Глава 59

Мы снова завтракаем на балконе. На этот раз наши кресла стоят совсем близко друг к другу, почти вплотную. Утреннее солнце уже хорошо прогрело воздух, но с Босфора веет приятной прохладой. Вода сегодня особенно красивая — глубокого лазурного цвета с яркими серебристыми бликами. По проливу медленно проплывает большой паром, оставляя за собой широкий белый след.

Я беру ножичек, отрезаю кусочек медового сота и, захватив его ложечкой, отправляю его в рот. Вздыхаю и закрываю глаза от удовольствия — сладко, ароматно, с лёгкой цветочной ноткой.

— Какой вкусный мёд…

Тамерлан смотрит на меня с мягкой улыбкой, помешивая кофе. Я поворачиваюсь к нему и спрашиваю то, что давно на языке:

— Скажи… а как ты понял, что что-то чувствуешь ко мне? Когда это началось?

Тамерлан усмехается уголком губы, ставит чашку на стол и откидывается в кресле.

— В первый раз я посмотрел на тебя другими глазами, когда приехал за Аялой в твой салон. Вошёл, сначала увидел дочь… а потом вышла ты. И в тот момент это произошло. Я тогда ещё не понял, что это было, но мне хотелось смотреть на тебя. Я просто почувствовал, что ты… другая.

Я вздыхаю, улыбаюсь и шепчу, глядя на него:

— Как красиво…

Тамерлан протягивает руку и убирает за ухо прядь.

— А ты? Когда ты поняла?

— У тебя дома, наверное… Я не знаю точно, когда это произошло. Так необычно и неожиданно. Я вдруг увидела тебя совсем другим. Не тем строгим, молчаливым Тамерланом, которого знала раньше. А помнишь, какой я была в самом начале?

Он кивает, не отводя взгляда.

— Помню. Очень хорошо помню.

Тамерлан обнимает меня за плечи, а я охотно кладу голову ему на плечо.

— Ты была влюблённой, восторженной, удивительно искренней, — продолжает он тихо. — Я помню тебя беременную… как ты сидела в саду у Касыма и гладила живот. Такой нежный жест. Я тогда долго на тебя смотрел, думал о том, что ты, наверное, счастлива.

— Ты наблюдал за мной? — удивлённо поднимаю я голову.

— Я всегда за всеми наблюдаю. Привычка, — пожимает он плечами.

Я тихо смеюсь.

— А я тебя тогда почти не помню. Извини. Ты всегда казался мне слишком строгим, хмурым, молчаливым. Мы же даже почти не разговаривали.

— Тебе было… сколько? Двадцать три? — спрашивает он. — А мне тридцать шесть. Нам и поговорить тогда было особо не о чем, кроме «здравствуйте — до свидания».

— А сейчас? — я поднимаю на него глаза. — Сейчас мы вот сидим и разговариваем.

Тамерлан наклоняется и целует меня в висок.

— Сейчас другое дело. Сейчас я без ума от тебя. Мне хочется слушать твой голос постоянно. Смотреть, как ты ешь мёд, как улыбаешься и смотришь на Босфор…

Я выбираюсь из его объятий, встаю и сажусь к нему на колени, обнимая за шею. Его руки сразу ложатся мне на талию.

— Ты знаешь, что с тобой я стала слишком раскрепощенной? — шепчу я, зарываясь пальцами в его густые волосы и медленно массируя кожу на голове.

Тамерлан закрывает глаза и чуть запрокидывает голову, наслаждаясь прикосновением.

— Подозревал, — улыбается он.

— Я сама себя иногда не узнаю. Нравится?

— Очень. Продолжай, — такой хрип говорит о том, что пока он затаился, как тигр, позволяя мне поглаживать его по шерстке. Поэтому, довольно улыбнувшись, я продолжаю ласково перебирать его волосы.

— В общем, что я хотела сказать… Вы, Тамерлан Султанович, сильно на меня влияете.

Он открывает глаза, смотрит с тёплой, чуть лукавой улыбкой и отвечает:

— И вы на меня, Жанель Алихановна, очень сильно влияете.

На несколько секунд между нами повисает тишина. Все, что есть: шум Босфора, крики чаек и наше дыхание. Глядя в его тёмные глаза, снова попадаю в сети. С удовольствием так попадаю, лелея в душе нежность и желание.

Тамерлан медленно проводит ладонью по моей спине, притягивая меня ближе. Его другая рука поднимается и обхватывает моё лицо. Большой палец нежно гладит мою щёку.

— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь… — шепчет он хрипло.

Аэропорт Стамбула шумит вокруг нас, люди проходят мимо, самолеты садятся и взлетают, а мы стоим в стороне от основного потока пассажиров, возле зоны регистрации. Тамерлан провожает меня. У него самого ночной рейс чуть позже.

Я крепко обнимаю его за талию, зарывшись лицом в его рубашку. Такой сильный, умный, любящий и заботливый. Я — по уши влюбленная и немного сумасшедшая.

— Три дня оказалось так мало… — шепчу я, с трудом сдерживая ком в горле. — Надо было брать пять. Или семь.

Тамерлан крепче прижимает меня к себе.

— Я тоже так думаю, милая. Время пролетело, будто его и не было. Но мы вернёмся. Обязательно вернёмся сюда. В тот же отель, на тот же балкон.

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

— Обещаешь?

— Обещаю, — отвечает он серьёзно и нежно одновременно. — Теперь мы увидимся дома. Я расскажу всё Касыму. Сам.

Я киваю, чувствуя, как глаза становятся влажными.

— Ты знаешь, как лучше. Я тебе доверяю. Полностью.

Тамерлан берёт мою ладонь в свою и целует взглядом. Сдерживается, ведь здесь не приветствуется, когда это делают публично.

— Пора… — тихо говорю я, хотя каждая клеточка тела сопротивляется.

Тамерлан кивает, но руку не разжимает. Мы стоим ещё несколько секунд, просто глядя друг на друга. Потом он притягивает меня в последнее, очень крепкое объятие. Я обхватываю его за шею, поднимаюсь на цыпочки.

— Я люблю тебя, — шепчу я ему прямо в ухо. — Очень люблю. Уже скучаю.

— И я тебя люблю, моя Жанель, — отвечает он низким голосом. — Больше, чем ты можешь себе представить. Мягкой посадки. Когда ты прилетишь, я буду еще в небе.

Мы отстраняемся друг от друга. Он всё ещё держит меня за руку, не желая отпускать. Пальцы размыкаем медленно, неохотно. Последнее касание кончиков пальцев и… надо идти.

Я разворачиваюсь и бреду к стойке регистрации. Каждый шаг даётся тяжело. На середине пути я не выдерживаю и оборачиваюсь.

Тамерлан стоит на том же месте и смотрит мне вслед. Высокий, статный, в тёмной рубашке. Его взгляд полон тепла, любви и лёгкой грусти. Он поднимает руку в прощальном жесте. Я улыбаюсь сквозь слёзы и тоже машу ему.

Ещё немного, — говорю я себе. — Совсем скоро мы будем вместе дома.