочевать. Я выполнила нашу сделку, Тамерлан. Я вылечилась. И теперь хочу жить свободно здесь.

Я не перебиваю, дослушиваю до конца.

— Не говори об этом так, будто я тебя за сто первый километр выселил, — отвечаю жёстко. — Условия были обоюдными.

— Ты сказал не приближаться к дочери, — она поднимает глаза, и в них мелькает старая обида.

Зажимаю пальцами переносицу от усталости. Напоминаю себе, что встретился с бывшей женой ради дочери.

— Ближе к делу, Наира. Что ты хочешь?

Она набирает побольше воздуха в легкие, будто готовясь к прыжку в воду.

— Ты не мог бы занять мне немного денег на открытие небольшого бизнеса? Я продам квартиру в Греции, переберусь сюда. Но у меня там есть связи, и я бы хотела возить сюда редкие товары и продукты, которых здесь не найти. У тебя большой опыт в бизнесе, ты мог бы...

— Стоп, — прерываю её, не давая договорить. — Это сырой бизнес-план и сырое предложение. Я не вкладываю деньги в проекты, которые не просчитаны до копейки.

Она нервно сглатывает и в следующую секунду медленно двигает пальцы к моей руке.

— Вот это лишнее, — отстраняюсь и скрещиваю пальцы в кулак. — Мы выдали дочь замуж. И на этом всё.

Глядит на меня с досадой, словно рассчитывала, что за прошедшие годы я стал мягче или многое уже забыл.

— У нас могут скоро родиться внуки, — усмехается она. — Тогда снова встретимся.

— Внуки будут расти с моей дочерью и её мужем, а не с тобой, Наира. Не путай и больше не звони мне.

Она молчит, потупив взгляд. Пальцы теребят край салфетки.

— Я не буду тебе мешать, — поднимает виновато глаза. — Я просто хочу жить в своём городе.

— Живи. Это свободная страна. Но не за счёт меня и не за счёт моей дочери. Сделку мы закрыли. И больше к ней не возвращаемся.

— Но ты же можешь мне помочь...

— Могу... дать совет. Думай головой, — прикладываю указательный палец к виску, — и не трогай Аялу. Не пытайся манипулировать ею и подобраться ко мне через неё.

Встав из-за стола, одергиваю пиджак и иду к выходу. Я бы мог сказать, что бессмысленно потратил время, но нет. Я ещё раз удостоверился, что она не изменилась. Аяла волнует её меньше всего, и её свадьбу она использовала лишь для того, чтобы приехать сюда и подобраться ближе.

Сев в машину, я прошу водителя вернуться в офис и думаю о том, как обезопасить дочь от влияния матери, которая во всём ищет выгоду.

За окном медленно тянутся улицы города. Люди спешат по своим делам, сигналят машины, мигают светофоры.

Обычный рабочий день, но мысли упрямо уходят совсем в другую сторону.

Прикрыв глаза, делаю глубокий вдох и выдох и намеренно вспоминаю вчерашний вечер.

Жанель, её кабинет, шум дождя. Её искренняя растерянность, эмоции, скромность. То, как она пыталась отказаться от помощи.

Жанель... Жанель...

Как красиво звучит её имя. Я никогда об этом не задумывался, но сейчас мне хочется его повторять снова и снова. Мне хочется снова увидеть её, быть рядом, почувствовать на себе её взгляд.

Странное чувство. Непривычное и слишком живое для человека моего возраста, когда кажется, что всё яркое и всё хорошее уже случилось.

Звонок мобильного уводит меня от мыслей о ней. Посмотрев на дисплей, вижу незнакомый городской номер. Я не беру такие номера, но почему-то в этот раз делаю исключение.

— Да?

— Тамерлан? Здравствуйте, Тамерлан. Это Жанель беспокоит.

Расправив плечи, неслышно выдыхаю от внезапного резкого рывка за ребрами. Как будто сердце неожиданно вспомнило, что умеет биться быстрее.

— Нет, вы не беспокоите.

Как странно, что она звонит с городского.

— У вас всё хорошо?

— О, да. Я звоню вам сказать, что получила товар. Вот буквально десять минут назад.

— Я рад. Это отлично.

— Да...

Даже на расстоянии я вижу, как она улыбается.

— Я сама в шоке. Вы так меня выручили.

— Это было нетрудно.

Прошу, скажи еще что-нибудь, не заканчивай разговор. Я, как мальчишка, ей-богу, хочу слушать её и слушать. Вопреки здравому смыслу, прошлому, возрасту. Всему.

— Считайте, что я ваша должница.

— Никогда не говорите так больше, Жанель, — сказав это, тут же злюсь на себя. Я не с подчиненными разговариваю, а с женщиной, которую вот уже несколько дней не могу забыть.

— Почему? — недоумевает она.

Уголок моих губ невольно дергается вверх.

— Потому что я не хочу, чтобы моя помощь превращалась в ваш долг.

На том конце провода ненадолго становится тихо.

— Хорошо, — наконец отвечает она. — Тогда я просто скажу спасибо.

— Это я принимаю.

— Спасибо вам ещё раз, — Жанель отвечает с облегчением в голосе. — Я не буду вас больше отвлекать. Хорошего дня.

— И вам хорошего дня, Жанель.

Я не хочу, чтобы она клала трубку. Но не могу же я сказать: «Не отключайтесь, я хочу ещё слушать ваш голос». Это было бы безумием.

— До свидания, — говорит она.

— До свидания.

Связь обрывается. Я убираю телефон во внутренний карман. Машина стоит в пробке, водитель молча ждёт, когда загорится зелёный. Мы едем в офис, где через час у меня будет встреча. И я должен думать о ней, но вместо этого все мои мысли крутятся вокруг Жанель Мустафиной. Удивительно, но, когда я её вспоминаю, то больше не чувствую себя одиноким.